Готовый перевод The Sovereign’s Ascension / Вознесение монарха: Глава 390: «Только меч в руке»

Внезапно жизненная сила Синьцзюэ начала угасать прямо на глазах у всех.

Кровь, хлынувшая из его лба, стала неудержимой. В мгновение ока она покрыла половину его бледного и красивого лица.

— Брат, не пугай меня… — Синьян плакала, ее глаза покраснели, а голос дрожал. Она, как сумасшедшая, пыталась стереть кровь с лица Синьцзюэ.

Но сколько бы она ни терла, кровь не исчезала, увядая, как цветок.

Сердце Линь Юня сжалось. Невыносимая горечь застряла в горле, лишая его сил и возможности дышать. Его глаза, обычно спокойные, полные скрытой остроты, как звезды или драгоценные камни, теперь были тусклыми и безжизненными.

Свист!

Старейшина, хранящий меч, и старейшина Ло Фэн, услышав крики, поспешили на место. Увидев эту сцену, их лица резко изменились.

— Это… — голос Ло Фэна дрожал. Он не мог поверить в то, что видел.

Мгновение назад он радовался, что Синьцзюэ овладел Врожденным намерением меча, а в следующее мгновение увидел, как его жизненная сила непрерывно уходит, а дыхание едва ощутимо.

Он никак не мог этого принять. У него с Синьцзюэ были не только отношения старейшины и ученика, но и глубокие личные связи.

Вспомнив обещание, данное его отцу, глаза Ло Фэна увлажнились.

— Старейшина, хранящий меч, спасите моего брата, спасите моего брата… — увидев старейшину, хранящего меч, в глазах Синьян вспыхнула надежда, и она начала умолять.

Но старейшина, хранящий меч, выглядел смущенным. Он убрал руку с пульса Синьцзюэ, беспомощно покачал головой.

— У-у-у, как же так… как же так… — Синьян громко плакала. Ее очаровательное и холодное лицо было искажено горем, отчего сердце разрывалось. Она была похожа на цветок, падающий в ливне.

Синьцзюэ, который обычно спокойно относился к жизни и смерти, увидев Синьян в таком состоянии, запаниковал.

Он попытался встать, желая, как обычно, обнять сестру.

— Е Синьян, не плачь…

Но, едва пошевелившись, он бессильно упал.

— Старший брат!

— Брат!

Все в ужасе бросились к нему, чтобы снова поднять Синьцзюэ.

Но он уже бессильно закрыл глаза. Его рука, зависшая в воздухе, двигалась влево и вправо, как ветка дерева, словно кого-то искала.

— Брат, я здесь, — Синьян, убитая горем, крепко взяла его руку и приложила к своему лицу.

Почувствовав тепло на щеке, Синьцзюэ слабо улыбнулся на своем бледном лице. Жизненная сила полностью покинула его.

— Брат!

Синьян душераздирающе закричала, но как бы она ни плакала, Синьцзюэ больше не мог ей ответить.

Пшик!

В отчаянии Синьян, чья кровь и Ци были нарушены, почувствовала, как гнев ударил ей в сердце. Она выплюнула полный рот крови и потеряла сознание.

— Есть еще надежда, есть еще надежда… — Линь Юнь, запаниковавший, внезапно что-то вспомнил. Его лицо озарилось, и он схватил тело Синьцзюэ.

Этот поступок поразил всех.

— Сяохун!

В недоумении Линь Юнь громко закричал, его голос сотрясал окрестности. В нем были бесконечная печаль и паника.

Топ-топ-топ!

В лесу кроваво-красная фигура, подобно молнии, бросилась к ним. Кровавый Драконий Конь мчался вперед.

Не обращая внимания на других, Линь Юнь, держа Синьцзюэ, вскочил на коня и понесся по лесу.

В облаках пыли он мгновенно исчез из виду.

— Что собирается делать Линь Юнь…

В глазах старейшины Ло Фэна мелькнула тревога. Он боялся, что Линь Юнь совершит какую-нибудь глупость.

— Пусть идет. Возможно, этот человек действительно сможет помочь, — сказал старейшина, хранящий меч, с печальным и бессильным видом.

Он, как старейшина, хранящий меч, был обязан защищать Синьцзюэ и Линь Юня. Смерть Синьцзюэ была связана с ним.

Никто не мог представить себе ту самокритику и боль, которые он испытывал в глубине души.

— Куда он направляется?

— Куда еще, кроме Леса Погребенных Мечей? Позаботься о Синьян. Ты не можешь допустить, чтобы с ней что-то случилось, понимаешь?

Лес Погребенных Мечей!

Глаза старейшины Ло Фэна загорелись. Если Линь Юнь действительно сможет добраться до Леса Погребенных Мечей, возможно, еще есть надежда.

Но даже при божественной скорости Кровавого Драконьего Коня, путь до Леса Погребенных Мечей займет не менее семи дней.

Будет ли надежда через семь дней?

— Сяохун, быстрее, быстрее!

Кровавый Драконий Конь, мчавшийся по Горному хребту Безмолвного Истребления, довел свою скорость до предела.

Он летел над землей, как призрак, его копыта горели, как пламя. Хотя обычно он был немного несерьезен, но, проведя с Линь Юнем так много времени, он, если не понимал его мысли, то чувствовал его эмоции.

Сейчас эмоции Линь Юня были такими, каких он никогда раньше не встречал. Эта печаль и сожаление заставляли его бежать изо всех сил.

Грохот!

Земля слегка дрожала под его мощными копытами. Он проносился мимо древних деревьев, желая снести все на своем пути.

«Быстрее, быстрее, быстрее!»

Кровавый Драконий Конь ревел в душе. Впервые он ненавидел себя, ненавидел за то, что не мог быть быстрее.

Так он мчался четыре дня и четыре ночи, без сна и отдыха.

Глаза Линь Юня запали, но когда в поле зрения появился императорский город, в них вспыхнул проблеск света.

— Вперед!

Не обращая внимания на стражу у ворот, Кровавый Драконий Конь, превратившись в струйку голубого дыма, промчался вперед.

К тому времени, когда стражники у ворот очнулись, он уже исчез из их поля зрения, направляясь к тихому озерному району во внешнем городе.

— Сяохун, мы почти на месте, пожалуйста, еще быстрее.

Глаза Линь Юня были налиты кровью, его голос охрип, но он не замечал этого. Он чувствовал лишь, что Синьцзюэ, которого он держал, стал еще холоднее.

Боль и тревога в его сердце усилились.

Всю дорогу он подгонял Кровавого Драконьего Коня, повторяя это бесчисленное количество раз, пока его голос почти не пропал.

Путь, который обычно занимал семь дней, он преодолел всего за четыре дня.

Увидев перед собой туманное озеро, Сяохун заржал, стиснул зубы и бросился вперед.

Тэн-тэн-тэн!

Тонкая нить истинной драконьей крови, скрытая в его теле, полностью загорелась, и он помчался по поверхности озера.

Такой сильный шум, естественно, давно встревожил хозяина этого места. Массив, установленный на воде, бесследно исчез.

Кровавый Драконий Конь не успел далеко уйти, как туман над озером рассеялся.

На берегу старик в соломенном плаще, нахмурившись, серьезно смотрел на всадника и коня.

— Дедушка Тринадцатый, помоги мне спасти человека! — Линь Юнь спрыгнул с коня, опустился на колени и низко поклонился.

— Вставай и говори, — Дедушка Тринадцатый махнул рукой и положил Синьцзюэ на каменную платформу. Когда его взгляд упал на ледяное тело Синьцзюэ, в нем мелькнуло удивление.

Он молча подошел и приложил руку ко лбу Синьцзюэ.

Пшик!

Через мгновение выскочила серебряная игла длиной с ладонь, задрожала и упала на землю.

Увидев эту длинную серебряную иглу, в глазах Дедушки Тринадцатого мелькнуло едва заметное убийственное намерение.

Это было еще не все…

Дедушка Тринадцатый перевернул руку, и из других частей тела Синьцзюэ одновременно появились серебряные иглы.

Вместе с той, что уже лежала на земле, их было ровно восемь.

Лицо Линь Юня резко изменилось, и в его налитых кровью глазах вспыхнуло бесконечное убийственное намерение.

Ван Янь!

Эти серебряные иглы должны были вонзиться в него, но старший брат Синьцзюэ их перехватил.

Глядя на разбросанные по земле серебряные иглы, сердце Линь Юня обливалось кровью. Трудно было представить, какую боль испытал старший брат Синьцзюэ, когда в него вонзились эти иглы.

— Что это?

Линь Юнь, подавляя гнев в сердце, подошел, чтобы поднять серебряную иглу.

— Не трогай! — Холодно крикнул Дедушка Тринадцатый, обернувшись.

— Это Иглы Кровавого Дождя и Серебряных Цветов – крайне коварное скрытое оружие, ядовитое, тайное сокровище, созданное вратами Небесного Механизма. Врата Небесного Механизма тогда преуспевали в механических големах, скрытом оружии и ядах, считаясь сектой номер один в левом пути, доминирующей над миром. И праведные, и злые пути боялись их, и их имена вызывали ужас. Позже они были уничтожены объединенными силами, — Дедушка Тринадцатый задумался. — Но некоторые из их коварных скрытых оружий были тайно сохранены. Однако получить скрытое оружие врат Небесного Механизма чрезвычайно сложно. Не говоря уже об империи Великая Цинь, даже в Древних Южных Землях редко можно увидеть скрытое оружие врат Небесного Механизма.

Сердце Линь Юня замерло. У закулисного кукловода действительно был большой размах.

Но сейчас его больше интересовало другое. — Старшего брата еще можно спасти?

Дедушка Тринадцатый выглядел опечаленным и покачал головой:

— Яд Игл Кровавого Дождя и Серебряных Цветов специально нацелен на гениев стадии Сюаньу. Истинная эссенция стадии Пурпурного Дворца уже качественно изменилась и не боится этого яда. Но для стадии Сюаньу попадание означает неминуемую смерть. Яд проникает в кровь, проходит через пять плотных и шесть полых органов и мгновенно убивает.

Он не сказал одного: если бы Линь Юнь привел его на три дня раньше, возможно, он смог бы изгнать яд своей силой.

Но, видя запавшие глаза Линь Юня и его исхудавшее лицо, можно было догадаться, как он провел эти дни.

Вероятно, даже фраза «проживать год за день» не могла описать его боль и отчаяние.

— Нет спасения…

Последняя надежда рухнула. В глазах Линь Юня погас свет.

В одно мгновение он почувствовал себя так, словно его сердце опустошили.

Никакие слова не могли описать его печаль и беспомощность в этот момент. Если бы он мог, он бы предпочел умереть сам.

Глядя на старшего брата Синьцзюэ, лежащего на каменной платформе, Линь Юнь вспомнил много прошлых событий.

Он вспомнил, как старший брат спас его после Битвы Девяти Звезд, когда он только вступил в павильон Меча Небесного Предела, и оттеснил Ван Яня.

Он вспомнил, как снова встретил старшего брата в Лесу Кровавых Костей, где тот появился вместе с Четырьмя молодыми господами. Хотя у него не было титула «молодого господина», его манеры ничуть не уступали им.

Он был старшим братом Синьян и его старшим братом, который несколько раз спасал его.

Картина сменилась, и он вспомнил сестру Синьян, ее отчаянный и беспомощный плач. Сердце Линь Юня необъяснимо заболело.

Время шло.

Линь Юнь сидел, скрючившись, у каменной платформы, не спал, не ел и не пил ни капли воды.

Десять дней спустя Дедушка Тринадцатый вышел из бамбукового домика. Синьцзюэ все еще тихо лежал на каменной платформе, но рядом никого не было.

Лицо Дедушки Тринадцатого слегка изменилось. Его взгляд скользнул по озеру, и он увидел спину Линь Юня на берегу. Он немного расслабился.

Он медленно подошел.

— Дедушка Тринадцатый, почему в этом мире всегда так, что хорошие люди не живут долго? — Не дожидаясь, пока Дедушка Тринадцатый заговорит, Линь Юнь, глядя на туманное Холодное озеро, сам начал говорить:

— Все эти десять дней я думал над этим вопросом. Я понял, что на самом деле ответа нет. И не нужно над ним думать, и не нужно сидеть здесь без дела. Мне просто нужно следовать своему сердцу.

— Но, как ты и сказал, не осталось никаких улик. Даже если мы догадаемся, кто это сделал, павильон Меча Небесного Предела не осмелится действовать опрометчиво и не встанет на твою сторону, — задумчиво сказал Дедушка Тринадцатый.

— Поэтому я должен идти.

Линь Юнь обернулся. Его лицо было спокойным. Но в этом спокойствии таился холодок, от которого сжималось сердце.

В мирской суете слишком много оков и правил. Чем старше человек, тем больше он думает. Чем больше он думает, тем меньше он осмеливается действовать.

Находясь на высоком посту, он боится, что одно движение вызовет цепную реакцию. Невозможно сказать, что правильно, а что нет, невозможно объяснить истинное Дао.

Но раз человек умер, кто-то должен ответить. Не нужно много думать.

Пока мое лицо не состарилось, пока юношеский пыл еще в крови, я не буду обращать внимания на мирскую суету, а буду спрашивать только меч в своей руке.

http://tl.rulate.ru/book/70839/20525353