Цзян Цзиньцзинь стояла на балконе, наблюдая, как уезжает Чжун Цзя, и в душе у нее даже появилось немного любопытства по отношению к Чжоу Минфэну.
Ей было очень трудно представить, как простой человек, мужчина почти сорока лет, мог так свести с ума Чжун Цзя. Может, деньги? Не очень похоже. Если бы дело было только в деньгах, разве стала бы Чжун Цзя так упорствовать все это время?
В любом случае, будь она на ее месте, она бы точно не влюбилась в бывшего мужа двоюродной сестры. Насколько же велико должно быть обаяние, чтобы переступить такую черту!
Как до перемещения в книгу, так и после, Цзян Цзиньцзинь не была мягкотелой мямлей, которой можно помыкать. Ей было лень думать, соответствуют ли ее слова и действия изначальной хозяйке тела, и поэтому всюду сдерживаться не считала нужным. Пусть другие сомневаются, разве у них есть способности отправить ее в государственную лабораторию на исследования? Будь у них такие возможности, она бы и не сопротивлялась, сразу сдалась.
Возможно, из-за того, что днем она одержала победу в стычке «чайников», Цзян Цзиньцзинь во время ужина специально попросила повара подать шашлычки.
Причина, по которой ей так нравилось в доме Чжоу, была в слишком высоком уровне оснащения, позволившем провинциалке Цзян Цзиньцзинь испытать, что такое счастье, приносимое силой денег.
В доме Чжоу, помимо профессионального кондитера, было два повара, специализирующихся на китайской еде, и один — на западной. В основном потому, что отец и сын Чжоу обычно ели китайскую кухню. Эти два китайских повара были настоящими мастерами, казалось, умели все. Даже салат с майонезом и кисло-острую лапшу, которые она вскользь упоминала, они могли приготовить с особым вкусом, сохраняя уличный колорит этих закусок, но при этом используя ингредиенты без скупости, даже роскошно.
Этот прекрасный вкус едва не заставлял ее решить, что она попала не в школьный любовный роман, а в кулинарный.
Когда подали шашлычки, Цзян Цзиньцзинь глубоко вдохнула, взяла шампур с шампиньонами и собиралась с изяществом приступить к трапезе, как вдруг вернулся Чжоу Янь.
Сегодня был второй день промежуточных экзаменов, вечерних занятий не было, и он вернулся раньше — это нормально.
В это время... он наверняка еще не ужинал?
Цзян Цзиньцзинь как раз собиралась пригласить его поужинать вместе, слова еще только подступали к губам, как он словно ураган промчался наверх, не дав ей даже возможности заговорить.
Цзиньцзинь: «…»
Ну и ладно.
Значит ей не нужно было беспокоиться, что Чжоу Янь останется голодным. Ему уже шестнадцать, да и дома есть управляющий и служанки, поэтому она без зазрения совести продолжила наслаждаться едой.
До перемещения в книгу Цзян Цзиньцзинь тоже считалась красавицей, способной соперничать со знаменитостями. В плане фигуры она была довольно дисциплинированной, такие вещи, как шашлычки и кисло-острая лапша, она ела редко, и даже изредка позволяя себе, не увлекалась слишком. Красота требовала определенной платы.
Разобравшись с шашлычками, она неспешно переоделась в купальник — да, в доме Чжоу был бассейн, который она особенно любила!
Она не знала, что сегодня у Чжоу Яня тоже было плохое настроение, и он планировал поплавать.
У обоих была эта идея, однако Чжоу Янь опоздал. Когда он, переодевшись в плавки, пришел к бассейну, то увидел на краю бассейна тапочки и полотенце на шезлонге. Он тут же остановился, а затем, помедлив секунду, развернулся и направился обратно в особняк.
План расслабиться, поплавав в бассейне, был отложен.
Этот бассейн на самом деле был личным для Чжоу Яня. У него была легкая форма мизофобии, управляющий и слуги особняка не ходили в бассейн. Что касается Чжоу Минфэна, то он редко бывал дома и обычно — всего несколько дней в месяц, возвращался поздно ночью, так что тем более не плавал...
Чжоу Минфэн был женат уже месяц, и это был первый раз, когда Чжоу Янь по-настоящему осознал, что в доме появился еще один человек.
Человек, которого он часто будет видеть. Ее появление означало, что бассейн больше не был его исключительной собственностью.
В каком-то смысле у Чжоу Яня было широкое сердце. Осознав это, он не расстроился.
Возможно, потому что этот человек... пока что не был ему неприятен.
На следующий день Цзян Цзиньцзинь с утра встала и стала наряжаться.
Она никогда не была на родительских собраниях и не знала, в каком стиле лучше появиться. В затруднении она позвала тетю Ван в гардеробную помочь ей с выбором. Почти полчаса выбирая, Цзян Цзиньцзинь надела новое ципао (платье в традиционном стиле).
У тети Ван глаза разбежались, сначала она могла добавлять прилагательные к похвалам, потом уже только говорила «красиво», «хорошо» — типичные оценки натуралов.*
П.п.: натурал — имеется в виду прямолинейный в общении человек, который не понимает тонкости, как и подтексты.
Но когда Цзян Цзиньцзинь раздвинула занавеску и вышла, глаза тети Ван сразу же загорелись.
Фигура у Цзян Цзиньцзинь была хорошей, выглядела она стройной, но отнюдь не плоской, там, где нужно, все было на месте. Ципао сильно «проверяло» фигуру — недостаточно было просто быть худой. Это белое ципао с цветами сливы, сделанное из отличной ткани, надетое на Цзян Цзиньцзинь, было великолепно. Неизвестно, она ли украсила ципао, или ципао помогло ей, но в любом случае даже тетя Ван, женщина за сорок, не могла надивиться:
— Госпожа, вы в ципао просто прекрасны, я никогда не видела человека, которому ципао подходило бы больше вас!
Что такое талия, которую можно обхватить одной рукой.
Что такое улыбка, от которой красота невыносима.
Посмотрите на Цзян Цзиньцзинь — и узнаете.
Цзян Цзиньцзинь тоже была довольна, крутясь перед ростовым зеркалом:
— Тогда этот наряд!
Как раз когда Цзян Цзиньцзинь мчалась в школу за ожидавшими ее четырьмястами пятьюдесятью тысячами, на работе помощник Лю получил звонок от Чжоу Минфэна.
В трубке голос Чжоу Минфэна был, как всегда, ровным и низким:
— В котором часу родительское собрание А-Яня?
Помощник Лю вздрогнул:
— В десять, господин Чжоу, вы вернулись раньше?
Чжоу Минфэн согласно хмыкнул.
Помощник Лю, боясь, что Чжоу Минфэн забыл, напомнил и про класс.
Во время разговора ему все казалось, что он забыл что-то важное, но хоть убей не мог вспомнить.
Чжоу Минфэн был человеком, который не любил тратить время зря, получив важную информацию, он, естественно, не стал бы болтать со своим помощником. Весь звонок длился тридцать две секунды.
После того как помощник Лю положил трубку, прошло еще минут десять, и он наконец вспомнил, что забыл!
А ведь на собрание же идет госпожа!
http://tl.rulate.ru/book/68641/2416839
Готово:
🥺