Это означало, что он будет испытывать мучительную боль каждый раз, когда начнется данный процесс, а если учесть, что он собирался делать это каждые 24 часа...
Сэйр сделал бы себя инвалидом и фактически попал бы в ситуацию доктора Хауса. Озлобленный, черствый и зависимый от обезболивающих.
Мало того... это сделало бы его бесплодным, что, безусловно, очень не нравилось Аурилаку. Лично Аттикус пока не задумывался о возможности иметь детей...
"- Почему у тебя такое глупое выражение лица?" - огрызнулся Аурилак и, с силой закрыв глаза, удрученно пробормотал себе под нос: "- Мерлин... будущее моего дома обречено".
Аттикус подскочил с места, подумав о беременности Эмили, и это было почти страшно. Он не мог представить себе... беременную Эмили.
Её образ с раздувшимся животом ужаснул его до глубины души. Сэйр не был уверен, было ли это из-за его собственной сдержанности в отношении детей, или же сама мысль о том, что та самая душа, которая могла быть Волдемортом, беременна его ребенком, потрясла его.
У него явно есть проблемы. Он знал об этом.
"- Не обращайте внимания на мой кратковременный провал в концентрации", - отмахнулся Аттикус, пытаясь отогнать от себя этот образ.
"- Ты уверен, что крови Ре'ема будет недостаточно?" - уточнил он, и Аурилак тяжело вздохнул.
"- Не достаточно. Кровь Ре'ема уже выполняет свою функцию в составе зелья, а именно усиливает способность зелья воздействовать на твою кровь, на твои клетки, как ты мне объяснил. Нельзя, чтобы она также выполняла функцию стабилизации. Не говоря уже о том, что волос гаранианца - ключевой ингредиент для увеличения силы", - подчеркнул Аурилак.
"- Хорошо", - наконец согласился Сэйр и внес изменения в рецепт зелья, одновременно работая над арифмантикой, чтобы внести поправки в расчеты, касающиеся ритуала.
"- Как насчет того, чтобы убрать из ритуала аспект бесплодия?"
Аурилак вздохнул: "- Я не совсем понимаю. Твоя жертва двух яиц василиска должна и, скорее всего, свяжет потенциальную продолжительность жизни этих существ с твоим ритуалом продления жизни, псевдо-бессмертием, зафиксировав цену, которую придется заплатить. Но он не оплачивает цену дальнейшей жизни. Тебе нужно добавить этот элемент в ритуал".
"- Но если мы сделаем так, что аспект восстановления будет просто исцелять клетки до определенного возраста, то почему это повлияет на мое...", - начал Аттикус, не решаясь сказать это.
"- Твое семя?" - весело хмыкнул Аурилак, но не был удостоен ответом. "- Пятьдесят на пятьдесят", - признал он. "- Теоретически, твой шестой ритуал, тот, который контролирует исцеление, фактически останавливает любое исцеление, которое может быть распространено на все, что покинуло твое тело. Теоретически это должно означать, и твое... семя".
Аттикус поморщился от его веселья. Оказалось, даже люди, прожившие полтысячелетия, находят подобные вещи забавными.
Хотя он подозревал, что Аурилаку просто очень нравится смеяться над его неловкостью по поводу таких личных вещей.
"- Это будет фактор, который зависит от магии, и, вероятно, поскольку ты значительно продлеваешь свою жизнь за счет жертвы, причем жертвы яйцами, я могу предположить, что она сочтет отсутствие плодовитости справедливой компенсацией в дополнение к жертве." – пояснил его предок, на этот раз с серьезным выражением лица.
Аттикус откинулся в кресле и закрыл глаза. Ему не нравилось, что у него отняли возможность выбора. Хотя он и не был заинтересован в том, чтобы иметь детей в ближайшем будущем... ему не хотелось, чтобы у него вообще отняли эту возможность.
Кроме того, Сэйр чувствовал себя в большом долгу перед своими родителями, которые дали ему все, что он хотел и в чем нуждался. И он бы наплевал на их старания, если бы лишил их возможности иметь через него внуков...
Аттикус снова открыл глаза, и в них появилась решимость. "- Мы сделаем все возможное, чтобы ритуал не повлиял на мою... фертильность. Я не буду известен как последний Сэйр по мужской линии".
Аурилак удовлетворенно кивнул.
"- Хорошо. Было бы расточительством не передать твою силу потомкам, даже если у тебя есть склонность к глупостям", - грубо заметил предок, и Аттикус бросил на него свирепый взгляд.
«- Но если учесть девушку за которой ты ухаживаешь, эта глупость, вероятно, исчезнет в следующем поколении. Она очень дерзкая и свирепая. Я одобряю", - радостно закончил мужчина.
"- Прекрати", - взмолился Аттикус, не желая снова представлять себе этот образ.
Аурилак разразился хохотом, умиляясь неудобству своего потомка.
**************************************************
-Перерыв-
"- Я не понимаю, почему у меня ничего не получается", - прорычала Эмили, вышагивая перед озером.
Аттикус сидел и наблюдал за ней, расстроенный тем, что ей не удаётся вызвать Патронуса. Вот уже месяц у нее получались лишь небольшие порывы тумана, но никак не полноценная форма.
Такого тумана, скорее всего, хватило бы, чтобы отогнать одного Дементора... или, по крайней мере, свести на нет большую часть негативного воздействия, но этого было недостаточно.
"- Я использую воспоминания, и, как ты уже сказал, неоднократно задействую эмоции, вызванные этими воспоминаниями", - продолжила Риддл с оскалом, на мгновение остановившись и вернувшись к своему вышагиванию туда-сюда, - "- Но у меня ничего не получается". – последнюю фразу она сказала с горьким разочарованием в голосе.
Он встал, подошел к ней и остановил от беспорядочного метания. Аттикус не совсем понимал, почему у нее ничего не получается, но, учитывая, что она отказалась рассказать ему о своих воспоминаниях...
"- Эмили... Что ты чувствуешь, когда накладываешь Патронус?"
"- Я чувствую волнение, удовлетворение", - осторожно ответила она, и Сэйр задумчиво кивнул.
"- Этого недостаточно", - пришел он к выводу, подозревая, что нужны более сильные... более личные эмоции.
Выхватив палочку, Аттикус прошептал "- Экспекто Патронум", - и на свет появился огромный василиск, от которого исходили радость и счастье и сопричастность. Взглянув на Риддл, стало понятно, что она тоже это чувствует. Но при этом девушка смотрела на Патронуса с глубокой завистью, отчего он неслышно вздохнул.
"- Эмили... эмоций, которые ты испытываешь, недостаточно... возможно, просто недостаточно счастливое воспоминание. Почему ты не хочешь сказать мне, что это такое?"
Она поджала губы, оторвав взгляд от змеи, и молча посмотрела на него.
"- Я помогу тебе, чем смогу, но я не смогу помочь определить проблему, если ты не скажешь мне, что это за воспоминания", - мягко заметил Аттикус, приподняв бровь.
Она вздохнула и тихо призналась: "- Это Бельтейн. Как и для тебя. Поэтому я не понимаю, почему данное воспоминание сработало для тебя, но не для меня". - недовольно проворчала девушка, и Сэйр нахмурился, переведя взгляд на патронуса, и глубоко задумавшись.
Значил ли тот праздник для него больше, чем для неё? Возможно. Очень вероятно.
Несмотря на свои социопатические наклонности, он способен на полный эмоциональный диапазон, присущий нормальным людям, что подтвердил, когда легилиментил тысячи людей в различных эмоциональных состояниях, и сравнивал.
Просто все менялось, когда дело доходило до того, чтобы не чувствовать ничего, поступая с людьми, которые этого заслуживали.
С другой стороны, Эмили...
Она обладала многими психопатическими наклонностями, и он без сомнения отнес бы ее к психопатам, если бы не мог чувствовать сильные эмоции в самом начале, когда они ссорились.
http://tl.rulate.ru/book/69062/3137346
