Мэгги прошептала Ван Чао на ухо:
— Мы с Цзыхао его не приглашали.
Ван Чао спокойно улыбнулась ей и покачала головой, подумав: «Какое ей дело до того, пришёл Ли Ган или нет?»
Она позаботилась о том, чтобы найти укромный уголок, села и перестала смотреть в сторону Ли Гана и Ма Тяньцзяо.
Линь Юфэй, видя, что Ван Чао не проявляет реакции, тоже не стала дальше спорить с Ма Тяньцзяо. В конце концов, сегодня день Мэгги. Не стоило портить его ссорой и оставлять плохое впечатление.
Весь вечер Ли Ган относился к Ван Чао с холодным безразличием. Даже когда он сидел рядом с Ма Тяньцзяо, на его лице не было ни тени неловкости, отчего на душе у неё стало ещё грустнее.
Он повернулся к Цзыхао и с улыбкой сказал:
— Цзыхао, я слышал, у тебя сегодня что-то вроде официального признания с Мэгги. Я пришёл без приглашения, прошу прощения. Пришёл поздравить тебя, брат.
Ань Цзыхао равнодушно бросил:
— Ешь, пей, веселись.
Услышав это, Мэгги протянула руку и ущипнула его за талию.
— Цици, зачем ты меня щипаешь? Что, мне больно? Руку не открутила? Мясо у меня жёсткое.
Затем он взял руку Мэгги и стал её разглядывать.
Всех присутствующих без предупреждения накормили «собачьим кормом*». Линь Юфэй вскрикнула:
— Ой, как же приторно!
Мэгги оттолкнула её, а Цзыхао увлёк её на своё место.
Несколько человек смеялись, шутили, подшучивали над Цзыхао и Мэгги. Время от времени разговор переходил на Ван Чао, а упоминая её, неизбежно вспоминали и Ли Гана.
Ван Чао было нечего делать. Когда речь заходила о ней и Мэгги, она улыбалась. Когда касалась других — опускала голову и пила воду.
Во время ужина Ли Ган то и дело поглядывал на Ван Чао. К сожалению, та так и не удостоила его взглядом. Ма Тяньцзяо злилась всё сильнее. Она то и дело подкладывала Ли Гану еду, наливала напитки, то шепталась с ним на ушко. Спектакль был разыгран во всей красе.
Наконец, после ужина компания потребовала подняться в караоке наверху и продолжить веселье.
Ван Чао подумывала вернуться домой, чтобы дописать программу, поэтому тихо прошептала Мэгги и незаметно вышла.
Мэгги подумала, что Ван Чао уходит из-за присутствия Ма Тяньцзяо и Ли Гана, и не стала её удерживать. Она извинилась за неё и отпустила.
Линь Юфэй в это время играла с Ма Тяньцзяо в кости и не заметила ухода Ван Чао. Но Ли Ган, который не спускал с Ван Чао глаз, заметил.
Увидев, что Ван Чао вышла за дверь, Ли Ган тут же нашёл предлог и вышел вслед.
Через некоторое время опомнилась и Ма Тяньцзяо. Обнаружив исчезновение Ли Гана и Ван Чао, она с сердитым видом выскочила наружу в поисках их.
Мэгги и Цзыхао флиртовали и ничего не заметили.
Линь Юфэй заметила, но ей нравилось наблюдать за драмой, особенно когда Ма Тяньцзяо оставалась в дураках. Она ничего не сказала, с невозмутимым видом подняла чашку с чаем и продолжила пить. Чай здесь был не из дешёвых.
На лестничной площадке Ли Ган нагнал Ван Чао.
— Ван Чао, тебе нечего мне сказать? — громко спросил он её.
Ван Чао почувствовала, что этот человек и его слова невыносимы, и холодно ответила:
— Нет. Просто иди своей дорогой.
Ли Ган, не в силах сдержаться, протянул руку, чтобы схватить Ван Чао.
— Ты специально сделала так, чтобы я всё видел, и обманула меня? Теперь Мэгги и Цзыхао вместе. Ты довольна? — допрашивал Ли Ган.
Ван Чао увидела его протянутую руку и почувствовала лишь раздражение. Она вспомнила слова Цзян Кечу: «Просто дай сдачи и отбивайся».
Она передумала и внезапно вспомнила, что сегодня важный день для Мэгги и Цзыхао. Подумав, она сказала с подчёркнутой серьёзностью:
— Я уже много раз ясно давала тебе отказ. Это ты не принимаешь его. Я приняла то решение, чтобы избавиться от тебя. Сейчас предупреждаю тебя в последний раз: ты мне неинтересен, и я не хочу иметь с тобой никаких отношений. Даже обычными друзьями мы не будем. Ты — обуза для меня, поэтому больше не приставай ко мне, иначе не вини меня в невежливости.
Увидев, что Ван Чао так принципиальна, Ли Ган рассвирепел. Исказив лицо, он сказал:
— Ван Чао, я, Ли Ган, никогда так не унижался ни перед одной девушкой! Ты говоришь, что не хочешь иметь со мной ничего общего? Хорошо, не будем ходить вокруг да около. Я даю тебе ещё один шанс. Будешь моей девушкой?
Ван Чао холодно посмотрела на него и усмехнулась:
— Не буду.
Ли Ган поднял руку, ткнул в неё пальцем. Его лицо исказилось от злости.
— Ладно! Не жалей потом!
Ван Чао развернулась и ушла.
Ли Ган постоял некоторое время. Возвращаться ему не хотелось, и он уже собрался спускаться вниз, как вдруг его схватили за руку.
— Ли Ган, ты уходишь? Почему ты бросаешь меня одну? — Ма Тяньцзяо сказала это кокетливо, делая вид, что не заметила произошедшей сцены.
Ли Ган посмотрел на неё и спросил:
— Я тебе нравлюсь?
— Да, — кивнула Ма Тяньцзяо. Состояние семьи Ли Гана было куда больше, чем у её семьи. Она не такая дура, как эта Ван Чао, которая отталкивает от себя золотую жилу. Если она сможет привязать к себе Ли Гана, её родители, вероятно, будут смеяться во сне.**
— Хорошо, тогда пошли со мной, — Ли Ган обнял Ма Тяньцзяо за талию и повел ее вниз.
Ресторан, в котором они праздновали воссоединение Мэгги и Цзыхао находился на втором этаже отеля. Ли Гану нужно было лишь спуститься на один этаж, чтобы попасть к стойке регистрации и снять номер. Что он и сделал.
Ван Чао, выйдя из отеля, поймала такси и поехала домой. Вернувшись, она осторожно открыла дверь. Внутри было тихо. Похоже, Цзян Кечу не приходил. Оглядевшись, она увидела на столе две тарелки, накрытые другими тарелками, и записку.
Ван Чао взяла записку и увидела характерный размашистый почерк Цзян Кечу:
«Рис горячий, в кастрюле. Не забудь про мясо».
«Оказывается, он приходил и ушёл.» — подумала Ван Чао. — «Не сломал ли он замок?»
Ван Чао открыла тарелки: жареная свинина с побегами чеснока и рыба тушёная. Блюда и вправду были богатые. Одной ей было не съесть. Цзян Кечу, должно быть, готовил на двоих. Он и сам не поел, раз она не вернулась.
Глядя на тёплую еду на столе и записку в руке, Ван Чао глубоко вздохнула и накрыла тарелки обратно. Вернувшись к двери, она осмотрела замок и не увидела повреждений. Затем включила компьютер и продолжила тихо работать.
Она полностью погрузилась в написание программы, и окружающий свет незаметно померк.
С тихим щелчком входная дверь в квартиру открылась. Вошёл Цзян Кечу и увидел, что в комнате темно. Лишь экран компьютера в углу гостиной излучал призрачное свечение. Ван Чао сидела перед ним, сосредоточенно стуча по клавиатуре. Он включил свет в гостиной.
Ван Чао вздрогнула от внезапного света и обернулась.
— Дядя Цзян, ты снова здесь.
Цзян Кечу нахмурился.
— Сколько ты уже тут сидишь? Вставай, подвигайся. Ты и так худая. Как организм выдержит, если постоянно сидеть без движения? К тому же, не порти глаза. Зрение — самое ценное. Не становись близорукой.
Ван Чао уставилась на него: «До чего же он придирчив!»
Цзян Кечу, видя, что она не шевелится, протянул руку и прямо поднял её.
— Помоги мне накрывать на стол.
Он обернулся и увидел, что тарелки на столе всё ещё накрыты. Его лицо помрачнело.
— Ты не ела?
*Примечание переводчика
«Накормить собачьим кормом» — это идиома, которая означает публично демонстрировать свои романтические чувства, вызывая у окружающих чувство зависти, одиночества или лёгкого раздражения.
**Смеяться во сне — Это идиоматическое выражение, которое означает, что родители будут невероятно, безмерно счастливы. Это гипербола, то есть сильное преувеличение. Оно подчёркивает, что новость или событие (в данном случае — перспектива брака с богатой семьёй) принесёт родителям огромнейшее, почти невыносимое счастье.
http://tl.rulate.ru/book/61861/8510197
Userkod1278 (переводчик/заложение основ)
20 февраля 2026 в 01:06
0
