Перевод: Astarmina
На самом деле, Зигхарт чуть не подвергся сексуальному насилию и издевательствам от множества мужчин и женщин, пока его тащили в рабство.
То, что он всё же сохранил свою «чистоту», было лишь заслугой работорговца, не желавшего снижать ценность своего элитного товара.
Вместо этого работорговец избивал его, пытаясь сделать покорным.
Конечно, он старался не оставлять шрамов, чтобы не понизить «класс» раба. Но всё напрасно.
Причина, по которой Зигхарт попал на аукцион израненным, проста — он пытался сбежать до последнего момента.
В процессе он даже убил нескольких подчиненных работорговца.
Выжил только потому, что работорговец был уверен: за него дадут хорошую цену.
И вот после всего этого хаоса на аукционе он был продан мне.
«Причина, по которой я знаю всю эту историю в таких подробностях... конечно же, потому что я читала оригинальное произведение».
Это ужасные вещи для семнадцатилетнего мальчика.
И, вероятно, он уже пережил куда более жестокие события.
Хотя на самом деле, худшее ждало его впереди. Но это уже зависит от меня.
Я погрузилась в размышления, сидя неподвижно.
Как-то по-своему истолковав моё молчание, Зигхарт едко спросил:
— Или ты собираешься заставить рабов драться насмерть?
Забавное чувство — словно смотришь на взъерошенного кота, который шипит и угрожает.
В оригинале злодейка Летиша делала всё, о чём упомянул Зигхарт.
Нет, она творила вещи гораздо хуже.
Я-то впервые попала на рабский аукцион, отправившись за ним, но оригинальная Летиша была другой.
У нее было тайное хобби — тайком покупать рабов, мучить их и убивать.
Она даже превратила отдельное крыло особняка «Розовый лабиринт» в камеру пыток.
Летиша была одержима красивой внешностью Зигхарта, но при этом садистски издевалась над ним.
[А-ха-ха! Ты мой! Моя собственность!]
Эта сцена, где она, смеясь и крича как сумасшедшая, хлестала спину Зигхарта кнутом, пока та не превращалась в месиво, была довольно впечатляющей.
«Злодейка-садистка... да, оригинальная Летиша была... именно таким персонажем».
Я вообще знаю, как попасть на рабский аукцион, только поэтому.
Ведь хобби оригинальной Летиши было покупать рабов, мучить их и убивать.
Впрочем, это всё было в оригинале.
За 18 лет, что я прожила в этом мире, я уже изменила кое-что в оригинальном сюжете.
Теперь, встретив Зигхарта, я изменю еще больше.
Обернувшись к нему, я увидела всё того же израненного мальчика, похожего на взъерошенного кота.
Для начала нужно избавить его от настороженности.
Я сняла маску. Эта чёрная, подозрительная маска только усиливала его недоверие.
Магия, изменявшая мою внешность, рассеялась мгновенно.
— Ч-что происходит?
Зигхарт казался ошеломлённым моим неожиданным действием.
Магическая энергия рассеялась, и мои волосы приняли свой настоящий цвет.
Внешность и выражение лица изменились в одно мгновение.
Моя гордость — платиновые волосы — мягко заструились вниз.
В момент, когда наши взгляды встретились, Зигхарт застыл от изумления.
Я улыбнулась израненному юноше, который всё ещё не мог расслабиться, с максимальной нежностью и теплотой.
К счастью, я была благословлена красотой, которую можно назвать оружием, и когда на этом лице появляется улыбка, сияющая как солнце, её сила увеличивается в несколько раз.
Я экспериментировала с этим 18 лет, так что точно знаю.
И, наконец, я заговорила с ошеломлённым юношей:
— Ты спрашиваешь, что я с тобой сделаю?
На лице Зигхарта отразилось замешательство.
Видимо, его поразило внезапное изменение моего голоса.
Однако он не стал это комментировать.
Наверное, у него были вопросы поважнее.
— Д-да!..
Он ответил, запинаясь, не в силах отвести от меня взгляд.
Его лицо выглядело таким по-детски милым, соответствующим семнадцати годам, что меня вдруг охватило озорное настроение.
При личной встрече захотелось немного подразнить его.
— Я заставлю тебя делать очень многое.
Я многозначительно улыбнулась и произнесла это почти шёпотом.
— Для начала... тебе нужно помыться.
От этих слов лицо юноши, только что выглядевшее по-детски растерянным, окаменело.
По лицу Зигхарта пробежала циничная усмешка.
Я могла почти физически ощутить ход его мыслей.
«В конце концов, эта женщина такая же, как все...»
Что-то вроде этого, наверное.
Видимо, он думает, что я вымою его и потащу в постель.
Ну, по правде говоря, оригинальная Летиша так и делала.
Хотя закончилось всё тем, что из-за яростного сопротивления Зигхарта она сильно исхлестала его кнутом и подвесила вверх ногами на целую ночь.
Боже, что она творила с семнадцатилетним мальчиком?
Пусть этого теперь не будет, но Зигхарт, пока его тащили в рабство, наверняка видел бесчисленное количество людей, желавших его использовать.
Презрение на его лице сейчас, должно быть, точно такое же, как то, что он показывал им.
Но я, всё ещё сохраняя солнечную улыбку, продолжила:
— А потом нужно обработать твои раны. Хм. Некоторые придётся зашивать.
Хотя делать это буду не я лично.
Глаза Зигхарта расширились.
— После этого нужно поесть. Я попрошу служанку принести что-то вроде супа. Ты ведь давно нормально не ел? Сейчас тебе лучше жидкая пища.
Теперь на его лице отразилось полное замешательство.
Но я продолжала:
— А потом... хм. Ах! Я выделю тебе гостевую спальню, чтобы ты мог хорошенько выспаться, — и сразу же добавила ключевое слово: — Один.
Я подчеркнула слово «один», произнеся его отдельно, чтобы избежать недопонимания, как раньше.
Замешательство на лице юноши только усилилось.
Он спросил с недоумением:
— И это всё?
Я кивнула.
— Да. Это всё.
— Почему?
— Потому что ты ранен, голоден и выглядишь измученным. Разве не так?
Теперь он смотрел на меня, как на какое-то непостижимое существо.
Ах, он такой милый.
Настолько, что хочется потрогать его щёки, на которых ещё остались следы детской пухлости.
Из-за этого захотелось подшутить ещё больше.
Подмигнув, я спросила:
— О, тебе этого мало? Ты хотел бы чего-то большего?
Лицо юноши мгновенно заалело, словно вот-вот взорвётся.
Зигхарт заикался, как зависшее видео, а потом вдруг выпалил:
— М-м-м-мало?! Н-н-нет! За кого ты меня принимаешь?!
На это я, склонив голову набок, ответила:
— За раненого и голодного... юношу. Разве не так?
Я чуть не совершила ошибку, назвав точный возраст мальчика.
Просто он такой милый, когда нервничает и дрожит от малейшего поддразнивания.
Но не стоит чрезмерно провоцировать ребёнка, который и так на грани из-за недоверия к людям.
Если он заметит, что я слишком много о нём знаю, он наверняка измучает себя ненужными подозрениями.
В таких случаях лучше всего притвориться жертвой.
— А ты как смотришь на меня? Как на злодейку, готовую сотворить что-то ужасное с раненым и голодным юношей?
Когда я сделала искренне грустное и сочувственное выражение лица, юноша заметно растерялся.
— Э-это!..
Действительно смущённый и неловко себя чувствующий, он колебался, но в итоге извинился:
— П-прости.
Только тогда я смягчила выражение лица и приняла его извинения.
Может, потому что он ещё так молод?
Или потому что он в таком отчаянном положении?
Так забавно наблюдать, как живо он реагирует на каждую провокацию.
К тому же он так красив, что на него приятно смотреть, а его трепет в ответ на словесные подколки просто очарователен.
Я подумала о том, чтобы ещё немного поиграть с ним, но заметив бледность его лица, вдруг осознала: «Ах да, он же ранен».
Возможно, из-за ран, которые всё ещё кровоточили, его лицо становилось всё бледнее с каждой минутой.
Если оставить его так, он действительно упадёт, поэтому я решила на сегодня остановиться.
Я позвонила в колокольчик, вызывая свою доверенную служанку.
Экономка Жанна, служившая мне почти десять лет, оправдала мои ожидания.
Войдя в комнату, она на мгновение расширила глаза, но сразу вернула себе невозмутимый вид.
И, словно не замечая присутствия израненного юноши, она действовала, как обычно.
— Вы звали, принцесса?
Эти слова заставили глаза Зигхарта расшириться.
— Принцесса? — пробормотал он тихо.
Однако ни я, ни Жанна не обратили на него внимания.
— Да, Жанна. Этого мальчика нужно помыть и вылечить...
Только тогда Жанна посмотрела на юношу, как будто только что заметила его присутствие.
Казалось, она даже не задавалась вопросом, кто он и зачем я его привела.
Воистину образцовая придворная служанка!
— Нужно найти служанку, которая не будет разносить сплетни, чтобы она за ним ухаживала. Так, кто бы... О, да. Эмили подойдёт.
— Эмили взяла больничный и сейчас отдыхает.
— Она жаловалась на плохое самочувствие утром, похоже, ей действительно нездоровится.
Что ж, ничего не поделаешь.
Я думала, что здесь и сейчас можно всё закончить, поручив его Эмили.
Придётся отложить.
— Понятно. Тогда... хм. Среди остальных... нет никого, кому я бы доверяла. Ничего не поделаешь. Придётся тебе потрудиться, Жанна.
На эти слова Жанна ответила мягкой улыбкой и кивком.
Знак благодарности за моё доверие.
— Слушаюсь, госпожа.
Подумать только, служанка из знатного рода готова позаботиться о юноше неясного происхождения!
Преданность Жанны продолжает меня трогать даже спустя годы.
«Трудно поверить, что в оригинальном произведении Жанна предала Летишу из чувства справедливости и помогала главной героине Амелите».
Конечно, оригинальная Жанна ненавидела злодеяния Летиши, а нынешняя я не совершаю ничего подобного, так что разная реакция понятна.
Пора подвести итог.
— Хорошо. Тогда, Жанна, выдели ему спальню в самом дальнем углу флигеля. Вылечи его и приноси еду дважды в день. Если раны воспалятся или станут серьёзнее, вызови врача.
Пациенту — лечение.
— И... скажи остальным служанкам, чтобы приготовили мою постель.
А уставшей принцессе — сладкий сон.
Недостаток сна — злейший враг красоты кожи!
Если на моей коже появятся проблемы, это будет национальной потерей!
...Мне неловко говорить такое о себе, но красота моего нынешнего тела делает эти слова не такими уж преувеличенными.
Даже в оригинальном произведении Летишу всегда описывали как красавицу, хоть и полную противоположность «ангелоподобной» Амелите, но не уступающую ей.
Так что это лишь объективный факт. Да-да.
Жанна в ответ на мой приказ кивнула с улыбкой.
— Ваша спальня уже подготовлена, принцесса. Вы можете сразу отправиться отдыхать.
На моём лице невольно расцвела сияющая улыбка.
— Как всегда на высоте, Жанна. Ты же знаешь, что я тебя люблю?
Уже рассвет.
Я слишком устала, чтобы соображать дальше.
Когда небрежно взмахнула рукой, Жанна вывела юношу из комнаты.
Глядя на Зигхарта, которого уводили с всё ещё ошеломлённым выражением лица, я не могла сдержать улыбки.
Может, потому что он выглядел так мило?
Или потому, что я знаю его из оригинального произведения уже 18 лет, и испытываю одностороннее чувство близости?
Мне захотелось произнести «ту самую фразу» из оригинала.
Отчасти из-за возникшего вопроса.
Интересно, какой ответ я получу?
— Ах да, я ведь даже не спросила твоего имени. Как тебя зовут?
В оригинале Летиша, крепко связав юношу, приподняла его подбородок своими алыми ногтями и спросила:
[Ну же, скажи мне. Как тебя зовут?]
Ситуация немного отличается, но вопрос почти идентичен.
Услышав мой вопрос, Жанна, уводившая юношу, остановилась.
Тот застыл, словно соляной столб.
Он какое-то время хранил молчание, наполненное множеством эмоций, а затем с трудом выдавил ответ:
— Имени... у меня нет...
В оригинале Зигхарт плюнул в Летишу слюной с кровью.
И так же едко ответил:
[У меня нет имени... которое я назвал бы такой, как ты!]
Последствия были ужасны.
Заявив, что не простит его, пока он не назовёт имя, она подвергла его страшным пыткам.
Конечно, Зигхарт так и не раскрыл Летише своё имя.
Он впервые назвал его гораздо позже.
Перед главной героиней Амелитой, спасшей ему жизнь.
[Меня зовут Зигхарт. Сейчас можешь звать меня просто Зиг.]
Мой вопрос был похож на оригинальный, но всё же отличался.
Его ответ тоже был почти идентичен оригиналу.
Но атмосфера, в которой он дал этот ответ, была совершенно иной.
Он не смотрел на меня с презрением и отвращением. Не плевался и не кричал, переполненный злобой.
Наоборот, он немного колебался, прежде чем с трудом дать отрицательный ответ.
Видеть, как мои действия что-то меняют, успокаивает.
Надежда, что каждый мой поступок, все мои усилия помогут спасти мою жизнь.
Улыбка сама собой расцвела на моём лице.
На лице Зигхарта снова появилось смятение.
Не знаю, почему он так остро реагирует на каждую мою эмоцию и интонацию.
Моё настроение заметно улучшилось. Почему-то снова захотелось пошалить.
— Но тебя нужно как-то называть. Может, я придумаю тебе имя?
Когда я подмигнула, лицо Зигхарта снова густо покраснело.
— Мне... всё равно.
Я сделала вид, что на мгновение задумалась.
Потом, словно что-то придумав, подняла указательный палец и воскликнула:
— Зиг! Я буду называть тебя Зиг!
От этих слов лицо Зигхарта застыло, став землисто-серым.
Воздух в комнате будто заледенел.
http://tl.rulate.ru/book/59282/11908446
