Глава 152. Бейлдаг проснулся от жалобного хрюканья медвежонка. Он зевнул, протирая глаза, чтобы стряхнуть остатки сна. Всю ночь маленькие зверьки крепко спали, слегка похрапывая и лежа на спине, доверяя ему, как младенцы. Но с первыми лучами солнца им уже не терпелось продолжить игру. Один из медвежат извивался из стороны в сторону, размахивая лапками в воздухе. С трудом ему удалось перевернуться на живот, и это явно его осчастливило. Бейлдаг с трудом сдерживал улыбку, наблюдая за этим. Он похлопал детенышей, каждый из которых требовал его внимания тихим ворчанием. Их осторожность исчезла после всего одного приема пищи — теперь они приняли его как своего опекуна почти инстинктивно. Они были достаточно умны, чтобы понимать, насколько суровой может быть природа. Их верность была завоевана всего двумя дешевыми птицами, и теперь они готовы были следовать за Бейлдагом куда угодно. Животные, как оказалось, были благороднее, чем многие думали.
Он поднял на колени самого маленького медвежонка, чтобы обнять его, и взглянул на Цин-Цин, которая все еще спала. Она лежала завернутая в одеяло на расстоянии вытянутой руки, а рядом с ней мирно посапывали медвежата. Она выглядела прекрасно. То, что она осталась рядом, было хорошим знаком, даже если только ради очаровательных детенышей. Цин-Цин была заботливой и любящей, она могла бы стать прекрасной матерью — нежной, но в то же время достаточно строгой, чтобы научить медвежат правильно вести себя с угощениями. Бейлдаг не мог представить, чтобы другие женщины в его жизни вели себя так же. Лин и Мила, например, не помогали с кошками, оставляя всю работу ему и Сону. Лин была слишком взбалмошной, как ребенок, теряла интерес через несколько минут, а Мила — слишком упрямой и нетерпеливой, легко расстраивалась, если что-то не получалось, и даже пыталась заставить животных подчиняться ей. Янь была для него загадкой — он мало с ней общался, но она казалась слишком враждебной и грубой, чтобы растить детей. К тому же, она ушла еще до того, как брат успел ее забрать, и, возможно, уже была в объятиях другого мужчины.
С Цин-Цин все было иначе. Рядом с ней Бейлдаг чувствовал себя опьяненным, его тело становилось легким, а сердце билось чаще. Их отношения заметно улучшились за последние дни. Теперь она могла спокойно ругать его, не извиняясь слишком часто, и это было многообещающим развитием событий. Ее взволнованные реакции и нервный смех вызывали у него улыбку, хотя он понимал, что сам был причиной ее страха. Цин-Цин была милой, нежной, заботливой, с голосом певчей птицы и золотым сердцем. Она казалась воплощением женственности. Она была настолько милой, что требовалась огромная сила воли, чтобы не обнять ее и не поцеловать. Но как бы она отреагировала? Оттолкнула бы его с отвращением? Поцеловала в ответ? Или просто замерла бы, подчиняясь его желаниям, боясь сопротивляться? Бейлдаг не мог действовать, пока не знал ответа. Она была загадкой даже в хорошем настроении. В одну минуту она смеялась от души, похлопывая его по руке, как близкого друга, а в следующую — отстранялась, наблюдая за ним, как за преступником, которого стоит опасаться. Это была цена за те ужасные слова, которые он говорил во время дуэлей с Обществом. Он даже не мог вспомнить, что на него нашло в тот момент.
Мать Зиана была привлекательной, но слишком старой для него, больше по вкусу его брату. Вспомнив о брате, Бейлдаг закрыл глаза и погрузился в их общий ментальный дом, чтобы успокоить разум и сердце. Это все еще требовало усилий, но он привык к этой медитации после множества тренировок. Как всегда, его встретили страшные вопли призраков, их уродливые лица, искаженные гневом и жадностью. Они бросались на него, словно надеясь поглотить его астральную сущность, но по глупости сами становились его добычей. Бейлдаг не отказывался от бесплатной еды. Он до сих пор не понимал, что именно происходит, но, пожирая призраков, чувствовал себя удовлетворенным. Возможно, вся энергия уходила на исцеление его тела, или он просто не знал, как правильно ее использовать. Но это не имело значения — со временем он разберется.
Он быстро проверил состояние брата и рассказал ему о событиях последних дней. Это был веселый, но односторонний разговор, в котором Бейлдаг сам задавал вопросы и сам выражал разочарование.
– Ах, братец, если бы ты только проснулся! Я не знаю, как объяснить нашу ситуацию, и мне бы пригодилась твоя помощь, чтобы завоевать ее. Мои охотничьи навыки и боевая доблесть не производят на нее впечатления. Я уверен, что твои кулинарные способности заслужили бы ее похвалу, а я едва могу чистить овощи, не порезавшись, – уныло посмеиваясь, он покачал головой и вздохнул. – Это было для меня открытием. Раньше я жалел тебя за отсутствие навыков, но я ничего не понимал. Она провела день, рассказывая мне о своей жизни, о своих потерях, ежедневной борьбе и страхах. Она продала все, что напоминало ей о родителях, лишь бы набить живот, и все равно не теряла надежды на лучшее будущее. Сравним? Я едва жил, испытав так мало с тех пор, как проснулся, и почти ничего не помню. Это первый раз, когда я так долго контролирую ситуацию, и все так ново, так замечательно. Я хочу...
Он прикусил язык, прижался к дверной раме и посмотрел на избитое тело брата, чувствуя вину за свои мысли. Брат был здесь, боролся с призраками, а он, Бейлдаг, наслаждался жизнью, флиртовал и надеялся, что это может длиться вечно. Он чувствовал себя ужасным человеком.
– Прости, брат. Я глупый идиот. Мы две части одного целого, и я не в своем уме. Я решил уйти, и лес вспыхнул пламенем. Может, это Небеса говорят мне, что я ошибаюсь. Что мне делать? Чем я могу тебе помочь? Я ничего не могу сделать. – Как будто желая доказать свою беспомощность, он переступил через барьер и снова оказался спиной к двери. Каждый раз результат был один и тот же, словно он был одним из призраков, кружащих вокруг брата. – Ты продолжаешь сражаться... Что бы ты ни делал, я уверен, что у тебя все получится. Просто дай мне еще немного времени с Цин-Цин.
Выйдя из ментального дома, Бейлдаг открыл глаза и увидел Цин-Цин, усердно готовящую завтрак. Два медвежонка с тревогой расхаживали вокруг нее, обнюхивая и требуя еды.
Тихо напевая себе под нос, она откинула прядь золотисто-каштановых волос, расчесывая их ловкими, привычными движениями. Время от времени она бросала кусочки еды животным, следя, чтобы оба были накормлены, и каждый раз ее лицо озарялось улыбкой. Заметив взгляд Бейлдага, она лучезарно улыбнулась ему, слегка наклонив голову.
– Доброе утро. Завтрак будет готов через несколько минут.
Он отвел глаза, рассеянно кивнул и взглянул на север. Темные тучи продолжали подниматься, затягивая горизонт пеплом.
– Кажется, мы застряли здесь еще на один день. Огонь, похоже, распространяется.
– Не так уж и плохо, мне здесь нравится. Не слишком далеко от дома, это дает мне шанс привыкнуть к путешествиям. – Она кокетливо улыбнулась, и ее взгляд задержался на нем чуть дольше, чем нужно, заставляя его сердце биться чаще. – С тобой приятно разговаривать, а эти милые зверюшки – просто чудо.
Бейлдаг едва сдерживал себя. Он быстро встал и начал собирать свое снаряжение, чувствуя, как кровь приливает к лицу.
– Э-э, я думаю, пойду на охоту. Найду еду для медведей. Там должно быть много дичи, все звери бегут с севера. Не нужно завтрака, я перекушу по пути.
– Трус, – тихо пробормотала она, но он уже исчезал в лесу.
Он шел по кроличьей тропе, удаляясь от лагеря. Через десять минут легкой пробежки он вышел на участок, где было много путешественников. Десятки мужчин шли в сторону деревни. Бейлдаг смотрел на них в замешательстве, удивляясь, почему такая большая группа направляется туда. Ну, неважно, деревня его не волновала.
Он снова сосредоточился на охоте, но мысли не отпускали. Он ломал голову, придумывая темы для разговора с Цин-Цин, репетировал свои реплики, представлял, как она будет реагировать. Почему он так нервничал рядом с ней? Ба, может, стоит все-таки проверить деревню, ради нее. К тому же, если за ним следят бандиты, лучше знать, чем оставаться в неведении.
Он поклялся себе никогда больше не смеяться над братом за его увлечения женщинами. Это было нелегко, но в этой жизни ничего не давалось просто.
*****
Через несколько дней маленькая деревушка казалась совсем другой – крошечной и незначительной, как бельмо на глазу. Овечки паслись вместе, словно объединившись, они могли избежать опасности, продолжая свою тоскливую жизнь без надежды на перемены.
Какими жалкими теперь казались его прежние мечты: владеть этим клочком земли, опекать несчастных крестьян или найти какое-нибудь состояние, которое накормило бы его на пару сезонов.
Жители со всей империи ничем не отличались – угнетенные дворянами, которые копили свои секреты и золото, толстея от эксплуатации простых людей. Несправедливо и непростительно.
Джен поклялся освободить народ от этого жалкого существования, пролить свет на ложь, которую распространяли те, кто у власти. Баланс был фикцией, созданной, чтобы дать ложную надежду, скрывая правду.
Джен, который поведет их, принесет потрясения и хаос в Империю, возглавив восстание, победив имперских собак и свергнув императора. Скоро в летописях истории будут писать об этой маленькой, безымянной деревушке, из которой проросли семена революции.
По сигналу главаря бандиты вышли из укрытий, со всех сторон приближаясь к деревне. Крики тревоги раздались, когда они ворвались в дома, вытаскивая людей на центральную площадь.
Джен шел рядом со Смеющимся Драконом, его шляпа и шарф скрывали лицо. Все было головокружительно. Он пытался представить, как отреагируют его родители, увидев, насколько могущественным стал их сын. Едва сдерживая смех, он оглядел знакомые лица, ища Бейлдага и Цин-Цин, жаждая мести.
Испуганные овечки сбились в кучу, не подозревая о грядущем. Джен почувствовал слабую энергию в некоторых из них, но даже худшие ученики Смеющегося Дракона были сильнее.
Горстка охотников, две деревенские женщины и Бао Бэй – хорошие семена для его армии. Не каждый найдет просветление, но даже недостойные пригодятся в качестве корма.
На площадь вывели отца, весь в синяках и побоях. Остальные охотники шли за ним, испуганные и побежденные. Они не могли сравниться с бандитами.
– Великий воин, – низко склонив голову, отец опустился на колени. – Меня зовут Туан, и я прошу вашей милости. Мы всего лишь бедняки, у нас ничего нет. Возьмите все, что у нас есть, только оставьте нас в живых. Мы недостойны ваших усилий.
Джен смотрел на отца, и в его сердце зашевелилось теплое чувство, но он тут же подавил его. Как унизительно видеть отца таким слабым.
– Где Бейлдаг и Цин-Цин? – спросил он, стараясь скрыть дрожь в голосе.
Отец поднял голову, слезы текли по его лицу.
– Джен? Джен, мой мальчик, это ты?
Он вскочил с колен и бросился к сыну, обнимая его.
– О, я знал, что ты вернешься! Спасибо Матери, ты вернулся! Мама, смотри, это наш сын, наш драгоценный сын!
Джен стоял, смущенный и раздраженный, но в его сердце что-то дрогнуло.
Джен, дрожащий и растерянный, схватился за виски, пытаясь сосредоточиться. Внутри него звучал настойчивый голос:
– Оставайся верен своей цели. Ты здесь для революции. Не отклоняйся от своих убеждений. Слабость терпеть нельзя.
– Довольно! – прохрипел Джен, отталкивая старика, хотя на самом деле ему хотелось обнять его. Внутри он шептал:
– Я дома, папа, в целости и сохранности. Прости, что заставил тебя волноваться.
– Я задал тебе вопрос: где Бейлдаг? – резко спросил он.
Старик, смятение и беспокойство читались на его лице, посмотрел на Джена, затем на Смеющегося Дракона.
– Вот почему ты привел их... этих твоих друзей?
– Большое спасибо за то, что вернули его, Великий, – старик поклонился. – Тысячи благодарностей будет недостаточно. Он значит для нас всё.
Повернувшись к Джену, он встал и жестом пригласил его следовать за собой.
– Не волнуйся, мой мальчик. Бейлдага больше нет. Он уехал вчера, отправился на север, чтобы найти своих людей. Твои друзья могут его легко догнать. Они уехали на паре рабочих лошадей, не подходящих для верховой езды. Я прогнал этого ублюдка, уперся и сказал ему уйти. Цин-Цин уехала с ним. Нам не нужно никакого сглаза. Она черная звезда для нас. Я не собираюсь мириться с этой маленькой мегерой из-за ее отца, но это всё, что я...
Услышав, что Бейлдаг ушел, Джен схватил старика за горло, рыча от ярости.
– Твой сын исчезает, а ты попросил его уйти? Должно быть, это было трудно. Ты не смог бы ничего сделать, если бы он отказался.
– Ты, хныкающий трус! Если считаешь его виновным, то почему не принял меры?
Внутри Джена боролись два голоса. Один кричал:
– Это не твоя вина, папа. Я знаю, что ты должен был думать о других, защищать их, ставить на первое место их интересы.
Но другой голос, злой и ядовитый, вырывался наружу:
– Полагаю, вы собрали ему припасы и отдали ему мою старую одежду, отправив его с улыбкой и взмахом руки. Ты послал свою жену потрахаться с ним перед отъездом, или сам отсосал ему? Ты мне отвратителен.
– Я не это имел в виду, папа. Я не знаю, почему говорю такие ужасные вещи, – шептал Джен внутри себя, но его тело двигалось само по себе, как будто он наблюдал за происходящим со стороны.
Удар. Кровь стекала по подбородку старика. Шок и недоверие застыли на его лице. Джен смотрел на него, крича внутри, чтобы его тело остановилось.
– Почему папа не сопротивляется? Почему он не защищается?
Второй удар. Третий. Старик упал на землю. Джен чувствовал, как его лицо расплывается в улыбке, хотя внутри он умолял, чтобы этот кошмар закончился. Он наступил на горло отца, наблюдая, как его лицо становится фиолетовым.
– Папа, прости... – шептал Джен, но его голос был беззвучен.
Душераздирающие вопли матери пробили дыру в его груди. Свет угасал в глазах отца, а Джен смотрел на него с отвращением и презрением, хотя внутри его захлестывало отчаяние.
– Это просто кошмар, – убеждал он себя. – Я лежу в постели, оправляюсь от побоев. Скоро проснусь, и всё будет хорошо. Папа похлопает меня по плечу, мама приготовит еду. Когда я поправлюсь, пойду с Кэшем на охоту и попрошу Бэй выйти за меня замуж. У нас будет несколько детей, мальчик и девочка. Я стану столпом общества, следующим вожаком деревни. Это моя жизнь. Не эта ужасная иллюзия. Только не эта...
Но кошмар продолжался. Старик медленно умирал, его тело обмякло. Джен продолжал давить, насвистывая мелодию, которую Цин-Цин всегда пела во время работы.
– Жаль, что она ушла, – подумал он. – Но она всё еще недалеко. Я легко их найду.
Облизывая кровь с костяшек пальцев, он оглядел жителей деревни, наслаждаясь их страхом. Их ужас был для него восхитительным нектаром.
– Тихо! – крикнул он, когда вой женщины прервал его триумф. Один из его людей ударил её, чтобы заставить замолчать.
Джен расхаживал среди селян, наслаждаясь моментом.
– Вы все узнаете меня. И я уверен, что вы все думаете одно и то же: как Джен стал таким сильным?
Он выбрал Бэй из толпы, вырвав её из рук отца.
– Ну, через испытания и невзгоды. Я преодолел свою печаль, отчаяние, поражение и поднялся, сильнее, чем когда-либо. Я не мелочный человек, поэтому предлагаю вам тот же шанс.
Он улыбнулся своим головорезам.
– Мои друзья любезно предложили мне утолить горе и отчаяние. Примите энергию мира, поддайтесь своей низменной природе, отбросьте ложь про Баланс. Те, кто выживут, возродятся заново. И я с нетерпением жду встречи с вами.
С безумным смехом он утащил борющуюся Бэй, слушая крики позади себя. Впереди его ждали день веселья и экспериментов. Он научит её, как усилить энергию внутри неё. После этого он выследит Бейлдага и Цин-Цин, убьёт ублюдка и повернёт её на свою сторону.
– Прекрасный день, – подумал он. – Моё будущее светлое и безграничное.
http://tl.rulate.ru/book/591/456386
Готово:
