Прошло два дня с момента возвращения из храма.
Избавившись от всех оков желаний, что сковывали её, Лиина достигла состояния, когда горы — это просто горы, а вода — это просто вода. Логично было бы ожидать, что жить ей станет гораздо спокойнее.
Но, как и полагается её проклятой судьбе с её чертовым невезением, всё шло совсем не так, как она того хотела.
— Госпожа, Его Высочество Третий принц...
— Снаружи посланник Его Высочества Третьего принца...
— Розы, присланные Его Высочеством Третьим принцем, куда...
Лиина даже бровью не повела на всё, что делал или говорил Смит — для неё это было всё равно что лай собаки.
— Когда так настойчиво тыкают, хочется проткнуть гарпуном все его конечности.
Лицо оставалось по-прежнему бесстрастным, но слова, срывавшиеся с алых губ, были полны беспощадной жестокости.
— Подготовить гарпун, госпожа?
На вопрос служанки, стоявшей со сложенными на животе руками в почтительной позе, Лиина лишь махнула рукой.
Служанка даже не спросила, кого именно госпожа собирается проткнуть гарпуном, но, вероятно, даже если бы Лиина прямо назвала Третьего принца, её отношение не изменилось бы.
— Не нужно. Если собака лает — пусть лает, придётся потерпеть. В любом случае, эта липкая возня продлится недолго.
День, когда Джейн войдёт в это поместье в качестве её тени, был уже не за горами.
Даже если та не сразу займёт её место, стоит лишь намекнуть об этом Смиту, и он переключит всё своё внимание на Джейн, оставив её в покое.
На бессвязные слова Лиины служанка лишь молча склонила голову.
— Кстати, что это такое накапливается там с самого утра?
Кончик пальца Лиины указывал на гору подарков, которая росла, угрожая затмить горы документов.
— Каждый из этих подарков прислан от семей знати. Кроме того, те, что не поместились в кабинет, находятся снаружи. Вот все сопроводительные послания.
Служанка почтительно положила на стол Лиины не одно-два письма, а целую пачку.
Именно пачку.
Лиина взяла несколько писем и пробежалась взглядом по печатям на конвертах.
Помимо печатей знатнейших домов империи, там и сям попадались гербы, которые она видела только в дворянских реестрах...
— Все до одного учуяли запах с поразительной точностью.
Не было нужды вскрывать письма и читать содержимое, не было нужды разворачивать подарки и смотреть, что внутри.
В любом случае всё это будет примерно одинаковым.
Место рядом с Лииной, которое занимал Смит, теперь опустело, и желающие занять его суют свои носы и вытягивают шеи, словно павлины-самцы, спешащие продемонстрировать свои яркие перья.
Ведь позавчера в покоях Третьего принца в императорском дворце она объявила не в закрытой комнате и не письменно, а открыто, так, чтобы все могли услышать:
«Я расторгаю помолвку».
Разве какой-то дом империи будет спокойно сидеть и наблюдать за расторжением помолвки с Больше́йками?
Если есть шанс породниться с родом Больше́йков, найдутся немало тех, кто готов отдать весь свой дом целиком.
Самый древний род в империи — нет, на всём континенте.
Нынешние Больше́йки были не только главой аристократической фракции, противостоящей императорскому дому, но и самым влиятельным родом в империи.
Именно поэтому, когда Лиина из-за своей безответной любви обручилась со Смитом, его силы, прежде не имевшие никакой опоры, в одночасье разрослись настолько, что он мог претендовать на трон наследного принца.
Неудивительно, что Смит был одержим желанием удержать Лиину.
Лиина наугад взяла одно из разбросанных писем и проверила печать.
Печать графского дома, владевшего рудниками, о котором она хоть что-то слышала.
Лиина постучала пальцем по центру печати.
— Все они точно будут продолжать так досаждать... Может, просто обручиться с кем-нибудь?
День, когда Джейн войдёт в род, был уже близко, но потребуется некоторое время, прежде чем та обоснуется и Лиина сможет исчезнуть.
Возможно, было бы лучше временно обручиться с кем-то подходящим, чем продолжать терпеть все эти досадные вещи, а затем расторгнуть помолвку, как только Джейн станет Больше́йкой.
— К какому дому отправить гонца?
— Нет, не прямо сейчас.
Слуги, готовые быстро и точно выполнить любое её слово, тихо удалились после её фразы.
Лиина начала бегло просматривать письма, выбирая среди них дом, который сможет действовать по её указке.
Как бы ни были могущественны Больше́йки, они не могли существовать в одиночку.
Нельзя было поднять бурю на ровном месте и усложнить ситуацию, нарушив хрупкий баланс сил между домами...
*Тук-тук*.
При звуке стука в дверь глаза погружённой в мысли Лиины стали ещё более безразличными.
— Опять Его Высочество Третий принц? Входите.
— Прошу прощения, госпожа.
— Себастьян? Что случилось?
При визите дворецкого, управляющего не только поместьем, но и всем родом Больше́йков, Лиина склонила голову.
Он должен был находиться не при ней, а при её отце, нынешнем герцоге Больше́йке.
— Герцог просил вас разделить с ним ужин.
Сразу после слов Себастьяна все слуги в комнате замерли, словно окаменев.
Ведь после встреч с герцогом Больше́йком — то есть со своим отцом — Лиина всегда становилась крайне раздражительной и нервной.
Нет, не только после, но и до этого тоже.
Слуги, предвкушая надвигающуюся бурю, с трудом сглотнули, когда...
— Хорошо. Время и место те же, что обычно?
Голос был совершенно спокойным, тон — невозмутимым.
Казалось, будто Лиина вообще не расслышала слово «герцог».
— Да.
— Поняла.
Как только Лиина коротко кивнула, отпуская его, Себастьян низко поклонился и собрался было покинуть комнату, когда...
— Себастьян.
— Да, госпожа.
— Ты всегда много трудишься.
— Не... стоит.
— У тебя прибавилось седых волос из-за посредничества. Скоро всё закончится, так что теперь будет легче.
*Клик*.
Выйдя из кабинета Лиины, Себастьян замер на месте, словно пригвождённый.
«Ты всегда много трудишься».
Всего одна фраза, но это были первые слова похвалы, которые он когда-либо слышал от неё.
Когда он наконец двинулся с места, его обычно безупречная походка слегка покачивалась.
* * *
Время пронеслось, словно выпущенная стрела, и вот уже настал час встречи с отцом.
Если бы это было до возвращения, она бы ощетинилась, как ёж, и не только она сама, но и все вокруг ходили бы по тонкому льду.
Лиина покачала головой.
— Мне ничего не нужно. Пойду как есть.
В конце концов, с иссохшим, безразличным лицом встретившись с герцогом, Лиина открыла рот, едва начался ужин.
— Я расторгла помолвку с Его Высочеством Третьим принцем. Полагаю, вы уже слышали, раз позвали меня.
Рука герцога дрогнула.
— И я скоро откажусь от места наследника герцогского дома. Ищите кого-то другого вместо меня. Возможно, вы уже нашли. Знаете, эту мою тень — кажется, её зовут Джейн.
Лиина произносила невероятные вещи таким лёгким тоном, словно говорила: «Сегодня салат немного пересолен».
Отец лишь молча смотрел на неё глазами, в которых невозможно было прочесть никаких эмоций.
Обычно молчание означает согласие, не так ли?
Лиина встала из-за стола, не притронувшись к ужину.
До возвращения она бы болтала о чём угодно, лишь бы провести с отцом хоть немного больше времени.
Но сейчас ей этого совсем не хотелось.
Всё это было бессмысленно.
— Прошу прощения, я пойду первой.
Покинув место без малейшего сожаления, Лиина направилась не в кабинет, а в спальню.
Хотя на сегодня оставались дела, которые нужно было завершить, у неё не было настроения работать.
— В любом случае, даже если работать до смерти, какие-нибудь проблемы всё равно возникнут.
Съязвив в адрес грядущего завтра, Лиина помассировала затёкшую шею и рухнула на кровать, раскинувшись звездой.
Закрыв глаза, она глубоко вдохнула и выдохнула.
Вместе с выдохом невольно вырвалась одна фраза:
— Отец...
Лиина повернулась на правый бок и зажала подушку между ног.
Это была ожидаемая реакция, так что не было причин вновь огорчаться.
Что бы там ни было, отец ни разу не отказал Лиине, когда она капризничала и требовала чего-то.
— Вот поэтому моя тоска по признанию отца и желание стать его гордостью лились рекой. Какая же я была дура.
Сколь бы безумными ни были её капризы, отец их принимал, и она считала это любовью.
«Даже если я несовершенна, отец так меня любит. Значит, я должна стараться ещё больше, чтобы стать такой, как он. Ещё, ещё, ещё!»
Это был яд.
Ничем не отличалось от медленного погружения в трясину, попивая отраву.
Лиина не могла стать отцом.
Она была просто Лииной.
Но Лиина до возвращения не могла этого признать.
Признать означало быть отвергнутой отцом, и она до смерти этого боялась.
Так Лиина собственноручно душила себя, пока в конце концов её шею не сдавил яд, приготовленный чужими руками.
И даже тогда она не смогла умереть сразу.
— Сколько раз это было...
Со смешком Лиина провела рукой по шее и вяло поднялась.
В ту ночь Лиина так и не сомкнула глаз, проведя её в полном одиночестве — долгую и холодную, словно змеиная чешуя.
* * *
Следующим утром.
Лиина, потирая усталые глаза, сидела напротив Эйнара.
Хотя никакой предварительной договорённости не было, когда с утра из императорского дома прислали карету с самим принцем, отказать под предлогом «мне лень» было невозможно.
Если бы это была карета, присланная Смитом, она бы с улыбкой послала его подальше...
Но перед ней — Эйнар.
Человек с чудовищной удачей.
Если он хочет с ней встретиться, что бы ни случилось, в конце концов она всё равно с ним столкнётся, так что нет смысла тратить силы на отказ.
Впрочем, даже если это Эйнар, не было причин неспешно попивать чай, который и так не лезет, продолжая эту встречу.
— Если вам больше нечего сказать, я откланяюсь.
В момент, когда Лиина изящным жестом опустила чашку, Эйнар поднялся и медленно приблизился к ней.
Затем, схватившись за подлокотники кресла, в котором она сидела, он заключил её в клетку из своих рук и, приблизившись на расстояние, где чувствовалось дыхание, прошептал:
— Позволь мне сделать тебе одно предложение. Или, скорее, назовём это сделкой.
http://tl.rulate.ru/book/64506/23936221
