На следующий день.
Хуа Маньмань проснулась рано утром.
Она собирается готовить цзунцзы.
Сыюнь поспешно произнесла: "Как я могу позволить тебе делать такую грубую работу? Пусть этим займутся слуги".
Хуа Маньмань: "Я обещала приготовить цзунцзы для принца, и я должна сделать это сама".
В противном случае, с мелочным характером короля Чжао, он непременно снова накинется на нее, думая, что она намеренно отлынивает.
Сыюнь подумала, что Хуа Жужэнь готовит десерт, чтобы угодить принцу, поэтому обрадовалась и быстро изменила свое мнение.
"Служанка поможет тебе. Посмотрим, что служанка может сделать?"
Хуа Маньмань: "Сходи, собери немного соевых бобов".
"Слушаюсь!"
Сыюнь перебралась на маленький пуф и начала тщательно отбирать соевые бобы.
Хуа Маньмань достала замоченные вчера вечером красные бобы и сварила из них горшок густой и сладкой пасты из красной фасоли.
При приготовлении цзунцзы она в каждый из них клала немного бобовой пасты.
Сыюнь показала ей отобранные соевые бобы.
Хуа Маньмань поджарила эти соевые бобы на плите, пока они не стали сухими и хрустящими, а затем перемолола их в мелкий соевый порошок.
Когда вода в кастрюле закипела, она опустила в нее по одной полные белые рисовые шарики.
Через некоторое время она достала приготовленный цзунцзы, полила его медом и посыпала слоем соевой муки.
Усовершенствованная версия цзунцзы готова!
Хуа Маньмань побежала к Чжао Вану с цзунцзы.
Она сказала, как будто подносила сокровище: "Ваша светлость, поспешите и попробуйте рукоделие вашей наложницы".
Ли Цзи взял палочками цзунцзы и медленно съел его.
Он медленно прокомментировал взгляд Хуа Шангуан Маньмань.
"Вкус нормальный, но слишком сладкий и немного жирный".
Ожидание в глазах Хуа Маньмань быстро погасло, выражая разочарование, но вскоре она снова приободрилась.
"Наложница подумает об этом позже, и я обязательно смогу приготовить цзунцзы, которые понравятся принцу!"
Однако в своем сердце она безумно жаловалась:
"Шестой принц считает, что без пасты из фасоли это недостаточно сладко, а вы считаете, что это слишком сладко и слишком жирно. Вас сложнее обслуживать, чем бодхисаттв!"
Ли Цзи: "..."
Ли Цзи усмехнулся: "Только дети любят сладкое".
Хуа Маньмань услышала иронию в его смехе.
Она подумала, что он насмехается над ней, и ее тут же охватило расстройство, но ей все же пришлось притвориться огорченной.
"Если принцу не нравятся сладости, в будущем я не буду делать десертов".
Договорив, она протянула руку, чтобы взять рисовые шарики на столе, и повернулась, чтобы уйти.
Ли Цзи тут же остановил ее: "Что ты делаешь?"
Хуа Маньмань прошептала.
"Вам не нравятся сладости, вы, наверное, тоже не любите цзунцзы.
Будет пустой тратой ставить его здесь, почему бы не отдать его шестому принцу, он больше всего любит эти цзунцзы, начиненные красной фасолью".
Выражение лица Ли Цзи внезапно стало очень волнующим.
Казалось бы, раздраженным, но и с отвращением, и в нем была едва уловимая кислинка.
"Ты каждый день скучаешь по шестому принцу, почему? Ты думаешь, что здешний храм слишком мал, и планируешь найти другую высокую ветвь?"
Хуа Маньмань, казалось, была крайне оскорблена, ее глаза тут же покраснели.
"Что сказал господин?
С тех пор, как я вышла за тебя замуж, я отношусь к тебе всем сердцем, и ты все еще сомневаешься в своей наложнице?"
Договорив, не дожидаясь, пока король Чжао что-нибудь скажет, она, казалось, больше не могла этого выносить, и выбежала, неся рисовые шарики.
Однако прежде чем она выбежала из комнаты, ее догнал король Чжао.
Этот человек хорошо владеет боевыми искусствами, и он оказался позади нее в мгновение ока.
Хуа Маньмань напряженно застучала своими тонкими ногами и побежала вперед, но обнаружила, что все еще стоит на месте.
Она обернулась и увидела, что король Чжао схватил ее сзади за воротник.
Ли Цзи протянул свои длинные руки и выхватил у неё из рук рисовые клецки.
Хуа Маньмань хотела схватить их.
Однако этот человек воспользовался своим высоким ростом и специально поднял рисовые шарики так высоко, что она не могла достать до тарелки, даже стоя на цыпочках и вытянув руки.
Она так рассердилась, что подняла свой маленький кулачок и ударила его по груди.
"Мой господин издевается над людьми!"
С тех пор как она занялась фехтованием, её сила стала намного больше, чем раньше.
Если бы это был обычный человек, то после такого удара он бы определённо закричал от боли.
К счастью, Ли Цзи занимался боевыми искусствами круглый год и обладал внутренней силой, чтобы защитить своё тело, поэтому он не чувствовал особой боли.
Он стоял неподвижно, глядя на неё сверху вниз и притворяясь плачущим.
"Куда ты хочешь отнести мои рисовые клецки? Ты собираешься отдать их шестому принцу?"
Хуа Маньмань несколько раз ударила его, но не смогла заставить отступить, вместо этого под воздействием удара она так больно ударила себя по своим маленьким мясистым лапкам.
Она обиженно убрала лапу, тихонько напевая.
"Тебе не нравятся сладости, не так ли? Если они тебе не нравятся, я могу отдать их тем, кому они нравятся".
На самом деле, она хотела тайком съесть эту тарелку рисовых клецок сама.
И шестому принцу, и королю Чжао не понравилось, что рисовые клецки, которые она приготовила, были недостаточно вкусными.
Если так, то у них больше никогда не будет возможности съесть приготовленные ею рисовые клецки.
Хм, она к ним не привыкла!
Услышав её искренний голос, Ли Цзи понял, что человек, о котором она говорила, была она сама, поэтому выражение его лица немного смягчилось.
Лишь бы она не искала кого-то другого.
Ли Цзи слегка улыбнулся: "Хотя мне и не нравятся сладости, ты приготовила их специально для меня, и я должен их съесть, несмотря ни на что".
Хуа Маньмань тайком скривила губы, как будто она умоляла его есть, и когда она получала выгоду, то вела себя хорошо.
Она притворилась глубоко тронутой и со слезами на глазах сказала.
"Мой господин действительно добр к моей наложнице. Сколько добрых дел я сделала в своей прошлой жизни, чтобы выйти за тебя замуж в этой жизни!"
Улыбка на лице Ли Цзи стала ещё шире: "Тогда тебе следует совершать больше добрых дел в этой жизни, чтобы мы могли встретиться в следующей жизни".
Хуа Маньмань энергично кивнула: "Да!"
В глубине души она отчаянно качала головой: нет, нет, нет! В следующей жизни давай больше не будем вредить друг другу!
Ли Цзи сказал, что он хочет доесть рисовые клецки, и он действительно съел все рисовые клецки.
Он сказал, попивая чай.
"В следующий раз не добавляй бобовую пасту".
Хуа Маньмань спросила: "А как насчёт того, чтобы добавить чёрный кунжут?".
Ли Цзи сказал, что можно.
Хуа Маньмань наклонила голову: "Тогда почему бы нам просто не съесть рисовые шарики?".
Ли Цзи: "..."
Этот очень духовный вопрос оставил мастера Ли без слов.
Чтобы сохранить своё достоинство как мастера, Ли Цзи решил перейти от пассивности к активности и спрашивать её душу.
"Ты сегодня выполнила домашнее задание?".
Хуа Маньмань: "..."
Хуа Маньмань: "Трава..."
Ли Цзи: "А?"
Хуа Маньмань с трудом продолжила: "Трава... это такой вид растения".
Ли Цзи скрестил руки на коленях и посмотрел на неё с полуулыбкой.
"Поскольку тебе так нравится трава, сегодня напиши эссе на тему травы, не менее 300 слов".
Хуа Маньмань жалобно умоляла.
"Но у моей наложницы был выкидыш, разве ей не следует хорошо отдохнуть?".
Ли Цзи спросил в ответ: "Если у тебя выкидыш, тебе всё равно придётся пить лекарство. Ты будешь его пить?"
Хуа Маньмань: "..."
Пить лекарство или делать домашнее задание.
Это вопрос, над которым стоит подумать.
Хуа Маньмань с нетерпением спросила: "Я могу не пить лекарства и не делать домашнее задание?".
Ли Цзи слегка улыбнулся: "Этот король предлагает тебе делать домашнее задание, пока пьёшь лекарство".
Хуа Маньмань: "..."
Ты не человек!
http://tl.rulate.ru/book/65584/3992821
