Путешествие с помощью портключа всегда вызывает дискомфорт, но для Гермионы международные портключи особенно неприятны.
Она чувствует себя так, словно вихрь эльфов кружит ее на большой скорости вокруг майского дерева, заставляя ее зажмуриться и потянуться за поддержкой.
После нескольких мгновений этого головокружительного ощущения портключ доставляет их в вестибюль отеля, который выбрал Малфой.
Не открывая глаз, Гермиона крепче сжимает свой якорь, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.
Несмотря на то, сколько раз она пользовалась портключами, после них ей всегда становилось нехорошо.
- Ну что, Грейнджер?
- спрашивает Малфой, и в его тоне слышится веселье.
Она приоткрывает один глаз и сердито смотрит на него, но он, как обычно, остается невозмутимым.
- Я в порядке,
- отвечает она, снова закрывая глаза, так как голова у нее продолжает кружиться.
"Интересно,
- размышляет он,
- может быть, это из-за непривлекательного, покрытого испариной лба или, возможно, из-за землистого цвета лица ты так сильно смахиваешь на тролля?
Или, возможно, из-за того, что ты мертвой хваткой вцепился в мою мантию".
Гермиона резко открывает глаза и свирепо смотрит на него.
Драко лишь ухмыляется, явно наслаждаясь ее смущением.
Она отпускает его мантию, как будто та раскалилась.
- Грейнджер,
- начинает Драко необычным тоном,
- А, месье Малфой, добро пожаловать!
Это было приятное развлечение.
Драко оторвал взгляд от Гермионы и повернулся к мужчине, который был старше, чем он ожидал, судя по голосу.
Мужчина был одет в зеленый бархатный смокинг и подошел к Драко через вестибюль.
Драко, казалось, знал этого человека, потому что шагнул вперед, пожал ему руку и начал что-то быстро говорить по-французски.
Гермиона стояла на заднем плане, слегка нахмурившись и пытаясь следить за разговором.
Ее знание французского было несколько ограниченным, но, судя по расспросам Малфоя, мужчина, стоявший перед ними, был Раулем Даймоном, владельцем заведения.
Очевидно, у Драко и раньше были встречи в Оперном театре, хотя Гермиона не могла определить из их разговора, когда именно происходили эти встречи.
Сама она никогда не бывала в оперном театре; Бенуа Гуен недавно перевел свой бизнес в Марсель, а предыдущие встречи проходили в Париже.
Испытывая острое чувство дезориентации из-за портключа, Гермиона решила не вдаваться в подробности и вместо этого сосредоточилась на своем ближайшем окружении.
Драко явно питал пристрастие к роскоши.
Вестибюль отеля "Опера Хаус", стены которого были выкрашены в цвета примулы, а пол, выложенный черно-белой плиткой, напоминал рисунок арлекина, производил впечатление великолепия.
С потолка свисала великолепная хрустальная люстра, и, несмотря на то, что было еще только начало мая, в камине весело потрескивал огонь.
В комнате царил тонкий баланс между великолепием и уютом, но Гермиона чувствовала себя несколько неуютно в своих практичных туфлях-лодочках и коричневом костюме.
Она уже подумывала о том, чтобы отказаться от Драко в пользу более бюджетного отеля типа "постель и завтрак", когда подошел месье Даймон.
- А это, должно быть, мадам Гронжер,
- тепло поприветствовал он ее.
Гермиона улыбнулась
— ей всегда нравилось, как французы произносят ее имя:
“Гронджер”.
Дома она предпочитала это имя своему собственному.
Даймон взял ее за руку и поцеловал, что тоже показалось ей милым.
- вы так же очаровательны, как и описывал месье Драко.
Гермиона, владеющая французским в достаточной степени, чтобы понимать слова Малфоя, повернулась и с удивлением посмотрела на него.
Его поведение внезапно стало спокойным.
- Я полагаю, вы поймете, что я описал ее как вспыльчивую,
- хладнокровно заявил он.
Даймонт издал беззаботный смешок.
- Конечно, моя дорогая,
- ответил он, прежде чем протянуть руки к молодой консьержке, которая скромно стояла у двери.
- Жан-Жак,
- распорядился он,
- пожалуйста, проводите месье Драко и мадам Гронжер в их комнаты.
Малфой поправил Даймонта, сделав ударение на форме множественного числа.
Даймонт снова издал смешок.
"Конечно",
- подтвердил он, но его лицо помрачнело, когда молодой человек приблизился.
"Быстро,
- приказал он портье,
- покажи им отель".
Пообещав Гермионе, что она будет первой, кого он выберет, Малфой исчез в своей комнате, предоставив консьержу проводить Гермиону в ее собственные покои.
Ее комната, естественно, была роскошной, и она не могла долго оставаться недовольной.
Сняв туфли, она внимательно осмотрела комнату, наслаждаясь ощущением мягкого ковра под босыми ногами.
Апартаменты состояли из трех комнат: спальни, туалета (оснащенного изысканным набором роскошных туалетных принадлежностей, который Гермиона некоторое время изучала) и отдельной гостиной, все они были оформлены в различных оттенках кремового и золотого.
Изящные арочные окна и балконы в стиле Джульетты выходили на узкую улочку и причудливый антикварный магазин, за которыми раскинулся город.
Они прибыли как раз вовремя, чтобы полюбоваться закатом, и Гермиона заявила, что никогда не видела такого захватывающего вида на город.
С балкона ей открывался беспрепятственный вид на Нотр-Дам-де-ла-Гард, его внушительный шпиль возвышался над горизонтом.
Если бы она перегнулась через перила балкона и вытянула шею как можно дальше, то смогла бы увидеть Старый Порт, отблески солнечного света на воде и белые паруса яхт, приютившихся между тесно стоящими домами.
Вечер был теплый, поэтому Гермиона оставила окна открытыми и начала распаковывать вещи.
Она сняла жакет и повесила его в шкаф вместе с другими вещами, которых, по правде говоря, было немного.
У Гермионы был талант легко упаковывать вещи.
Возможно, размышляла она, разглядывая свои простые юбки и блузки, Малфой предпочел бы, чтобы она надела что-нибудь более роскошное.
Он всегда был так хорошо одет; рядом с ним она, должно быть, выглядела невзрачно.
И все же — и эта мысль не выходила у нее из головы
— Драко назвал ее очаровательной в разговоре с месье Даймоном.
И, конечно, этот взгляд.
Выражение его глаз, когда они осознали, насколько близки были друг к другу.
Взгляд, от которого ее бросило то в жар, то в холод...…
Гермиона захлопнула дверцу шкафа.
Ее не волновало, что Малфой может подумать о ней, а если и волновало, то исключительно на профессиональной основе, как служащего, ищущего хорошую рекомендацию.
Ни больше, ни меньше.
Все еще чувствуя себя неуютно, она прошлась по комнате и рухнула навзничь на огромную кровать.
Путешествия с портключом всегда выматывали ее.
Возможно, это и было причиной ее нынешнего беспокойства.
Да, так и должно было быть.
Она чувствовала усталость, у нее раскалывалась голова, и стрессы этого дня
— борьба за портключ в последнюю минуту, не говоря уже о самом путешествии,
- наконец-то дали о себе знать.
Она добавила «голодна» к своему списку оправданий, поскольку ее желудок издал громкое урчание, свидетельствующее о том, что дома она была так поглощена своей книгой, что забыла принять участие в трапезе.
Время приближалось к девяти часам по местному времени, и она умирала с голоду.
Обычно Малфой приглашал ее поужинать, когда они были заняты делами, но она не была уверена, сможет ли выдержать час или два, сидя напротив него в уютной французской забегаловке.
Более того, судя по его более раннему отъезду, она сомневалась, что он тоже сможет это сделать.
Тем не менее, ей требовалось подкрепиться, поэтому она встала с постели, наскоро причесала свои растрепанные волосы и направилась по коридору в его комнату.
Малфой открыл дверь после первого стука, щеголяя распущенным галстуком и обычной чашкой с блюдцем в руках.
Под мышкой у него был зажат свиток пергамента, а на лице застыло выражение озабоченности.
Она узнала этот взгляд.
Он уже работал.
"Ты когда-нибудь прекращаешь работать?" спросила она.
Он выглядел озадаченным.
"Прекращать что?"
- Твоя работа.
Он с минуту серьезно смотрел на нее, затем неторопливо отхлебнул чаю.
- Конечно,
- сказал он.
“ Я сплю не менее двух часов каждую ночь.
Я даже не собираюсь упоминать, насколько это вредно для здоровья,
- неодобрительно сказала она, и он улыбнулся, прислонившись плечом к дверному косяку.
- Ты начинаешь говорить как моя мать,
- сказал он, а затем усмехнулся,
- Правда, Грейнджер.
Видел бы ты свое лицо.
Она осталась невозмутимой, и он вздохнул, искусно имитируя долготерпение.
“Я заканчиваю кое-какие дела для нашей встречи с Гуином”,
- сказал он.
“Нам нужно быть в его офисе завтра к девяти, так что утром у меня не будет времени”.
Гермиона открыла рот, чтобы предложить свою помощь, но в голове у нее начала пульсировать головная боль, и она поморщилась.
“Болит голова?”
Спросил Малфой, моргая.
Она моргнула в ответ, когда он пожал плечами.
“У тебя всегда болит голова, когда мы пользуемся международными порталами”.
- О,
- сказала она, не ожидая, что он заметит.
- Я в порядке, я просто подумала, что проголодалась.
Я забыла поужинать до нашего приезда, поэтому подумала, не мог бы ты составить мне компанию и раздобыть что-нибудь к чаю,
- она замолчала, оставив предложение незаконченным.
Малфой выглядел как загнанный зверек.
“Или я могла бы заказать доставку еды и напитков в номер”,
- неуверенно предложила она.
- Ваш динар, мадам,
- произнес консьерж, взмахнув волшебной палочкой, и накрыл на стол.
Гермиона выразила свою благодарность, и он собрался уходить.
- А, мадам Гронжер,
- сказал он, останавливаясь в дверях и протягивая маленький пузырек.
“Я чуть не забыл.
Мистер Малфой просил меня передать это вам”.
- ”О",
- ответила Гермиона, застигнутая врасплох.
“Спасибо”,
- любезно поблагодарила она.
Консьерж вежливо удалился, а Гермиона внимательно изучила зелье, которое прислал ей Малфой.
Оно было аметистово-фиолетового оттенка и сверкало, как усыпанное звездами небо, когда она вертела его в пальцах.
В груди у нее потеплело, когда она поняла, в чем дело.
Малфой раздобыл для нее средство от головной боли.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://tl.rulate.ru/book/66723/2829321
Готово:
