Донесения продолжали стекаться рекой, пока Тунцзу наблюдал, как наемники Коалиции собирают свои катапульты. Небольшие, легкие в переноске силами всего четырех солдат, но способные забросить стокилограммовый снаряд на расстояние до километра – на открытом поле от этих орудий было мало толку, но здесь, внутри Шэньцзиня? Он мог только представить, какой хаос они посеют. Имея корректировщика, способного передать мысленно координаты, можно вести обстрел врага, оставаясь вне зоны видимости, посылая снаряды через стены и здания и легко меняя позицию до того, как прилетит ответный удар. Это было оружие, созданное специально для городских боев, и Тунцзу невольно задавался вопросом: для чего Коалиция планирует его использовать? Неужели Совет без его ведома был готов пролить кровь на улицах? Было ли подобное оружие наготове у Альянса и Союза? И где оно сейчас? Он содрогнулся при мысли о вооруженных до зубов наемниках, которые останутся без дела, когда Коалиция придет к власти – новая волна бандитов, зарождающаяся еще до того, как покончено со старой.
Впрочем, это забота другого дня, лучше решать проблемы по мере их поступления. При некотором везении он может и не дожить до этих тревог, погибнув в очищающем пламени славы ради спасения Шэньцзиня. Это куда лучше альтернативы – пасть от рук таинственных ассасинов или, что еще хуже, лишиться своей должности. Без сдерживающего влияния Совета Коалиция легко могла провернуть и то, и другое. Горькая пилюля, но Тунцзу оставалось лишь следовать туда, куда дует Ветер, и молить о спасении.
Почти одновременно пришли два донесения, и оба повергли его в уныние. Во-первых, отряды Осквернённых за пределами Шэньцзиня выступили против армии Юйчжэнь, не дав измотанной элите ни минуты передышки. Им придется держаться своими силами, свободных солдат у него не было. Второе донесение сообщало, что Мясники пришли в движение и крупными силами направляются к северному мосту. Хуже того, представитель Корсаров Джариад отказался отступить к мосту или хотя бы встретиться лично, зайдя так далеко, что пригрозил убить магистрата, если тот попытается прорваться силой. Из всех людей Джариад не доверял именно ему. Бандит, не способный доверять Магистрату, – какая нелепость.
Проклятые высокомерные бандиты, пытаются выстоять в одиночку. Где носит Ублюдка Лю? Нет, лучше называть его по имени, чтобы случайно не сболтнуть лишнего в разговоре. Если не считать загадочного Наставника Герела, скрытого вуалью, – она по-прежнему сидела рядом, беззаботно попивая чай и уплетая сладкие пирожные, – и Лэй Гуна из Лазурных Асцендентов, Лю Ши оставался единственным, кто мог сравниться с Йо Лином в поединке один на один. До чего же досадно полагаться на бандитов и чужаков ради спасения своего города, но почему-то это казалось ему более приемлемым, чем позволить какому-нибудь прихвостню главного советника Сяобо пожать плоды почета и славы за убийство легендарного Короля Бандитов Мясного Залива.
— Тунцзу! — Словно призванный одной лишь мыслью о его имени, Сяобо появился с помпой, принеся с собой тяжелый запах пота от своих вычурных шелковых одеяний. Подобное неуважение приводило в бешенство, но Тунцзу снова ничего не мог поделать, разве что свернуть шею этой жирной жабе – но для этого время еще придет. — Мне доложили, что бандиты стягиваются к северному мосту. Это верные сведения?
— Да, верные.
— Тогда почему вы бездействуете? Разве вы не должны окружить их или предпринять какой-нибудь другой военный маневр?
Сдерживая ярость, Тунцзу стиснул зубы и натянул улыбку:
— О? Не знал, что главный советник Сяобо силен в военном деле. Может, желаете принять командование?
— Не нужно язвить, вам это не идет, — ковыряя в носу, Сяобо щелчком попытался отправить зеленый комок со своего жирного пальца на пол, но тот упрямо прилип обратно. — Мне просто любопытно, почему вы упускаете такую прекрасную возможность. Я думал, вы захотите вкусить славы, но если нет – я с радостью отправлю туда отряд наемников вместо вас.
— Нет. Держите своих наемников здесь, — не в силах скрыть отвращение, Тунцзу повернулся к картам, делая вид, что изучает их, лишь бы не смотреть на Сяобо. — Мы удержим позиции и так. В крайнем случае капитан стражи Сованна может разрушить мост. Я бы предпочел, чтобы Корсары отступили до этого, но они проигнорировали мои предупреждения. — Он дал им достаточно шансов, пусть теперь гибнут, столкнувшись лбами с Йо Лином. В долгосрочной перспективе для Шэньцзиня так даже лучше. — Если Йо Лин нанесет удар здесь или на Юге, мы отбросим его с помощью ваших наемников. Чем дольше мы ждем, тем выгоднее наше положение. Мои солдаты и стражники измотаны, веры в наших бандитских «друзей» у меня мало, а майор Юйчжэнь ведет бой и не может перерезать Осквернённым пути к отступлению.
— Какая трусость, — все еще ковыряясь в носу, Сяобо закатил глаза. — И вас еще называют героем войны? Ну да ладно, я положу конец этой суматохе. Вы даже представить не можете, сколько денег я теряю каждую минуту, пока ворота закрыты.
Похлопав Тунцзу по плечу грязной рукой, Сяобо повернулся, чтобы уйти. Безумие: если эти наемники бросятся в бой и погибнут, его положение станет ничуть не лучше, чем час назад. Что правильнее – позволить наемникам умереть и проиграть или рискнуть своими солдатами ради шанса на победу?
— Я не позволю украсть добычу Герела, — произнесла вслух скрытая вуалью воительница, допивая остатки чая. Поднявшись, она стряхнула крошки и направилась к выходу. — Спасибо за чай и угощения, но мне надоело сидеть без дела. Ну же, собирайте своих солдат, давайте покончим с этим балаганом.
Не зная, смеяться ему или плакать, Тунцзу покачал головой и передал мысленно свои приказы, позаботившись о том, чтобы Сяобо оставался на месте для прикрытия их отступления. Возможность зажать Йо Лина и его Мясников между тремя армиями была заманчивой, и при некотором везении и упорном труде Шэньцзинь будет очищен от Осквернённых еще до заката. И что лучше всего, таинственная воительница, похоже, вознамерилась пойти с ними – так что, когда вторая попытка Герела убить Йо Лина закончится неизбежным провалом, возможно, она сама решит эту проблему за него.
Оставалось только надеяться.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Медленный марш по мощеным улицам Шэньцзиня дал Йо Лину время очистить разум и успокоить гнев, последние следы хмеля сгорели в предвкушении грядущего боя. Духи даровали великую силу, но плата за нее была высока – призраки вечно подталкивали его к потере контроля и собственного «я». Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что ждет его, поддайся он их шепоту: Трансцендентные были не более чем Духами, обрекшими плоть. Их кошмарный облик оставлял желать лучшего, не говоря уже о полной и абсолютной утрате воли, сопровождающей Трансцендентность. Хуже того, ими было так легко манипулировать, стоило лишь разгадать этот трюк. Какая восхитительная ирония: Духи исполнили свое величайшее желание и обрели физическую форму лишь для того, чтобы стать рабами, а кукловод превратился в марионетку.
Оставив эти мысли, он принялся изучать свою армию. Его ожидания относительно Мясников были слишком завышены, теперь он это понимал. Он грезил о том, как будет маршировать по Империи, стирая с лица земли города и разбивая армии во главе своих Мясников, чьи темные доспехи будут отражать клинки и стрелы, пока сами они будут косить врагов смертоносным оружием. Вместо этого они пасовали перед обычными стражниками и посредственными солдатами, не в силах справиться с Шэньцзинем, лишенным своей элиты. Дело было не в том, что его Мясники слабы, им просто не хватало единства и руководства – его капитаны не умели использовать Мясников с максимальной выгодой. Брошенные на вражеские порядки без всякого умысла и тактики, неудивительно, что его Мясники пасовали перед хорошо обученными стражниками и солдатами Империи. Жаль, что Трансцендентные были лишены даже зачатков общения – если бы только он мог превратить их в продолжение собственной воли, командуя армией на всех фронтах.
Чего бы он мог достичь с компетентными офицерами во главе Мясников? Битва за Шэньцзинь давно бы закончилась, если бы его воинов вели Гао Цю или Джариад, а не такие, как Калиян или Назир. Будь проклят Ублюдок Лю, умыкнувший всех его старых товарищей – бывших солдат до единого, в отличие от этого сброда разбойников и головорезов, среди которых не нашлось ни одного истинного лидера. И винить в этом стоило лишь себя самого. Шайка бандитов – не то место, где можно взрастить командиров; в этом мире, где выживает сильнейший, любое проявление амбиций нужно было душить в зародыше, пока оно не стало угрозой для него самого. Его Мясники были не настоящей армией, а лишь ордой хорошо вооруженных мародеров, которых отбрасывали назад благодаря грамотному позиционированию и чистой силе воли. Потребуются дисциплина и обучение, чтобы выковать из этих воинов оружие, которое он так желал. А для этого ему нужны были не только их страх и послушание, но и благоговение.
И с чего же начать, как не с сокрушения старейших соперников – предателей из Корсаров Скрещенных Костей?
Окруженный своими Трансцендентными и сопровождаемый Мясниками, Йо Лин шел впереди, отдавая приказы и организуя солдат. Он больше не будет номинальной фигурой, скрывающейся за спинами своих капитанов, повелителем тайн, Призраком Шэньцзиня. Этот образ сослужил ему хорошую службу в роли Короля Бандитов, но теперь пришло время для новой главы в его истории, нового начала – превращения в Генерала Йо Лина, Завоевателя и, в конечном счете, Императора Людей. Его Мясники проносились по переулкам и перемахивали через стены поместий, отрезая пути к отступлению зажатым Корсарам и охраняя его фланги от неизбежной атаки защитников Шэньцзиня, а Витар выехал вперед, чтобы проверить на прочность элиту Юйчжэнь. Хотя он знал, что их присутствие мало что решает в общем масштабе, его Мясники больше привыкли к тактике стремительных налетов, и то, что им отрезали пути к отступлению, заставляло их нервничать.
Конница Витара представляла собой грозную силу, но поскольку их преданность принадлежала Объединителю, Йо Лин считал их расходным материалом, равно как и собравшийся у его ног сброд. Состоящий из Просветлённых, прибывших из глухих горных деревень или уединенных лесных дебрей, они были не лучше пушечного мяса, и он намеревался использовать их соответствующим образом. Измотать элиту и проверить их стойкость, а возможно, кто-то из них даже поддастся Духам и пополнит его редеющие ряды Трансцендентных. Их осталось всего шесть, и эта потеря причиняла ему боль – каждого из них он кропотливо взращивал или ловил на протяжении десятков лет.
Оставалось надеяться, что талант Ораторства Гена не разочарует так же, как его боевые навыки, хотя Йо Лину нужен был способ гарантировать, что любые Просветлённые или Трансцендентные перейдут под его командование, а не к мальчишке, особенно если появится еще один столь же полезный Трансцендент, как «Бэй». Даже он не мог объяснить, как она пряталась в тени Гена или преодолевала расстояния в мгновение ока – идеальное скрытое оружие, убийца из засады и мощная защита в одном лице. Вдобавок к этому ее способность ускорять Исцеление Гена заставляла Йо Лина исходить завистью. Он подумывал убить мальчишку еще до их встречи, находя его стремительный рост силы тревожным, но Ген оказался впечатлительным юношей, жаждущим его одобрения. Лучше позволить парню жить и развивать свои таланты – кто-то, из кого Йо Лин сможет вылепить одного из своих будущих капитанов, преданных до мозга костей.
Его размышления прервало Послание Цзянхуна.
— Раз уж мы ввязались в это дело, — сухо передал мысленно он, — возможно, сейчас самое время поделиться своими планами.
По правде говоря, Йо Лин сожалел о своих действиях в ресторане – о том, что напал на этого человека и открыто угрожал ему. Потеря контроля означала, что Цзянхуну больше никогда нельзя будет доверять, а ведь он навсегда лишился опытного тактика и командира. Сказать, что Мао Цзянхун затаил обиду, – ничего не сказать; его душа была темнее многих, он скрывал свою ярость и годами ждал мести. В отличие от Гао Цю, который пользовался силой Духов неосознанно, Цзянхун был человеком, чьи глаза открылись Истине, но он воздерживался от этой силы, чтобы демонстрировать Чистоту. Это было похоже на то, как умирающий от жажды человек стоит рядом с источником пресной воды, отказываясь пить, пока не достигнет своей цели – стать капитаном стражи Шэньцзиня. Это семя, посаженное Йо Лином, взросло и превратилось в прочную опору его планов по захвату города.
Цзянхун, несомненно, будет подчиняться приказам, являя собой образец верного солдата до той самой секунды, когда вонзит кинжал в спину Йо Лина. Какая жалость, но он будет использовать предателя-капитана, пока его полезность перевешивает риск. Возможно, он даже признается в убийстве семьи Цзянхуна, подробно перечислив все те забавы, которые он разделил с женщинами из рода Мао. Улыбнувшись воспоминаниям, он взглянул на Цзянхуна и передал мысленно:
— Хочешь знать мои планы? Что ж. Я намерен перебить Корсаров и всех, кто стоит на их стороне, прежде чем захватить северный мост. Затем мы будем удерживать позиции, пока не подойдут их подкрепления, и одним махом раздавим остальных защитников Шэньцзиня.
Лишь едва заметно расширившиеся зрачки выдали эмоции Цзянхуна – мужчина изо всех сил пытался сдержать гнев. Какая впечатляющая сила воли и решимость, если бы только Йо Лин мог быть уверен в его преданности, он без колебаний сделал бы Цзянхуна своей правой рукой. Вместо этого мужчине суждено было умереть собачьей смертью от рук того самого человека, которого он так отчаянно искал.
— Не сочтите за критику, — передал мысленно Цзянхун уважительным и покорным тоном, — но вашему плану явно не хватает деталей. Вы можете взять мост силами своих шести… Трансцендентных, но удержать его против всей мощи защитников Шэньцзиня… маловероятно. С силами Коалиции Золотого Нагорья мы окажемся в огромном меньшинстве, а мои разведчики докладывают, что они на удивление хорошо вооружены. По вашему плану мы окажемся зажаты на площади под градом камней и ядер.
— Твои опасения приняты к сведению, но они напрасны. Мы победим.
Не убежденный этим, Цзянхун продолжал донимать его расспросами о деталях, а Йо Лин лишь молча улыбался, слушая, как Духи шепчут ему открыть Цзянхуну правду – что именно Йо Лин виновен в гибели семьи Мао. Представив его реакцию, он улыбнулся еще шире, но придержал язык. Не один Цзянхун владел искусством самообладания.
Поняв, что дальнейших объяснений не последует, Цзянхун сменил тактику:
— Вы должны понимать, как ваше внезапное появление тревожит солдат. Они не привыкли, чтобы вы вели их из первых рядов. Годами вы создавали вокруг себя ореол таинственности – непогрешимый стратег и мастер шпионажа, отдающий приказы из тени. Зачем все это рушить? Вам было бы выгоднее использовать меня в качестве номинального лидера, а самому руководить из тыла.
Вот оно и началось – попытки Цзянхуна сделать себя незаменимым, втереться в доверие к Йо Лину и войти в его ближний круг. Будь он преданным человеком, к предложению Цзянхуна, несомненно, стоило бы прислушаться, но Йо Лин не собирался позволять этому предательскому отребью стать героем этой истории.
— В этом нет необходимости. После сегодняшнего дня мои Мясники увидят, что я более чем способен быть и командиром, и воином.
На этом Цзянхун оставил свои попытки, почувствовав раздражение Йо Лина и опасаясь зайти слишком далеко. Такова была участь слабых – им оставалось лишь проглатывать свою гордость, но Йо Лину следовало быть осторожным. Если он получит серьезное ранение в предстоящем бою, Цзянхун, без сомнения, предаст его, что вынудит раскрыть карты раньше времени или, возможно, даже просить о помощи Почитаемых. Лучше держать их в тени как можно дольше, так как их появление принесет слишком много сложностей.
Приказав Мясникам остановиться, он выпрямился во весь рост и принялся изучать своих врагов – Корсары выстроились на улицах того, что когда-то было рынком, на длинном проспекте, усаженном лавками и прилавками. Расположившись за самодельными баррикадами в форме клина, Корсары растянулись от стены до стены, преграждая ему путь к площади и мосту позади них. Немытая толпа оборванцев, они не были настоящими солдатами – идеальная жертва, необходимая для поднятия боевого духа его Мясников. Хотя эта позиция отлично подходила для обороны, они стояли здесь одни – Ополчение и стражники не пожелали покидать Мост. Глупцы.
И все же Корсары подготовились на славу: здания и крыши щетинились луками и копьями, готовыми осыпать их градом снарядов. Перекинутые между домами доски позволяли легко отступить, а убрать их было еще проще, что вынуждало бы его выбивать защитников из каждого здания по отдельности. Кто знает, сколько ловушек и засад поджидало его внутри? Даже при том, что его Мясники были надежно защищены доспехами, лобовая атака обошлась бы ему слишком дорого.
Жаль только, что он не собирался атаковать в лоб.
Рога Джариада выделялись из толпы – он протискивался вперед, чтобы поговорить с ним, но Йо Лин проигнорировал его. Если бы напротив стоял Ублюдок Лю, ему было бы что сказать, но с этим отребьем говорить не о чем. Повернувшись к своему сильнейшему Трансцендентному, он на мгновение залюбовался его изяществом – истинное воплощение мощи. Огромное существо с головой оленя и руками гориллы возвышалось над ним на двух копытах; его натянутые мышцы и густую шерсть было почти невозможно пробить. Без лишних предисловий он приказал ему атаковать, и тварь сорвалась с места, изрыгая звериный рев, пока из-под ее копыт и лап летели комья земли и камни. Она неслась с опущенной головой, и ее ветвистые рога представляли собой грозное зрелище – сверкающие белизной и готовые вот-вот окраситься кровью.
Игнорируя здания, чудовище напролом помчалось к баррикадам с безрассудной отвагой, не обращая внимания на стрелы и камни и сотрясая землю каждым шагом по мере того, как набирало скорость. Когда оно приблизилось, Йо Лин увидел, как Джариад подал знак, и в ответ жалкая горстка Духовного Оружия устремилась к Трансцендентному, но каждое из них запуталось в ветвях его рогов. Преодолев последние метры одним прыжком, тварь с оглушительным грохотом врезалась головой в баррикаду, сокрушая дерево, кости и плоть в облаке брызг крови и плоти.
Пользуясь замешательством, остальные пять Трансцендентных ринулись в бой: трое последовали за первым, а двое других занялись зданиями, с легкостью зачищая их, пока защитники цепенели под воздействием их Трансцендентной Ауры. Раздались крики, тела посыпались сверху – Корсары прыгали с крыш, пытаясь спастись от тварей, которые убивали и пожирали всех на своем пути. Посмеиваясь над этим зрелищем, Йо Лин возвысил голос над общим шумом:
— Вперед, мои Мясники! Покончите с этими жалкими самозванцами и пусть вся Империя знает: Мясному Заливу нет равных под Небесами!
С яростным криком его Мясники набросились на рассеянных Корсаров с неистовым рвением, вымещая всю злобу, накопившуюся за долгие годы соперничества. Хотя большинство из них не застали раскол, его Мясники ненавидели Корсаров за все, что те олицетворяли. Если бы не они, Мясной Залив давно бы подчинил себе Шэньцзинь, не оставив места для мелких бандитских шаек. Заложив руки за спину, Йо Лин не спеша шел по полю боя, наблюдая, как волна Мясников обрушивается на разрушенные баррикады и кромсает дезорганизованных защитников, наслаждаясь резней и кровопролитием. Ему не нужно было и пальцем шевелить, пока не покажется Ублюдок Лю – тогда они сведут счеты раз и навсегда. А до тех пор он мог спокойно стоять и позволять своим Мясникам развлекаться. В конце концов, когда эта битва завершится, возможно, у них больше не будет шанса пролить кровь – ведь Шэньцзинь уже практически в его руках.
Глубоко вдохнув запах смерти, он медленно выдохнул и вздохнул. Какая жалость, что его Мясники не оправдали ожиданий. Вечно быть окруженным ничтожествами – такова участь гения.
http://tl.rulate.ru/book/591/22918299
Готово:
