Встреча двух Богов Войны
Простое присутствие их двоих на одном поле боя мгновенно сужало его границы.
Книга 2-5.1 После первого сражения
Весть о том, как Шуарей потерпели беспрецедентное поражение от Пареи, быстро разлетелась по пустыне.
Узнав о том, как новый Сияющий Пареи сразился одновременно с двумя Величайшими Воинами Шуарей и сумел лишить одного из них руки, никто не сомневался в том, чтобы присвоить ему титул Бога Войны Восточной Пустыни.
Редко случалось, чтобы пустыня была так взбудоражена. По правде говоря, за последние тридцать лет это произошло всего лишь раз.
Это было то время, когда Бог Войны Западной Пустыни, Кроваворукий Венерсис, впервые отправился на войну.
Тогда всё было точно так же.
Юный воин Шуарей, Венерсис, без труда сразился против троих Величайших Воинов Пареи, и благодаря этому боевой дух Шуарей запылал, и они стремительно прорвали построения Пареи.
Парея понесла критические потери и в процессе лишилась оазиса, перешедшего к Шуарей. Точнее говоря, можно сказать, что они потеряли оазис из-за Венерсиса.
Именно та кампания принесла Венерсису титул Бога Войны Западной Пустыни.
После этого никто не осмеливался в одиночку вызывать Венерсиса на бой Величайших Воинов.
Это было бы равносильно самоубийству, и даже если бы кто-то вышел вперед из гордости, его смерть была бы не только личным делом, она также сказалась бы на воинах, потому что они лишились бы своего командира и, скорее всего, проиграли бы сражение.
Венерсис доказал это, справившись с тремя Величайшими Воинами, а на этот раз Юлиан доказал это, выступив против двоих в одиночку и захватив одного в плен.
Два Бога Войны предрекали, что скоро подует новый ветер, который изменит ландшафт пустыни.
Ночь уже была темной, но в лагере Парейи все еще царило веселье, воины праздновали победу и оживленно болтали. Хотя все они были выносливыми и умели заботиться о себе, старшие соратники обходили лагерь, напоминая всем, что пора бы и отдохнуть.
Пока воины ели, пили и наслаждались эйфорией победы, всего трое человек сидели внутри палатки, обсуждая план действий на следующий день.
– Нам нужно снова наступать, – говорил один. – Шуары понесли серьезные потери в этой битве. Это наш шанс отвоевать Заросший Оазис, тот самый, который мы потеряли раньше.
– Это правда, – поддержал другой. – К тому же у нас, как у победителей, был день на отдых, а враги, вероятно, были слишком заняты бегством, чтобы нормально восстановиться. Стресс и усталость от погони несопоставимы ни с чем другим. Мы должны использовать этот победный запал, пока враг не пришел в себя, чтобы вернуть потерянный оазис, а затем продвинуться дальше и отвоевать другие.
Эган и Мабис [1] горячо соглашались друг с другом, настаивая на необходимости быстрого продвижения.
Хотя решение было почти принято, командующим этой кампанией был Глазный Юлиан.
Он прислушался к предложениям двух своих товарищей и постановил, что выступление состоится сразу после рассвета.
Немного пообсуждав стратегию и задачи на завтрашний день, трое наконец-то смогли поужинать, хоть и поздно.
Юлиан, разрывая руками большой кусок мяса, начал говорить:
– Сегодня я многое увидел и почувствовал.
Требол, сделав большой глоток алкоголя, с довольным видом ответил:
– Трудно найти такую освежающую битву, как сегодня.
– Честно говоря, как Требол уже сказал, такой оглушительный успех, как сегодня, очень редко случается за всю жизнь. Сегодня наши Воины Света показали себя просто великолепно. Мы смогли так легко победить, потому что вы загнали в угол самых сильных воинов противника. Однако, если я могу предостеречь Воина Света, то скажу, что не следует думать «война – это вот так!», потому что сегодняшняя битва была слишком односторонней.
Эган говорил как строгий учитель, опасаясь, что Юлиан зазнается и начнёт легко относиться к войне. Юлиан кивнул в знак согласия и ответил:
– Понимаю. Но я ничего не могу поделать с этим кипящим внутри меня жаром.
– Это нормально для молодого воина. Я даже не буду просить тебя остудиться. Просто оставлю это предупреждение. Всегда помни, где ты находишься на поле боя, и о своем положении Воина Света.
Слушая слова Эгана, Требол игриво окунул палец в чашу, намочил его и направил на Эгана.
– Эган, ты разве не слишком строг? Нам нужно учить его тому, что ему нужно узнать, и в то же время позволить ему наслаждаться тем, чем он должен наслаждаться. Разве это не лучший способ для Воина Света быстро привыкнуть к войне?
Эган, видимо, привык к выходкам Требола, он даже не поднял головы и небрежно положил кусок мяса в рот, уворачиваясь от капли алкоголя.
– Ты всегда такой оптимистичный. Я считаю, что сначала нужно узнать боль поражения. Только так можно выложиться на полную, чтобы больше не проиграть.
– Нет, сначала нужно узнать вкус победы. Разве ты не будешь стараться еще сильнее в следующий раз, чтобы снова ощутить ту радость?
Юлиан с интересом слушал противоположные мнения двух величайших воинов и сосредоточился на еде.
– Гм, гм.
Услышав, как кто-то прочистил горло снаружи, Юлиан рефлекторно быстро встал.
Затем на его лице появилось выражение срочности, и он быстро побежал к входу в павильон.
В тот момент, когда Эган и Требол подняли головы и повернулись к входу, они услышали звук, похожий на «Таконг», происхождение которого они не могли определить.
– Ух.
Вслед за этим коротким стоном.
В тот момент, когда два шокированных Величайших Воина быстро вскочили, вошли Юлиан и старик, которого он называл своим учителем. Два Величайших Воина подсознательно склонили головы перед стариком.
– Надеюсь, я не помешал трапезе двух воинов, уставших от сегодняшней битвы.
Хотя слова старик разговаривал с ними непринуждённо, два Величайших Воина не чувствовали никакого нежелания слушать его.
– Мы много слышали о вас. Мы слышали, что это именно вы, старший, передали искусство двух огромных мечей нашему Сиянию.
Пока Требол нервно приветствовал мужчину, Эган выпрямился, прежде чем снова поклониться и представиться.
– Меня зовут Эган. Я много слышал о вас, старший.
Чун Мён Хун последовал примеру Юлиана и неторопливо сел, прежде чем жестом пригласить их сесть.
– Пожалуйста, продолжайте трапезу. Надеюсь, мой ужасный ученик сегодня не доставил вам никаких проблем. У этого панка есть кое-какой такт, так что если вы хорошо его научите, он будет хоть немного полезен.
Два Величайших Воина не знали, что делать с заявлением Чун Мён Хуна. Они не привыкли к тому, чтобы кто-то смотрел свысока на их Сияние и называл его «панком». Даже если бы предыдущий Сияние, Багуна, был жив, он бы не использовал такое обращение к Молодому Сиянию.
– Мастер. Теперь я гордый глава племени, если вы так говорите, моя репутация...
Таконг!
Два Величайших Воина поняли причину предыдущего звука. Это был звук, с которым Чун Мён Хун схватил Юлиана за голову и щёлкнул по ней пальцем.
– Ух. Мастер. Вы действительно не оставите мне никакого лица?.
— Совсем совесть потерял? Как ты смеешь о своём достоинстве говорить передо мной? Кто тебя научил такому корявому фехтованию, какое ты сегодня показал? Уверен, что ты без меня не нашёл себе другого учителя? Я не учил тебя такой дурацкой технике.
— Разве ваш ученик в итоге не победил?
— Это ты называешь победой? Еле-еле вымучил, пока твой противник по случайности не свалился с пирмы. И если бы я в тот момент не посмотрел на тебя так – ты думаешь, был бы тот же результат?
Только сейчас Юлиан понял, почему почувствовал леденящее душу намерение, будто его облили холодной водой.
— Вот теперь понял, мастер! Это ваше было то острое убийственное намерение, что пронзило меня?! Вы пытались убить своего ученика?! Знаете, как этот ученик испугался от такого внезапного намерения убить?!
Буууун~
Едва он закончил говорить, Юлиан почему-то резко наклонил голову. В следующее мгновение кулак Чун Мён Хуна просвистел мимо его виска.
— Хо~. Раз ты в последнее время всё время пытаешься мне возразить, значит, тебе больше не нужен такой, как я. Так? Совсем из ума выжил.
— Подумайте о старости. Очень глубокой старости. Если не этот ваш ученик, кто позаботится о вас в старости? Вы же не собираетесь провести свои последние дни, свернувшись калачиком в паоэ?
Чун Мён Хун фыркнул в ответ:
— Фырк. Ты всё говоришь то, за что тебя стоит побить. Ты думаешь, я, Чун Мён Хун, буду просить тебя заботиться обо мне в будущем? Не волнуйся. Многие страны на континенте примут меня с почестями. Столько стран приглашают меня, предлагая просто сидеть и ничего не делать, что я даже сосчитать не могу. Если память не изменяет, некоторые даже предлагали тысячи красавиц и огромную кучу золота, серебра и других сокровищ.
- Зачем ты говоришь бесполезные вещи? К чему тебе тысячи красавиц в твоем возрасте? Разве ты забыл, как велел мне смотреть на золото? Могут ли человека, которому не важны невообразимые сокровища, волновать какие-то красавицы? - Юлиан не унимался и продолжал яростно спорить.
В ответ Чон Мён Хун высвободил ци.
[Гул!]
http://tl.rulate.ru/book/6771/6481751
Готово:
