"- Но потом... Ты стала мне нравиться ... Я видел твою страсть, твое остроумие, твой интеллект, твою явную любовь к магии, и медленно, но верно ты стала нравиться мне больше, чем просто друг".
"- Хватит", - решительно прервала его Эмили.
Он посмотрел на нее и увидел, что она смотрит на него сердитым взглядом.
"По крайней мере, не с ненавистью".
"- Что заставляет тебя думать, что я верю твоей лжи?" - она зашипела сквозь зубы, вспыхнув глазами.
Аттикус пожал плечами: "- Ты можешь верить, а можешь и не верить. Это твой выбор, Эмили, но ты уже знаешь, что это правда".
Ее рука с палочкой дернулась.
"- Ты манипулировал мной". - она горько рассмеялась: "- Ты манипулировал мной с самого начала. Ты никогда не заботился обо мне… И использовал меня..."
"- НЕТ", - тут же возразил он, направляясь к ней, и она дернула рукой с палочкой, но не подняла ее.
"- Я никогда ни о ком не заботился так, как я забочусь о тебе, Эмили", - искренне и твердо сказал Аттикус, подходя к ней, и останавливаясь в нескольких футах.
"- Но ты манипулировал мной все это время".
"- Я надеялся заставить тебя отказаться от наиболее радикальных решений, которые у тебя появились бы, показав, что такой путь - скользкий спуск в пропасть." – он шагнул ближе.
"- Эмили, все, что я делал, было ради тебя… И что бы ты сделала на моем месте?"
На его вопрос она жестоко улыбнулась ему, и в ее глазах появился злобный блеск.
"- Я бы убила тебя в девять лет".
Аттикус спокойно кивнул. "- Я знаю".
Так и произошло бы. Эмили убила бы его в возрасте девяти лет, прежде чем он смог бы представлять угрозу, точно так же, как Волдеморт попытался убить Поттера.
"- Что заставляет тебя думать, что я не стану тем, кого ты видел? Что заставляет тебя думать, что я не хочу быть такой?" - она злобно улыбнулась, медленно поднимая палочку, но держа ее обращенной концом вниз.
"- Мне нравится мучить Аттикус. Мне нравится заставлять всех склоняться передо мной. Я стану могущественной и заставлю всех узнать о моем величии".
Он молчал, наблюдая, как она погружается в безумие.
"- Судя по тому, что ты говоришь, все боялись меня, как и должны. Почему я не должна стремиться стать тем, кого ты видел? Теперь, когда я знаю, что умру по счастливой случайности, то могу быть уверена, что этого не произойдет".
Аттикус смотрел на нее с болью и чувствовал себя беспомощным.
"- Так скажи мне, почему… Мой лживый друг манипулятор", - спросила она насмешливым тоном.
"- И что ты будешь делать?"
Он подошел к ней ближе, отчего Риддл нахмурилась еще сильнее, но не подняла свою палочку в его сторону, просто держа ее в ладони, и выпустил свою магию.
"- НЕ надо", - выдавила она, отступая назад. "- Не смей использовать свою магию".
Аттикус все равно шагнул к ней, и Эмили подняла на него свою палочку, отчего он остановился на мгновение, прежде чем все равно продолжить, так как был вполне уверен, что сможет защититься от заклинания, даже выпущенного так близко.
Наконец, он оказался к ней настолько близко, что кончик ее палочки находился всего в нескольких дюймах от его глаз.
В глазах девушки сейчас плескались гнев... ярость, но также и боль.
Он много рассказал ей о том, что могло с ней случиться и не сомневался, что какой-то части ее нравилось слышать, что в будущем ее будут бояться. Но Аттикус также подозревал, что она боялась того, кем могла стать. Потерять рассудок. Как и ее дядя Морфин Гонт.
Он не верил, что Волдеморт появился бы, если бы Том Риддл не использовал беспорядочно темные ритуалы.
Если бы он был таким же умным, как Эмили, то выиграл бы войну с презрительной легкостью, но его здравомыслие было подорвано, вероятно, крестражами.
Аттикус отступил в сторону и сделал еще шаг вперед.
Риддл пристально смотрела на него, но не перенаправила свою палочку, чтобы снова направить ее на него.
Теперь он находился на расстоянии вытянутой руки и всего в нескольких дюймах от нее.
"- Ты спрашиваешь, что я буду делать? Я спасу тебя от самой себя, Эмили Риддл. Даже если ты этого не хочешь. Потому что ты моя", - яростно закончил он, прошипев последнее слово на змеином языке.
Аттикус высвободил свою магию, и она начала бушевать вокруг него и Эмили.
Ее глаза расширились, и он краем глаза заметил, как ее рука с палочкой слегка опустилась.
Он начал открывать свое сердце кому-то не для того, чтобы потерять ее из-за ее неуверенности, потерять в свободном падении во тьму.
Его глаза начали светиться, когда Аттикус продолжил говорить
"- Мы, Эмили Риддл, неразрывно связаны друг с другом. Ты моя, а я твой." – его голос звучал шепотом, хотя казалось, что его можно было услышать за много миль.
"- Ничто из того, что я сказал сегодня, этого не меняет. Ты зла, тебе горько и больно", - её магия также начала растекаться вокруг них водоворотом энергии.
"- Я понимаю, и не хотел рассказывать тебе все это вот так". - Аттикус криво улыбнулся, медленно поднял руку и обхватил ее щеку.
"- Я бы сказал тебе в какой-то момент, но возможно, тебе лучше узнать сейчас, а не позже." - он вздохнул, опуская руку и пристально глядя на нее сверху вниз. Риддл все еще злилась, но не так сильно, как раньше.
"- Я спасу тебя от самой себя, Эмили, не только потому, что ты моя… Но также потому, что безнадежно и бесповоротно влюблен в тебя". - произнес он наконец, и она смотря на него в шоке, опустила палочку.
Аттикус понял это некоторое время назад, но едва ли признавался самому себе.
Он не хотел признаваться в своих чувствах ей сегодня, но, похоже, учитывая, насколько все вышло из-под контроля, разве будет хуже от еще одного добавления элемента правды?
"- Я сейчас уезжаю из Александрии. Не отправляйся за мной." – в итоге ответила Риддл, проходя мимо него.
Аттикус сжал челюсти, наблюдая, как она уходит, желая уничтожать, разрывать на части все, что видит, но в итоге сделал глубокие вдохи, максимально используя окклюменцию и беря под контроль свои эмоции.
Ее формальный отказ от его чувств ранил сильнее, чем он мог себе представить.
Она обладала сверхъестественной способностью совершенно выбивать его из колеи, выводить из равновесия.
Все его ошибки были сосредоточены на ней. Даже сейчас Аттикус не знал, правильно ли поступил, рассказав ей.
Он рассмеялся отчаянным смехом, глядя на небо.
Что было правильным?
Он всегда все делал по-своему, не заботясь ни о ком другом.
Рассказал ли он ей сейчас о том, какой могла быть ее судьба, потому что заботился о ней или потому, что был эгоистичен и не хотел больше лгать, даже если это причинит непоправимый вред их отношениям?
Аттикус глубоко вздохнул и закрыл глаза, склонив голову.
Теперь все безвозвратно изменилось.
В его мечтах о будущем никогда не было такого сценария или даже намека на него и теперь он боялся того, что оно готовило ему.
*************************************
9-го августа 1941 года
Аттикус сидел в кресле пилота, калибруя штурвал управления.
Наконец, через несколько мгновений тот с приятным слуху щелчком встал на место, вызывав у Сэйра одобрительное хмыкание.
Он положил руку на приборную панель и позволил своей магии перетечь в руны, которые слегка светились в течение нескольких коротких секунд, прежде чем активировались.
Аттикус потер руки и громко выдохнул.
"- Мне бы не помешали несколько барабанных дробей прямо сейчас", - пробормотал он, в предвкушении поглядывая на штурвал, и наконец осторожно потянул его вверх.
Повинуясь команде, корабль начал отрываться от земли, устремляясь в небо.
"- Итак...пока все хорошо".
В Ирландии сейчас было около семи вечера.
Наконец, он остановился, когда корабль набрал высоту, заставив зависнуть его в воздухе, на высоте нескольких сотен метров.
http://tl.rulate.ru/book/69062/2941844
Готово:
