Слабость в теле, дрожь в ногах – Юйчжэнь рухнула на кровать, обессиленная и пьяняще-нежная, утопая в послесвечении наслаждения. Губы сами растянулись в улыбке, какую она прежде считала уделом пустоголовых дурочек, и она уставилась на своего красивого любовника, который лежал рядом, то проваливаясь, то выныривая из блаженного забытья. Прочитав донесения о перенесённых им побоях, она примчалась, ожидая застать его полуживым и истекающим кровью. Вместо этого он оказался здоров и… всё так же пылок, хоть исцеление и сделало его тоньше, чем ей нравилось. Проводя пальцами по его коже, она наслаждалась атлетичным телом: широкие плечи, сужающиеся к тонкой талии, жилистые, упругие мускулы, блестящие от пота, пока он громко дышал, обессиленный их плотским соитием. Хихикнув над его милыми вздохами, она села и оседлала его с хищной ухмылкой. — Отдыхай, мой маленький барашек. Я ещё не насытилась.
— Пощади, красавица, — взмолился он, отыгрывая свою роль сполна. Это одна из причин, по которой она так часто искала его общества: он безропотно подстраивался под любые её прихоти. — Разум желает, но тело немощно. Умоляю, дай мне всего час отдыха – и я удовлетворю все твои нужды.
Хотя его уста говорили «нет», его руки уже исследовали её тело, доказывая обратное. Эти янтарные глаза, такие мягкие и тёплые – она могла смотреть в них часами, его сломанный нос и синяки, как у панды, давно зажили. Хлопнув его по щеке, она насмешливо рассмеялась над его слабыми протестами и прижалась бёдрами к нему. — Моё терпение не безгранично, а выбор велик. Если ты слишком устал, чтобы утолить мой аппетит, я поищу в другом месте…
Не дав ей закончить, Герел воспрял с новой силой, его гнев вскипел от её дразнящих слов. Охваченный жгучей потребностью покорить и укротить её, он прижал её вниз и навис сверху, его взгляд пылал животной жаждой. Наслаждаясь сменой ролей, Юйчжэнь впала в блаженное забытьё, играя жертву перед хищником; её слабые попытки сопротивляться и протесты угасали, когда она таяла в его страстных объятиях.
Лишь полностью утолив каждый её каприз, он позволил себе выдохнуться и рухнул рядом, их тела сплелись в обнажённых объятиях. Хватая ртом воздух, он улыбнулся её расслабленной, довольной ухмылке и спросил:
— Теперь… не нужно… искать… в другом месте?
Глупые мужчины с их хрупким эго – вот что делало их такими забавными игрушками. — И то верно, — ответила она, позволив ему на миг ощутить самодовольство, а затем добавила:
— Пока что. Отчаяние и тоска мелькнули на его красивом лице, когда она наклонилась поцеловать его плечо, пряча усмешку. — Я сделала скидку на твои раны, но если через неделю ты всё ещё будешь таким никудышным…
— Женщина, ты сведешь меня в могилу. Убирайся, я тебе не ровня. Найди другую несчастную душу для своих пыток – у меня не осталось воли к жизни.
— Такой слабый, как разочаровывающе. Мой старик никогда не одобрит нашу помолвку, если ты не возьмёшься за ум.
Настроение переменилось: его надежды вспыхнули и тут же угасли, осторожность обуздала его стремления. — Не дразни меня этим. Ты правда готова выйти замуж за безымянного воина вроде меня? — Подавив желание пошалить, она просто кивнула, и его ощутимое облегчение наполнило её радостью. Так просто – быть желанной не только для физической разрядки; она никогда раньше не чувствовала ничего подобного, но нахмуренный лоб Герела омрачил её счастье. — Почему? А как же твои политические дрязги?
Закатив глаза, она легонько укусила его и ответила:
— Понятия не имею. Идиот. — А почему ты хочешь жениться на мне?
Она задала вопрос небрежным тоном, но сердце её трепетало от страха. Все её прежние женихи таили корыстные мотивы, надеясь получить преимущество перед Маршалом Севера. Герел, казалось, был не из таких, но крошечная часть её всё же допускала такую возможность. К счастью, его ответ развеял её тревоги. — Было время, когда я думал только о битвах, желал лишь одного – сражаться лучше и убивать быстрее. У меня нет семьи и мало друзей, поэтому в праздные зимние месяцы я прятался один дома, оттачивая навыки и расхаживая по стенам, ожидая весны, чтобы найти достойного врага. Только этим я и жил. — Вздохнув, он поцеловал её в лоб и укусил за лисьи уши. — До этой зимы. Я думал только о тебе: твоя улыбка, твой голос, твой запах – воспоминания терзали меня без конца. Я вызвался сопровождать Рейна его хранителем лишь затем, чтобы проводить с тобой больше времени, но у Баатара были другие планы. Я даже предлагал охранять отродье Магистрата, но Аканай отказала. Мне стыдно признаться, но я прыгал от радости, услышав, что Рейн пропал, и присоединился к поисковому отряду только для того, чтобы ещё раз увидеть тебя. Желание тут ни при чём – я одержим мыслью жениться на тебе. Я буду твоим мужем, а ты моей женой, даже если придётся делить тебя с дюжиной других.
Не сдержавшись, она рассмеялась и сказала:
— О, как хорошо. Я всегда мечтала о гареме мужей. Ты будешь первым и самым любимым, но дюжина – это слишком мало.
— Бесстыдница.
Видя его сонное, удовлетворённое выражение, Юйчжэнь взяла его за руку и прошептала:
— Отдыхай, мой красивый будущий муж. Если хочешь, чтобы в нашей супружеской постели не было других, мне понадобятся все твои лучшие усилия. — Задержавшись, чтобы увидеть, как он засыпает, она выскользнула из постели и вздохнула, приводя себя в порядок и одеваясь к предстоящему дню. Йо Лин и Коалиция были повержены, но Шэньцзинь был далёк от безопасности, работы оставалось ещё много. Она и так уже слишком долго пренебрегала своими обязанностями, потакая раненому любовнику после его «деморализующего» поражения от рук Призрака Мясного Залива. Молодой человек, не достигший тридцати, был побит настоящей легендой, прославившейся убийством многих Героев Империи, – и у Герела хватило наглости впасть в уныние. Выжить в одной стычке – уже повод благодарить судьбу, но этот упрямец испытывал удачу второй раз. Мёртвый герой не согрел бы её постели, но Герел, по крайней мере, был уверен в себе.
Выйдя из комнаты Герела, она собрала волю в кулак и прошествовала мимо коек раненых бэкхайцев. К её удивлению, они держались вежливо, хотя один-двое мужчин покраснели и отвели взгляд, вероятно вспоминая её… пылкие требования. До чего же освежающе приятно. Будь это где-то ещё в Империи, она бы страдала от безмолвных похотливых взглядов и презрительного шёпота. Ей всегда казалось несправедливым, что мужчины, которые гуляют налево, становятся героями и кумирами, а женщины за то же самое получают клеймо шлюх и потаскух. Бэкхайцы, казалось, были равнодушны к её любовной интрижке, обращаясь с ней с той же отстранённой почтительностью, какую оказывали всем вышестоящим.
Будь это неделю назад, она бы уже мечтала сбежать и жить в уединении среди его соплеменников, но теперь всё изменилось. Она наконец приняла своё место, готовясь стать следующим Маршалом Севера, и теперь, когда у неё появился реальный шанс выжить, чтобы принять эту честь, она жаждала её. Не из желания власти и влияния, а чтобы исполнить мечты своего старика и сделать Север лучше, спасать других, как он спас её. Только обладая властью, она сможет добиться перемен, чтобы не допустить повторения таких бедствий, как Чистка или переселение простолюдинов в Шэньцзине.
Сегодняшний день стал первым шагом к равноправию между людьми и полузверями.
В карете она добралась до Дворца Магистрата и прибыла как раз вовремя, чтобы поприветствовать гостя, который с трудом выбирался из паланкина. — Главный советник Чао Юн, истинное удовольствие видеть вас.
Жирный жаба ответил надменно:
— Ещё бы. — Его похотливая улыбка выдавала мысли: он мнил себя неприкасаемым, теперь, когда стал «героем» Шэньцзиня. — Я гадал, когда же ты явишься с повинной, но ты поторопилась быстрее, чем ожидал. Хорошо, хорошо.
Едва скрывая отвращение, Юйчжэнь провела его в зал для совещаний и разлила две чашки чая. Незначительная любезность, но жаба расплылся в ещё более широкой улыбке. — Как вам известно, — начала она, — гнусное предательство Коалиции поставило Шэньцзинь в отчаянное положение, а ваши героические усилия сыграли немалую роль в их поражении.
— Хоть я и не воин, но, как верный подданный Империи, я не мог поступить иначе, чем выступить против ненавистных предателей. — Раздувшийся жаба проглотил эту лесть, и она подумала: неужто он и вправду верит в ту ложь, которую плетёт? Невероятно. — Более того, чтобы поскорее выкорчевать всех возможных предателей, я приказал своим наёмникам захватить имущество Коалиции, но, похоже, вы опередили их. — Открыто усмехнувшись, Чао Юн продолжил:
— Я уверен, что у вас на уме лишь благо Шэньцзиня, но я прожил здесь всю жизнь и глубоко разбираюсь в местных делах. Было бы упущением не воспользоваться моей экспертизой, и вы бы… горько пожалели о своих действиях, откажись вы от моей помощи.
Жалкая отговорка и тонко завуалированная угроза. Молча отпив чай, она кивнула в знак согласия. — С имуществом Коалиции связано множество документов и обязанностей, и я чувствую себя не в своей тарелке. В духе сотрудничества мы, я уверена, сможем прийти к соглашению.
Подавшись вперёд, Чао Юн понизил голос и спросил:
— Кстати о соглашении, как там Бэкхай? Наши замкнутые союзники отвергли все мои просьбы о встрече, но я слышал, вы как раз были там. Я не держу зла, должно быть, они устали от своих стараний, Ополчение Матери тоже отказалось встречаться со мной.
Идиот так долго складывал кусочки вместе, а теперь вообразил себя хитрецом. Притворившись удивлённой и испуганной, она прошептала:
— О нет… Это было почти слишком легко. После долгой, задумчивой паузы она заговорила быстро, отказавшись от осторожности из опасения, что он не поймёт. — Я не могу отказаться от владений Коалиции: они предатели, и расследование входит в юрисдикцию Империи, а вы всего лишь гражданин. Мои руки связаны, понимаете? — Притворившись, что идея пришла ей только что, она просияла. — А что, если я назначу вас Генерал-лейтенантом? Тогда я смогу передать всё вам, и вы будете вольны поступать как пожелаете. Я лишь прошу пощадить меня, прошу…
Обрадованный её внезапной капитуляцией, Чао Юн откинулся на стуле и погладил бороду. — Хм… да, да. Это приемлемо. С активами Коалиции и постом Генерал-лейтенанта будет ещё легче аннексировать владения Союза… — Облизнув губы, он голодно уставился на Юйчжэнь, взвешивая варианты. — У меня нет желания брать объедки с барского стола, так что я пока тебя пощажу, но не думай, что это тебя оправдывает. Даже после того, как ты вступишь в должность Маршала, я ожидаю, что ты будешь знать своё место. Убирайся с глаз моих, шлюха. Приготовь документы в течение часа, я намерен приступить немедленно.
Поспешно ретируясь, Юйчжэнь улыбнулась, когда дверь за ней закрылась, – ещё одно бремя спало с плеч. Даже если бы она боролась, удерживая активы Коалиции, Чао Юн рано или поздно перекрыл бы ей кислород и оставил ни с чем, так зачем стараться? Хоть он и был хитрым торговцем, Чао Юн оставался политиком-любителем, не понимая всех последствий своего нового поста. Став Генерал-лейтенантом, он получал не активы Коалиции, а ответственность за управление ими от имени Империи. Учитывая его натуру, пройдёт немного времени, и она поймает его на том, что он набивает собственные карманы, после чего предъявит обвинения и разом заберёт и его жизнь, и его имущество. Зачем довольствоваться третью промышленности Шэньцзиня, если можно получить всё?
Несмотря на новообретённый оптимизм, она понимала, что долгая, изнурительная борьба ждёт её на посту Маршала Севера. Если её блестящий, трудолюбивый старик не смог ничего добиться, какие у неё шансы? Поэтому она разработала этот план – захватить богатства Шэньцзиня для провинции, чтобы избавиться от всех продажных Генерал-лейтенантов, на которых её старику приходилось полагаться. Обретя собственные средства производства и снабжения, она больше не будет зависеть от каждой торговой гильдии и союза, направляя чудовищные прибыли на строительство школ и приютов, воспитание учёных и солдат, преданных Империи. Небольшой первый шаг, но жизненно важный: ей нужно лишь ждать, пока Чао Юн совьёт верёвку, на которой сам же и повесится.
Её настроение было бодрым, шаги лёгкими, она мурлыкала что-то себе под нос, направляясь к следующей встрече, – будущее уже казалось светлее.
http://tl.rulate.ru/book/591/22918312
Готово:
