Рен прислонил Белуса к плечу, наблюдая, как из водной пучины тьмы появляется огромное существо. Подобно малверкам, оно обладало человекоподобным телом, но с головой осьминога, покрытой тёмно-серой кожей с гексагональным узором по всему туловищу.
На самом деле, он и не собирался ввязываться в эту схватку.
[Дункель: Клинок – в десятикратном размере.]
В воздухе пронеслись тёмные линии, и, коснувшись тела существа, разрезали его на кровавое месиво, не дав оказать ни малейшего сопротивления. Ошмётки водного обитателя дождём обрушились обратно в глубину, откуда он появился, а от Голдхева, словно пар, повалила злость – он был взбешён тем, что у него украли битву.
– Да уж, эта комната оказалась проще простого, по сравнению с остальными, не так ли?
–...
Голдхев замолчал, стоя спиной к Рену, и вымученно выдохнул. Опустив руки с зазубренными клинками, которым не досталось жертв, он слегка повернул голову, встречаясь взглядом с Реном.
– Ты ведь хочешь, чтобы тебя признали "сильным", не так ли? Может, забыл... Зачем я сюда пришёл. Это испытательный полигон для сильнейших – для тех, кто обладает высочайшей убеждённостью, силой, мастерством – мне всё равно, будь то монстр или человек, если он силён – я буду сражаться с ним. Ты же просто добыча.
Это было то, чего он больше всего боялся с момента встречи с этим лохматым человеком. Чувствуя, как из каждой поры сочится жажда крови, а голос звучит бесстрастно, Рен съёжился под этим взглядом, обращённым прямо на него.
–... Да я просто пошутил. Ты принимал весь удар на себя с тех пор, как мы объединились, поэтому я…
Было уже поздно, этот человек уже настроился на бой, медленно поворачиваясь лицом к Рену, его зрачки расширились и ни разу не моргнули.
– Я не хочу с тобой сражаться, Голдхев. Пожалуйста.
Всё это время, с того самого момента, как он увидел Голдхева, к Рену пришло полное осознание. Он наблюдал, как тот готовит свои клинки.
– Он безумен. Такое место, как это, и привлекает… законченных психов, не способных рассуждать здраво. Стоило мне лишь показать подобие силы, как его животная сущность набросилась на меня.
– Такова расплата за силу. Гордись этим.
В Рене словно открылось новое видение, теперь глазами бесчисленных существ, убитых Голдхевом. Теперь он сам оказался под этим восторженным взглядом, под этой улыбкой до ушей, которую Голдхев дарил тем, кого собирался познакомить со своими клинками.
– Давай же! Хватит валять дурака!
В голосе Рена послышалось отчаяние, когда он увидел, как Голдхев медленно, методично приближается.
Если битва была пищей для Голдхева, то Рен бросил вызов вожаку стаи, вырвав добычу прямо из его пасти.
– Ты действительно ничего не знаешь об этом месте, верно? Здесь есть нечто большее, чем просто зачистка этажей в надежде на какое-то "благословение". Убить тебя – это не просто удовлетворение… в этом есть ценность. Если тебе чудом удастся победить меня, ты узнаешь, о чём я говорю.
– ...
Другого выбора, кроме как сражаться, не было, но Рен всё еще не решался испытать ощущение разрыва человеческой плоти. Он не был уверен, что именно вызывало эту нерешительность, но одна мысль об этом заставляла его руки дрожать.
Голдхев не стал ждать, не теряя времени, он начал кровавый танец, взмахнув своим пилообразным мечом в лицо Рену. Но юноша увернулся, пригнувшись и перекатившись под клинком, обойдя противника.
– Стой!
Он едва успел сказать это, как ему пришлось блокировать следующий удар Белусом. От столкновения стали полетели искры, он одной рукой сдерживал подавляющую силу Голдхева.
— Я не хочу этого. Я не хочу этого делать. Кто-нибудь, что-нибудь, мне все равно что, просто остановите это!
На миг он забыл о втором клинке, который держал его противник, и теперь был вынужден перехватить его рукой. Клинок прорвал перчатку, вонзившись прямо в плоть. Когда кровожадный мужчина попытался вырвать захваченное оружие, Рен крепче сжал рукоять, отчего безжалостные зазубренные края еще глубже впились в его ладонь.
Выражение лица Голдхеве было ошеломленным. Он не осознавал силу, которую Рен держал в себе, раз не мог высвободить клинок из мертвой хватки. Когда он тянул, зазубрины разрывали плоть, и багряный ручеек устремился вниз, на каменную плиту.
— Пообещай, что остановишься, и я отпущу.
Голос, лишенный тех горячих эмоций, которые должны кипеть в пылу битвы, достиг Голдхеве. Пустой взгляд Рена молил его остановиться.
— Как бы не так! Я тебя недооценил! Я ждал, когда ты выдохнешься, но, похоже, мне все-таки предстоит настоящий бой!
С мерзким, каркающим смехом черные отметины вернулись на тело Голдхеве, и от него стало исходить жар.
— Восемь Васу: Агни.
Рен вспомнил технику, чувствуя, как обещанное пламя вырывается из клинка, который он держал. Только что проявившиеся угольки разрывали его руку изнутри.
«Я не стану этого делать, Мейнхард. Я не стану таким же человеком, каким стал тот, кто поступил так с тобой. Если у меня будет хоть малейшая возможность, какой бы невероятной она ни была, я избегу этого любой ценой. Переступить эту черту… Я хочу избежать этого во что бы то ни стало.
Как бы то ни было, я уже держусь лишь за нити, связывающие меня с тем, кем я был, кем я всегда был.
Кем я стану, если отниму жизнь у другого человека? Обесценится ли для меня человеческая жизнь? Изменится ли мое восприятие тех, кто мне дорог? Я не хочу этого узнать».
Неумолимый огонь сжигал его руку, превращая перчатку в пепел и обрывки кожи.
– Пусть будет так. Не так уж это и страшно, я просто вернусь сюда. Давай, Голдхев, прикончи меня. По сравнению со смертью от того быка, я предпочту быструю смерть от меча в любой день недели.
В Рене больше не было ни капли страсти, что заметил Голдхев, чьё лицо исказила ярость. Бой, которого он так жаждал, оставил его лишь с опустошённым юношей.
– Разочаровываешь. Если это то, чего ты хочешь, тогда падай!
Голдхев отвёл свой клинок от стальной защиты Белуса, поднимая его в воздух и глядя на молодого человека, который, казалось, и не думал уклоняться от удара. В тот миг, когда сталь коснулась его тела, всё померкло.
http://tl.rulate.ru/book/69507/5935247
Готово:
