Готовый перевод The Sovereign’s Ascension / Вознесение монарха: Глава 402: «Без выбора»

Если она не согласится, никто не сможет ее тронуть; но если она кивнет, никто не сможет ее спасти.

В словах толстого старейшины Цзянь Сюаньхэ сквозила необъяснимая леденящая угроза, особенно в той фразе, где говорилось, что никто не сможет ее спасти.

Защитник закона Мэй выглядел смущенным, хотел что-то сказать, но не знал, как начать.

Увидев выражение лица защитника закона Мэя, Цзянь Сюаньхэ вздохнул и тихо произнес:

— В конце концов, это ее дело. Ни ты, ни я не можем принимать за нее решения.

— Но… во многих случаях, когда человек не волен в своих обстоятельствах, принятое решение не всегда является тем, чего он искренне желает.

Защитник закона Мэй сжал кулаки, чувствуя себя беспомощным, но его голос звучал необычайно твердо.

— И что с того?

Цзянь Сюаньхэ холодно посмотрел на защитника закона Мэя и равнодушно сказал:

— Труднее всего в этом мире добиться того, чтобы все шло по желанию. Я сам не могу этого, что уж говорить о ней. Но я уже сказал: если она не согласится, никто ее не тронет. Но если она сама кивнет…

— Глава Павильона…

— Уходи, — Цзянь Сюаньхэ махнул рукой, приказывая защитнику закона Мэю удалиться, не давая ему возможности сказать больше. — Прими это решение сам, нет нужды спрашивать моего совета. Десять лет назад я уже вмешался один раз и дал обещание тому человеку, что больше не буду этим заниматься. Но ты такого обещания не давал, ты можешь принять любое решение, какое пожелаешь.

Защитник закона Мэй долго размышлял, затем сложил руки в приветствии:

— Понимаю, тогда я пойду.

Как и сказал Глава Павильона, пока Синьян не согласна, никто в павильоне Меча Небесного Предела не сможет ее тронуть.

Но если она сама кивнет, даже если павильон Меча Небесного Предела захочет помочь, он будет бессилен, не имея повода для вмешательства.

И по справедливости, и по здравому смыслу, все будут на стороне противника.

***

У подножия Горы Лоцзя в павильоне Меча Небесного Предела.

Двое мужчин стояли рядом. Оба они были красивы и обладали выдающейся, исключительной аурой. По темпераменту они были равны, но если говорить о силе и уровне культивации, то юноша в желтой одежде слева был явно лучше, казался непостижимым.

Этот юноша, одетый в форму Павильона Меча, держал в руке меч. Он выглядел сурово, а его тело, казалось, излучало слабый свет, неясное ощущение святости. Стоило взглянуть на него, и в сердце рождалось чувство неполноценности, не позволяющее смотреть долго.

Этим человеком был не кто иной, как принц империи Великая Цинь, один из Восьми Молодых Господ – молодой господин Фэйюй, Цинь Юй!

Тот, кто мог сравниться с ним и не уступал ему в великолепии, в павильоне Меча Небесного Предела, конечно же, был только один.

Это был Бай Лисюань, который недавно проявил себя и прославился на всю Великую Цинь, – или, как его называли, Бай Лисюань, обладатель Тела Святого.

Он был первым человеком по врожденной конституции в империи Великая Цинь и даже в Древних Южных Землях считался редкостью.

После прорыва он совершил нечто невероятное и поднялся с поразительной скоростью.

Теперь его культивация достигла Пика Совершенства девятой стадии Сюаньу, а его намерение меча было ужасающе сильным. Стоя на ровной земле, он был подобен острому мечу, излучающему неукротимую, ослепительную ауру, которая пронзала сердца людей леденящим холодом, заставляя их трепетать.

— Ваше Высочество, с тех пор как Синьян очнулась, вы приходили уже дважды, — Бай Лисюань посмотрел на Цинь Юя и сказал с легким удивлением. — Считая этот раз, это уже третий.

Он хорошо знал, что его собеседник был высокомерным человеком и редко когда лично появлялся по одному и тому же делу дважды.

Тот факт, что он проявил такое рвение, говорил о том, что его замысел был немалым.

Поговаривали, что этот старший принц положил глаз на красоту старшей сестры Синьян, но Бай Лисюань считал, что все не так просто.

О красоте старшей сестры Синьян не стоило и говорить: она была первой красавицей павильона Меча Небесного Предела, рожденная с костями соблазнительницы, она была полна очарования. Но ее характер был тверд и решителен, она убивала без колебаний, подобно окровавленной розе, что только добавляло ей очарования.

Она была богиней, в которую тайно влюблены бесчисленные мужчины.

Помимо учеников Секты, в империи Великая Цинь всегда было много ее поклонников.

К сожалению, ни один из них не приглянулся ей, а любой, кто осмеливался проявить к ней малейшую легкомысленность, умирал от ее меча.

Такая непокорная женщина, безусловно, вызывала у старшего принца желание завоевать ее.

Но Бай Лисюань не слишком в это верил – ведь его собеседник не был тем, кто погряз в женских прелестях, да и, учитывая его положение, добиться красавицы было проще простого.

Цинь Юй слабо улыбнулся и тихо произнес:

— Это было ожидаемо. Если бы это дело было легко завершить, я бы почувствовал себя не по себе. И еще, зови меня просто Цинь Юй. Между нами нет необходимости придавать слишком большое значение статусу Великой Цинь. Рано или поздно мы выйдем за пределы Великой Цинь, чтобы отправиться в более широкое небо, а статус и положение в империи Великая Цинь – всего лишь пустая слава.

Немного помолчав, Цинь Юй, вспомнив что-то, повернулся к Бай Лисюаню:

— И еще, до Великого Состязания Врат Дракона осталось меньше двух месяцев. Как ты думаешь, каковы твои шансы получить место?

При упоминании Великого Состязания Врат Дракона Бай Лисюань помрачнел и задумчиво сказал:

— При моей нынешней силе мне все еще не хватает опыта по сравнению с Восемью Молодыми Господами. Шансы на победу невелики, максимум сорок процентов. Но у меня еще есть месяц с лишним, и тогда, возможно, все изменится.

— Ты довольно скромен.

Цинь Юй рассмеялся:

— У тебя Тело Святого, время всегда на твоей стороне, и через месяц действительно трудно что-либо предсказать. Однако я должен сообщить тебе хорошие новости: Люшан не будет участвовать в Великом Состязании Врат Дракона в конце года.

— Это правда?

Выражение лица Бай Лисюаня слегка изменилось, и он сказал с некоторым удивлением.

Это было грандиозное событие. Если бы это было правдой, слухи об этом, вероятно, уже распространились бы повсюду.

— Чистейшая правда, — задумчиво сказал Цинь Юй.

— Он что, превысил возраст двадцати пяти лет?

— Как такое возможно? Он на год младше меня. Я действительно не могу понять, что у этого парня на уме. Но что бы там ни было, я могу подтвердить, что он действительно не будет участвовать в Великом Состязании Врат Дракона в конце года.

Молодой господин Люшан, лидер списка на прошлом Великом Состязании Врат Дракона.

Он также был тем, кто победил его, Цинь Юя…

Цинь Юй не хотел говорить об этом человеке, он очень его боялся. Он хотел смыть позор на Великом Состязании Врат Дракона в конце года, но не ожидал, что противник не даст ему такой возможности.

Это незримо облегчило ему задачу, но также оставило небольшое чувство разочарования.

Для Бай Лисюаня это, несомненно, была хорошая новость.

Если один из Восьми Молодых Господ не будет участвовать, то он сможет получить место, даже не соревнуясь с Молодым Господином.

Даже если бы ему дали еще месяц, его шансы на победу в борьбе с Молодым Господином не были бы высоки, не более пятидесяти процентов.

Но если бы это был кто-то другой, то его шансы на победу составляли бы не менее восьмидесяти процентов.

Бай Лисюань задумался и сказал:

— В таком случае, у меня действительно есть шанс принять участие в Пире Множества Драконов вместе с Вашим Высочеством.

— Пошли, проводи меня на Гору Лоцзя.

Они оба были ослепительны, и многие ученики Павильона Меча поблизости заметили их движение.

Они не могли не задаться вопросом, почему.

Однако лица двух девушек, Линь Цюшань и Линь Янь, выглядели довольно мрачными.

— Сестра, если информация, полученная от нашего отца из клана Ван, верна, этот старший принц собирается загнать старшую сестру Синьян в тупик.

Линь Янь посмотрела на спины двух мужчин, и в ее глазах вспыхнуло сильное негодование.

— И что с того? — Горько усмехнулась Линь Цюшань, чувствуя себя совершенно беспомощной. — Он – старший принц. Кто в империи Великая Цинь осмелится противостоять ему?

— Нет, я должна сообщить об этом старшему брату Линю, несмотря ни на что.

Линь Янь что-то придумала: если Линь Юнь не узнает об этом и это произойдет, он определенно будет сожалеть об этом до конца жизни.

— Глупая девчонка, самовольно проникнуть на Утес Раздумий – это преступление, караемое смертью! — Лицо Линь Цюшань слегка изменилось, и она выругалась. — Кроме того, ты все равно не сможешь туда подняться.

— Пусть будет смерть. Я все равно должна попробовать.

В глазах Линь Янь вспыхнула решимость, но, как только она собралась действовать, Линь Цюшань насильно остановила ее.

Тот, кто самовольно проникал на Утес Раздумий, мог быть убит на месте, и распорядитель, охранявший его, не обратил бы внимания на ее статус.

Линь Цюшань не осмелилась позволить ей рисковать…

***

На Горе Лоцзя.

Цинь Юй и Бай Лисюань шли бок о бок. Ученики Горы Лоцзя, которых они встречали по пути, недоброжелательно смотрели на обоих, особенно на старшего принца.

Однако, опасаясь статуса этих двоих, они не могли проявить своего недовольства.

Они, естественно, не обращали на это никакого внимания и вскоре подошли к двору, где жила Синьян.

— Лисюань, охраняй меня. Никому не позволяй приближаться.

— Пустяки, — спокойно сказал Бай Лисюань, выглядя суровым.

Цинь Юй толкнул дверь и вошел. Во дворе прекрасная девушка танцевала с мечом. Лезвие меча сияло кровавым светом, а взмахи меча были подобны кроваво-красным розам, распускающимся на ветру, мгновенно исчезающим, холодным, надменным и изящным.

— Какое прекрасное владение мечом, — Цинь Юй слабо улыбнулся и тихо захлопал в ладоши, выражая свое восхищение.

— Убирайся! — Синьян, которая давно почувствовала его присутствие, вложила меч в ножны, не поворачиваясь.

— Синьян, не нужно быть такой бессердечной. В детстве у нас были хорошие отношения. Сказать, что мы были друзьями детства, не будет преувеличением.

Столкнувшись с довольно грубым окриком Синьян, Цинь Юй не придал этому значения и слабо улыбнулся.

— Друзья детства? Ха-ха, убирайся отсюда как можно дальше, не заставляй меня нападать на тебя!

Голос Синьян дрожал, словно она подавляла гнев и убийственное намерение. Рука, сжимавшая меч, тоже дрожала.

— Ты не посмеешь напасть на меня.

Свист!

Цинь Юй скользнул вперед и оказался перед Синьян. На его лице играла уверенная улыбка, он был спокоен и невозмутим.

— Я редко повторяю одно и то же дело трижды, но для тебя я сделал исключение. Синьян, если уж на то пошло, у нас с тобой изначально была помолвка. Если бы не те события много лет назад, мы бы сейчас…

Цинь Юй говорил медленно, с улыбкой на лице, любуясь ее холодным, изысканным лицом и грациозной фигурой.

— Замолчи.

Синьян сжимала рукоять меча, и от нее исходило убийственное намерение, но она так и не обнажила меч.

Не потому, что не смела, а потому, что не могла.

Увидев убийственное намерение, исходящее от нее, улыбка на лице Цинь Юя постепенно исчезла, и он холодно сказал:

— Я думал, ты умная женщина, но, похоже, ты все еще не можешь понять. То, что я просил тебя трижды, уже оказало тебе достаточно чести. Когда ты придешь просить меня, я, возможно, уже не буду столь сговорчив.

Он наблюдал за тонкими изменениями выражения ее лица и усмехнулся, продолжая:

— Хочешь умереть? Умереть, конечно, легко, но разве смерть положит конец всему? Подумай о своих соплеменниках из рода Е, которых отправили на границу в качестве военных рабов. Подумай также о Линь Юне, который сам лишил себя мистического канала и заперся на Утесе Раздумий.

— Если ты посмеешь тронуть хоть волосок с головы моего младшего брата, я покончу с тобой!

Синьян в ярости обнажила меч, направив острие на Цинь Юя. Холод, исходящий от нее, был пугающим.

— Ха-ха, если ты не согласна, можешь рискнуть и посмотреть, осмелюсь я или нет? Я даю тебе три дня на размышление…

Цинь Юй равнодушно улыбнулся и, проходя мимо нее, холодно сказал:

— Синьян, ты думаешь, у тебя еще есть выбор? Нет. Кроме как согласиться на мои условия, у тебя нет никаких других вариантов.

Синьян вздрогнула, и ее сердце пронзила острая боль.

Старший брат умер… последняя надежда рухнула, и у нее действительно не осталось выбора.

Как бы сильно она ни притворялась сильной, она не могла скрыть боль и беспомощность в своем сердце. Этот человек уже расставил свои сети.

— Е Синьян, хорошенько подумай. Это твой последний шанс. Три дня. Я даю тебе только три дня. Через три дня последствия будут на твоей совести!

Цинь Юй полностью сбросил маску и сказал это зловещим тоном, когда уже собирался выйти из комнаты.

http://tl.rulate.ru/book/70839/20757842