В детстве Джорани частенько отлынивал от работы по дому, и больше всего на свете он любил тайком сбегать в парк. Там он забирался на стену и прятался в тенях, наблюдая за любым представлением или оперой, что давали в тот день. Его любимая история содержала сцену сражения, обставленную как некая благородная церемония с выстраиванием рядов, речами и вызовами на поединок. Затем все разбивались на пары и обменивались ударами, замахиваясь строго по очереди. Когда кто-то «убивал» своего противника, победитель застывал в ожидании свободного соперника, демонстрируя придворные манеры. Один за другим второстепенные персонажи падали, пока в самом конце на ногах не оставались лишь главный герой и злодей, после чего следовало ещё немного препирательств перед финальной схваткой.
Только теперь он понял, какая всё это была чушь собачья.
Запертый внутри своего шлема, он всматривался сквозь крошечные прорези для глаз, пытаясь навести хоть какой-то порядок в хаосе, в который сам же и ввязался. Лязг оружия и крики гибнущих воинов заполняли его уши, пока поток плоти нёс его сквозь толпу, затянув в водоворот потных тел и извивающихся конечностей. Возвышающиеся враги заслоняли солнце, а он изо всех сил пытался удержать голову, хватая ртом воздух, словно тонул на суше. Сердце колотилось так, будто тысяча крошечных барабанщиков колотили по нему железными прутьями. Кислый смрад пота смешивался с мерзким ароматом крови и испражнений, пока сам он кричал от смеси ярости, страха и бессилия, а безумное бормотание эхом отдавалось внутри шлема и черепа.
Лихорадочно извиваясь и пихаясь в поисках спасительного укрытия, Джорани вывалился на открытое пространство и шумно вдохнул, успев восстановить равновесие как раз в тот миг, когда заметил летящую прямо в лицо саблю. От удара мир стал безмолвным и белым, и на мгновение он поплыл по морю тишины и покоя. Окутанный клочьями облаков и несомый шелковистыми ветрами, он взмыл высоко в небо, невесомый и свободный. Затем его мир с грохотом рухнул, желудок подкатил к горлу, когда он приземлился на ноги с кружащейся головой и пронзительным звоном в ушах.
Второй удар отбросил его в сторону, его туловище спружинило от сплошной массы плоти, после чего его снова вытолкнуло в самую гущу схватки. Скорее от отчаяния, чем от чего-либо ещё, он нанёс удар кулаком, на который была аккуратно намотана его новая цепь, и попал прямо во что-то, напоминающее кирпичную стену. Подвернув запястье, он взвизгнул от боли и отшатнулся, но его лишь снова швырнули в бой. На этот раз он поддался толчку и бросился в ноги противнику, повалив того на землю. Вывернув руки врага, закованные в металл пальцы Джорани сомкнулись на горле Осквернённого, и острые наконечники глубоко вонзились в нежную плоть. Противник разорвал объятия мощным пинком, и Джорани отпрянул, сжимая в кулаках два куска вырванной плоти и кожи. Его противник судорожно хватал ртом воздух, широко раскрыв глаза от отчаяния в тщетных попытках сделать вдох, который так и не сделает.
Дрожа с головы до ног, Джорани метался в поисках безопасного места, избегая как союзников, так и врагов. Он был вором и падальщиком, а не чёртовым солдатом. Во Флибустьерах он был всего лишь дозорным. Он ничего не смыслил ни в драках, ни в командовании, и не был настолько хорош, чтобы притворяться. Хотя Равиль и Булат трудились не покладая рук, чтобы поддерживать этот обман, каждый бандит в Ополчении Матери понимал, что в происходящем есть какой-то подвох, и лишь Клятвa верности удерживала их от бунта. Все они подыгрывали этому фарсу, но где-то по пути полностью потеряли к нему уважение. Весь этот «Джорани-Палач» был лишь дешёвой ширмой, надувательством и обманом, и все они это прекрасно знали.
Будь проклят Рейн за то, что заставил его пойти на это, и будь проклят старик за то, что вынудил его продолжать. Всучили ему эти проклятые дары и отправили сюда корчить из себя героя, словно Рунной Брони и Духовного Оружия достаточно, чтобы заслужить прощение и искупить целую жизнь разочарований. Принять эти подарки было ошибкой, особенно если учесть, что проблем от них больше, чем пользы: они привлекали к нему ненужное внимание, и Осквернённые так и роились вокруг его позиции, принимая его за Эксперта, которого необходимо убить в первую очередь. Как ни наряжай его в изысканную Рунную Броню и каким бы прекрасным Духовным Оружием ни вооружай, Джорани оставался не более чем обычным воришкой.
Да и как вообще, чёрт возьми, предполагалось использовать цепь? Ей же нельзя размахивать наобум, так недолго и союзнику голову проломить, а то и себе самому. Судя по всему, он должен был одновременно применять Направление, Укрепление, Усиление и, мать его, Облегчение этой проклятой штуковины, но он не умел делать ничего из этого даже по отдельности, не говоря уже обо всём разом. Почему это не могло быть приличное копьё, меч, топор или хоть что-нибудь, кроме чёртовой металлической верёвки? По крайней мере, броня была самодостаточной, вытягивая его Ци всякий раз, когда он принимал удар, но вот оружие оставалось загадкой. Он даже не успел привязать эту проклятую вещь к себе и до смерти боялся, что кто-нибудь заметит это и ограбит его. Джорани был твёрдо намерен избавиться от этих предметов при первой же возможности, освободившись от их проклятия.
Хотя, пожалуй, лучше подождать, пока битва за Шэньцзинь не будет выиграна.
Битва за Мост продолжалась, пока Джорани изо всех сил цеплялся за жизнь, сосредоточившись исключительно на текущем моменте. Удар за ударом рикошетили от его брони, оставляя синяки на нежном теле и истощая его и без того жалкие запасы Ци. Стоило им иссякнуть, как броня превратится в обычную высококачественную сталь, которая мало чем поможет против бритвенно-острого оружия Врага. Обмотав цепь вокруг рук, он использовал её как импровизированный щит при любой возможности, полагаясь на исключительную прочность Духовного Оружия, чтобы выжить. Ополченцы вокруг него не были так благословлены снаряжением и гибли пачками под натиском Осквернённых. Хотя в Ополчении хватало элитных бойцов, да и поддержка Лазурных Асцендентов с Корсарами Скрещенных Костей имелась, рядовой состав состоял в основном из нищих бандитов и оборванных воров, какими ещё пару недель назад был и сам Джорани, – не чета элитным воинам Осквернённых.
Яростный рёв потряс его до глубины души, и он резко обернулся, обнаружив несущегося на него Чемпиона Осквернённых. Исполинский воин сжимал в руках столь же огромный топор, а его налитые кровью глаза горели безумной жаждой убийства, пока оружие рассекало воздух. Вскинув руки в тщетной попытке защититься, Джорани зажмурился и приготовился к смерти. Даже если топор не разрубит его, одной лишь силы удара хватит, чтобы превратить его внутренности в кашу.
Взвыв от звериной ярости, Рал рванулся вперёд и с лёгкостью перехватил удар Чемпиона, возвышаясь над грозным Осквернённым.
— Не смей обижать Джо! — Прорычал Рал и своей мясистой ручищей толкнул Осквернённого назад, заставив того пошатнуться. Сжимая посох обеими руками, словно непомерно большую дубину, Рал обрушил его на голову врага. С отвратительным хлюпаньем шея противника ушла глубоко в грудную клетку под воздействием чистой силы. Хотя броня осталась невредимой, тело под ней не могло противостоять колоссальной мощи Рала.
Пока Чей расправлялась со свитой Чемпиона в гораздо более изящной манере, Рал откинул забрало, обнажая глуповатую улыбку.
— Извини, Джо, я отвлёкся и не мог тебя найти. Но я ведь молодец, да? Мы скоро пойдём на рынок?
Джорани, всё ещё не пришедшему в себя после волоска от смерти, потребовалось несколько секунд, чтобы ответить:
— Да, Рал, ты молодец. Давай покончим с этим. — Направив друга зачищать остатки Врага, Джорани почувствовал гордость за новообретённую силу Рала. Псы и их палки – это просто несправедливо. Если Чей всегда была чертовски хорошим бойцом, то её навыки улучшились в разы после привязки оружия, с чем она справилась всего за один день. У Рала на это ушло на три дня больше, и его техника ничуть не улучшилась, но вот сила возросла многократно. Должно быть, дело в Укреплении, но Рал не знал достаточно слов, чтобы толком это объяснить.
Тут так и просилась шутка про глупых собак и большие палки, но Джорани был слишком напуган, чтобы соображать.
Когда Чей и Рал были рядом, Джорани чувствовал себя гораздо увереннее и даже приободрился настолько, что выкрикнул несколько слов поддержки:
— Сражайтесь, мои Ополченцы, победа уже в нашей Хватке! — Чёрт бы его драл, если бы он знал, кто побеждает, но ложь всегда была сильнейшей стороной Джорани. — Не потерпим присутствия Осквернённых здесь, в прекрасном Шэньцзине! Отправьте их обратно в Утробу Отца, откуда они и вылезли!
Ожесточённое сражение продолжалось ещё несколько минут, пока без всякого предупреждения Осквернённые не дрогнули и не бросились бежать, отступая по мосту в Юго-западный район. Корсары бросились в погоню, но Джорани приказал Ополченцам держать позиции, и Лэй Гун продублировал этот приказ, собирая своих Асцендентов возле уцелевшего здания. Сняв удушающий шлем, Джорани направился к ним, осторожно переступая через трупы, пока его Ополченцы наводили порядок. Вид такого количества мертвецов вызвал у него тошноту, и через десяток шагов он уже не мог сдерживаться, согнувшись пополам и опустошая желудок.
— Жалкое зрелище, — Дасянь Добродетельный презрительно усмехнулся при виде этой слабости. — Столько добра потрачено на такое ничтожество, как ты.
Сплюнув, чтобы избавиться от мерзкого привкуса во рту, Джорани закатил глаза, слишком измотанный, чтобы принимать близко к сердцу колкость этого напыщенного воина.
— Зря или нет, но не тебе решать, верно? Хочешь эту броню? Ну так иди и забери.
Он пожалел, что поддразнил сильного воина на глазах у всех, но у Джорани наконец-то появился покровитель, и было бы глупо этим не воспользоваться. Будучи уверенным, что Дасянь не посмеет ничего предпринять против него, он пренебрежительно шмыгнул носом:
— А если смелости не хватает, то кончай скулить. Работы полно. — Проигнорировав свирепый взгляд Дасяня, он кивнул улыбающемуся Лэй Гуну, которого, похоже, забавляла их маленькая перепалка. — Ну? Что теперь?
Пожав плечами, эксцентричный старый воин переадресовал вопрос капитану стражи Сованне – женщине, которая была больше Джорани раза в два, что, впрочем, не мешало ему гадать, как она выглядит под доспехами. Нахмурившись, она кашлянула и ответила:
— Не торопи события, я уже отправила весточку Магистрату. А пока, полагаю, мы удерживаем площадь.
— Ну, дайте знать, когда решите. Я буду здесь. — Отойдя в сторону, Джорани прислонился к стене и закрыл глаза, всё ещё дрожа и пребывая в шоке от того, что выжил в этой бойне.
В его голове зазвучал голос Лэй Гуна:
[Не время отдыхать, парень. Знаю, это твой первый бой, и ты справился отлично, но впереди ещё много дел. Пока сильно не переживай, мы ещё сделаем из тебя воина. И постарайся не злить Дасяня слишком сильно, человеческому терпению есть предел.]
За этим последовал список приказов, и Джорани мысленно застонал, потратив секунду на то, чтобы собраться с духом, прежде чем повернуться к своему Ополчению, выкрикивая команды и поддерживая видимость власти. Что бы он только ни отдал, чтобы снова стать простым вором. Пусть он был никем, но зато был волен делать всё, что душе угодно. Теперь же он оказался заперт в роли Джорани-Палача, лидера Ополчения Матери. Если мир когда-нибудь узнает правду, награду за его голову заберут в мгновение ока. Он уже оседлал тигра, так что оставалось только цепляться изо всех сил и молиться, чтобы он успел научиться верховой езде до того, как всё полетит к чертям.
Чума на голову Падающего Дождя и чума на Лазурного Асцендента. Оба хороши, ублюдки.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Потянувшись, чтобы размять уставшие руки и ноющую спину, Булат покачал головой и сосредоточился. Это было даже неловко: он, пожалуй, был одним из самых отдохнувших Часовых здесь. Конечно, копаться в трупах в поисках выживших – работа не из лёгких и приятных, но всё могло быть гораздо хуже. Он мог оказаться на месте этого неотёсанного ублюдка Чама, выполняющего ту же каторжную работу после нескольких дней непрерывной скачки и сражений. Собравшись с духом, Булат принялся за дело с новой силой, решив во что бы то ни стало оправдать своё присутствие.
Маленькому герою Рейну пришлось несладко в последние недели, в то время как Булат сытно ел и считал монеты в относительной безопасности. Будь Булат воином получше, маленькому герою не пришлось бы отправлять своих элитных Часовых нянчиться с Джорани и его головорезами. Прекрасная Дэй Ань заслуживала лучшего мужчину, чем Булат, а значит, он должен стать лучше. Хотя они всего раз ужинали вместе, он был покорён с первого взгляда. Она не обещала ждать его и, возможно, уже принимала ухаживания другого, но это не имело значения. Пока она не замужем, он пойдёт на всё, чтобы завоевать её сердце.
Заметив шевеление, он приготовил свой топорик и оттащил в сторону труп, под которым обнаружился воин Осквернённых с зияющей раной в груди. Ублюдок что-то лепетал об убийствах и кровопролитии, но Булат не обратил на это внимания: его топорик опустился прямо на лицо мерзавца, обрывая его жизнь. Это всё, на что он был годен, – пускать стрелы да добивать раненых, но так будет не всегда. Булат стремился к величию, работая усерднее, чем когда-либо прежде, выжимая из себя все соки на тренировках в перерывах между присмотром за Джорани.
Рядом раздался удушливый крик. Обернувшись, он увидел, как Чам повалился навзничь, а над ним вырос раненый воин Осквернённых. Бросившись на помощь, Булат взмахнул топориком, но сабля Осквернённого перерубила топорище надвое, едва не зацепив голову самого Булата. Не обращая внимания на неудачу, он шагнул вплотную к груди Осквернённого и сцепился с плечистым ублюдком. Они покатились по земле, и каждый пытался взять верх в этой борьбе чистых мускулов. Направив всю свою Ци на Укрепление, Булат перехватил инициативу и рванул противника на себя, оторвав Осквернённого от земли, а затем с победным воплем швырнул его на лопатки.
Как оказалось, радовался он рановато: воин Осквернённых вскочил на ноги, его лицо исказилось от ярости, но в следующий миг оно разлетелось брызгами плоти и осколками костей. Из того места, где только что находился нос Осквернённого, показался меч босса. Булат поморщился, вытирая лицо и проклиная собственную никчёмность. Столько недель упорного труда и тренировок, а он не смог справиться даже с рядовым Осквернённым, и самому маленькому герою пришлось его спасать.
Выглядящий измождённым и усталым, Рейн вернул свой меч в ножны и поспешил к Чаму. Тот сжимал зияющую рану на животе и был бледным как полотно, пока Рейн тщетно пытался остановить кровотечение.
— Нам нужен Целитель, скорее сюда! — Крикнул Рейн, а затем обратился к раненому:
— Чам, послушай, тебе нужно остановить кровь.
Слабо покачав головой, Чам прошептал:
— Не могу. Слишком больно.
— Нет, ты можешь. Сосредоточься. Целитель уже в пути, но тебе нужно выиграть немного времени. Соберись, у тебя получится.
Чам вздрогнул, когда напряжение покинуло его тело, и уставился в ярко-синее небо. Булат тяжело сглотнул, понимая, что неотёсанному ублюдку пришёл конец.
— Босс, может, вам лучше отойти и позволить Старине Булату заняться этим?
— Заткнись и дай мне свой бурдюк. — Опрокинув сосуд, Рейн полил водой рану Чама, одновременно направляя свою Ци и создавая вокруг себя мощный поток энергии. — Ну же, — пробормотал он под нос, — работай, чёрт тебя дери. Спаси его.
Лицо Булата сочувственно дрогнуло, пока он наблюдал, как маленький герой отчаянно пытается спасти Чама. Опустившись на колени, Булат взял своего старого друга за руку и замер в ожидании, вопреки всему надеясь, что Рейн снова сотворит чудо. Через несколько секунд вода иссякла, но маленький герой всё ещё не желал сдаваться, продолжая направлять свою Ци, но всё без толку. Это были пустые хлопоты. Каким бы талантливым ни был Падающий Дождь, ему требовалось ещё несколько лет, чтобы полностью освоить Исцеление.
Закашлявшись, Чам содрогнулся и крепко сжал руку Булата, притягивая его ближе к себе.
— Мне страшно, — признался он, сильно дрожа, пока его тело тщетно пыталось сохранить остатки тепла. — А вдруг Матерь не примет меня?
Булату нечего было ответить, он лишь беззвучно хватал ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. С глубоким вздохом маленький герой закрыл глаза и медленно выдохнул. Поток его Ци угас, а сам он затрепетал от ярости и бессилия. Сглотнув горькую обиду, он посмотрел Чаму прямо в глаза и сказал:
— Ни о чём не беспокойся. Закрой глаза, будто ложишься спать, а когда откроешь их снова, то окажешься в Её тёплых объятиях, целым и невредимым. А если Она не примет тебя, тогда жди меня. Я ворвусь прямо в Утробу Отца и сам тебя оттуда вытащу.
Чам улыбнулся и кивнул, ещё раз сжав руку Булата, после чего закрыл глаза. Кровь, сочившаяся из его живота, уже почти остановилась, и через пару минут его тело содрогнулось в последний раз, замерев в окончательной тишине смерти. Разомкнув пальцы, Булат сложил руки Чама у него на груди, находя утешение хотя бы в том, насколько мирной была эта кончина.
Срывающимся от горя голосом маленький герой спросил:
— Почему не пришёл целитель?
Собравшиеся зеваки переглянулись, пока старший капитан Синьюэ наконец не ответил:
— Все они находятся под охраной в безопасном месте из-за угрозы нападения Призраков. Сомневаюсь, что весть до них вообще дошла.
Словно сдувшись, Рейн покачал головой, мысленно виня во всём себя.
— Мне надоело терять Часовых. — Смерив суровым взглядом Булата и остальных, он добавил:
— Так что приложите больше усилий, чтобы остаться в живых. Всем ясно?
— Да, Босс.
С помощью маленького героя Булат перенёс тело Чама через мост и уложил его рядом с другими погибшими Часовыми. Рейн был хорошим парнем, но слишком мягкосердечным, принимая потерю своих солдат близко к сердцу. Ему придётся отрастить кожу потолще, если он хочет командовать воинами, хотя Булату совсем не хотелось видеть, как тот ожесточится. Было чертовски приятно сражаться за человека, которому не плевать на своих людей. Пытаясь нарушить гнетущую тишину, Булат произнёс:
— Знаешь, в этом нет твоей вины. Это я виноват, я должен был прикрывать его спину.
— Нет. В этом виновны Осквернённые. — Положив руку на плечо Булата, Рейн продолжил:
— Я видел, как ты лишился своего оружия там, в бою. Ты всё равно отлично сражался, но я давно хотел спросить. Почему ты не взял себе одно из Духовных Оружий, конфискованных у Совета? Я знаю, что сам велел тебе сделать так, чтобы Джорани выглядел главным, но отдать ему Духовное… — Рейн осёкся, вглядываясь в лицо Булата. — Что такое?
Вздохнув, Булат покачал головой:
— Мы не крали это оружие и броню у Совета, но больше я ничего сказать не могу. Я дал Клятву. Могу лишь добавить, что тебе, пожалуй, не стоит слишком сильно злить Джорани… из соображений безопасности.
Рейн недоумённо захлопал глазами, пытаясь сопоставить факты, и вдруг его взгляд прояснился от понимания:
— Значит… если вы их не крали, то кто-то сам отдал их Джорани. Могу предположить, что это был Лэй Гун, или, может, тот, кто стоит над ним? Но зачем? Кто вообще возглавляет Лазурных Асцендентов? — Потерев виски, Рейн со вздохом добавил:
— Мне нужно поговорить с Герелом или Юйчжэнь. Всё это слишком сложно для меня.
Эх, знал бы только маленький герой, насколько он был прав.
http://tl.rulate.ru/book/591/22918294
Готово:
