Глава 122. Рустам всегда испытывал одни и те же ощущения перед боем: сухость во рту, переполненный мочевой пузырь и пот, стекающий ручьями, независимо от погоды. Он облизал губы, подавив желание выпить воды, и попытался сосредоточиться на задании. Его пальцы сжали рукоять рапиры, всё ещё спрятанной в ножнах. Он провёл пальцем по замысловатым узорам на эфесе. Этот клинок был настоящим произведением искусства, оружием, которое он, по его мнению, не заслужил, как и своё звание. Рустам был всего лишь доверчивым парнем, не умеющим мыслить стратегически. Босс слишком верил в него, но, по крайней мере, у него была эта рапира. Если он умрёт сегодня, её передадут кому-то более достойному, тому, кто не был полным неудачником.
Часть проблемы заключалась в Боссе, который всегда шёл впереди, бросаясь в самую гущу сражений. Это имело смысл, но тогда все внутренние обязанности ложились на Рустама. Ему приходилось поддерживать порядок среди солдат, отдавать приказы о наступлении или отступлении, менять расстановку сил и принимать другие тактические решения, которые он не чувствовал себя вправе принимать. Он занимался логистикой и поставками, но командование было не его стихией. Босс же был прирождённым лидером. Сейчас он отправился с небольшой группой, неся с собой верёвки, чтобы спуститься в долину и застать врасплох часовых. Даже с такими экспертами, как Сумила и Ли Сун, это было непросто, но с ними был Босс, который всегда старался сохранить жизни своих солдат, придумывая безумные планы и тактики.
Попросить горожан подкрасться к наёмникам в лесу было сложной задачей, и Рустам не разделял оптимизма Босса, но попробовать стоило. Никто не хотел подвести Босса после всего, что он для них сделал: обучал их, помогал их родителям найти хорошую работу, не требуя ничего взамен. Босс работал усерднее, чем любые два других солдата, даже когда они отдыхали и пили. Как можно было не любить такого человека? Каждый солдат был готов умереть за него, но Босс презирал смерть, приказывая им жить. За таким человеком стоило идти. Им всем нужно было стараться изо всех сил, чтобы не быть для него обузой.
Рустам мысленно пробежался по списку дел, которые нужно было сделать, и успокоился. Он оглядел своих солдат. Эта мысль — "своих солдат" — казалась ему странной. Салук, готовый к стрельбе, сидел с арбалетом, нежно поглаживая его и что-то шепча, словно это была его возлюбленная. Равил, расслабленный и беспечный, сидел с закрытыми глазами, вертя в пальцах стрелу. Солдаты, выбранные для миссии, сжимали ручки вёдер так, будто в них лежали хрупкие яйца. В их глазах читалось беспокойство, но Босс был прав — они были готовы к любым неожиданностям. Рустам молился за успех, но готовился к поражению. Он наблюдал, слушал и ждал — это была настоящая пытка для любого солдата. Сражаться в бою или ждать его начала — Рустам не мог сказать, что из этого хуже. Возможно, он скоро узнает ответ.
Тем временем Булат бесшумно шагал по лесу, стараясь слиться с окружением. Его сердце билось так громко, что он боялся, будто часовые услышат его за километр. Или учуют — его рубашка промокла от пота, несмотря на холод, и запах его тела перебивал ароматы леса. Он раньше никогда этого не замечал, пока прошлой ночью не бросился к Дей Ан после тренировки, не приняв душ. Он был покрыт грязью и кровью, и от него исходила острая вонь. Чудо, что она вообще с ним заговорила. Дей Ан была смуглой, с волосами цвета воронова крыла, хриплым смехом и неистовым характером. Она отличалась от городских девушек, робких и скромных. Нет, Дей Ан была уверенной и смелой, любила подшучивать над его застенчивостью, заставляя его снова и снова пытаться поздороваться. И, чёрт возьми, он готов был на всё, лишь бы поговорить с ней, послушать её голос, потеряться в её глазах. А теперь он мог потерять свою жизнь здесь. Глупый дурак, у Булата не будет свадьбы, только похороны, где все будут смеяться над его бессмысленной смертью.
Он выровнял дыхание и вспомнил всё, чему научился на тренировках. Колени согнуты, шагать с пятки на носок, обходить ветки, двигаться медленно и методично. Заметив часового в тридцати шагах, он замер и задержал дыхание. Часовой был огромным брислбором, прислонившимся к тонкому деревцу. Он выглядел рассеянным после месяцев спокойствия. Крупный и широкий, он был одет в кожу и покрыт сухими листьями — бесполезная маскировка среди весенней зелени. Дилетант.
Булат медленно выдохнул и двинулся вперёд, сжимая в руке длинный нож. Брислборы были не лучше животных, пришедших сюда, чтобы грабить и насиловать, нарушая мир его нового дома. К несчастью для них, убийство животных было его вторым призванием — он вырос на ферме. Ему не нужно было яркое духовное оружие, достаточно было острого лезвия и быстрого удара.
Низкий свистящий звук едва не заставил его сердце выпрыгнуть из груди. Он замер на полпути. Звук длился вечность, затем стал влажным и слабым, сопровождаемый глухой усмешкой и тошнотворным запахом. Булат медленно повернул голову и увидел второго часового буквально в шаге от себя. Его изначальная цель рассмеялась и повернулась, чтобы поздравить товарища. Увидев Булата, часовой замер, открыв рот, чтобы что-то сказать.
Булат бросился вперёд, вонзив нож в шею часового. Второй часовой закричал, пытаясь подняться, но Булат ударил его булавой, которую держал двумя руками. Часовой упал с влажным треском. Второй удар завершил дело.
– Надо же быть таким слепым неудачником, чтобы так облажаться, – прошептал Булат.
Раздались крики других часовых, но они быстро оборвались, когда с ними было покончено.
Булат понял, что момент внезапности упущен, и решил отступить. Он уже повернулся, чтобы уйти, но тут раздался надтреснутый голос Босса, который громко скомандовал:
– Стражи! В атаку!
За этим последовали тихие проклятия и призывы взяться за оружие. Булат, заметив движение, бросился за Боссом и присоединился к нему. Вместе они устремились к входу в пещеру, на лицах их играли дьявольские усмешки. Ну и что, если враги их ждали? Это лишь означало, что противникам придётся смотреть смерти в глаза. Если Босс хочет сражаться, то Булат будет драться рядом с ним до последнего. К тому же, это будет отличная история для Дей Ан за ужином. Он расскажет ей, как сражался с врагами человечества, а может, даже как героически спас Босса. Женщины всегда любили героев, будь то в городе или деревне. Главное – выжить, но небольшое ранение не помешает. Шрамы ведь тоже привлекают внимание.
Равил, услышав приказ, сжал бока своего скакуна и громко крикнул. Его квин, Джинкс, рванула вперёд, и сердце Равила подскочило к горлу, пока он мчался вниз по крутому склону. Он смеялся, как безумный, чувствуя, как ветер бьёт ему в лицо. За ним последовали остальные члены отряда, и Рустрам заорал, когда они бросились вперёд. Этот нервный богатенький парень оказался настоящим головорезом. После месяцев изнурительных тренировок и лечения наконец-то можно было дать волю своим инстинктам и убить кого-нибудь. Это было приятное облегчение.
Джинкс петляла по лесу, словно пловец, борющийся с течением, и несла Равила в бой, издавая резкие крики, будто заразилась его энтузиазмом. Направляя её к краю скалы, Равил сделал первый выстрел в воздухе, попав брислбору в лицо, как только тот вышел из пещеры. Приземлившись на упавшее дерево, он выпускал стрелу за стрелой, а его товарищи присоединились к нему, укладывая врагов в пещере. Убийство человека стрелой не приносило такого удовольствия, как меч, зато это было просто. А Равил любил простоту. Простые женщины, простой заработок, простые убийства – он не жаловался.
Он никогда не тренировался в стрельбе из лука, будучи сыном проститутки, которая бросила его на улице. Это спасло его от жизни в нищете и унижениях. Смерть он знал не понаслышке – каждый день ему приходилось драться за остатки гниющей еды. Вступление в армию стало для него логичным шагом. Сначала он был слишком слаб, чтобы натянуть учебный лук, поэтому его отправили в пехоту, где собирали всех отбросов, которых посылали на верную смерть. Но теперь, всего три года спустя, он сидел на своём верном скакуне, выпуская стрелы в воинов Общества.
Усмехнувшись, он уклонился от ответных выстрелов. Враги пробились к выходу из пещеры и выстроили линию обороны с арбалетами. Но это не имело значения – немного работы мечом пойдёт на пользу душе. Однако у Босса были другие планы.
– Угли! – раздалась команда.
Факелы вспыхнули, и Равил достал стрелу с наконечником, обёрнутым пропитанной нефтью тканью. Он зажёг её, натянул лук и прицелился. Крошечный керамический заряд пролетел по воздуху, разбился о воинов Общества и облил их прозрачной жидкостью. Равил выпустил пылающую стрелу, которая вонзилась в грудь одного из врагов. Пламя вспыхнуло, превращая всё вокруг в бушующий костёр.
Равил захохотал, наблюдая, как ещё больше фарфоровых ёмкостей летят во врагов, обливая их мгновенно воспламеняющейся жидкостью. Жар выжигал лёгкие, не давая им даже закричать, пока плоть растворялась на костях. Босс придумал забавный способ убить их. Если бы он родился уличным оборванцем в Шэнь Хо, он стал бы местным королём – жестоким, смертоносным недомерком с улыбкой, способной очаровать любую знатную женщину. Равил не хотел признаваться в этом даже самому себе, но он восхищался Боссом.
Перед лицом бушующего пламени у Общества не оставалось выбора, кроме как отступить в пещеру, ожидая смерти. Был отдан приказ стрелкам подойти ближе, и Равил спешился, встав позади товарищей. Похлопав Булата по плечу, он взглянул на свой колчан и выбрал одну из особых стрел. У неё не было наконечника – вместо него был маленький шёлковый мешочек, наполненный измельчёнными растениями. Он улыбнулся, представляя, какой хаос может вызвать эта стрела.
Мин Чжун Гуань спокойно убрал свой журнал в мешочек и отдал приказ:
– Образуйте полукруг у входа и удерживайте позиции.
Он написал предсмертное стихотворение и был готов к концу. Неважно, прочитает ли его кто-нибудь или поместят в усыпальницу Ордена – он написал его для себя, чтобы сосредоточить разум и очистить мысли.
– Тыловой эшелон, приготовьтесь тушить огонь. Лучники, стреляйте во всех, кто войдёт.
Целые месяцы им удавалось скрываться, и вот теперь всё должно было закончиться гибелью. Эти Бекхай были переполнены ненавистью. Почему они не бросили им вызов с мечом в руках, как настоящие воины? Вместо этого они использовали склянки с нефтью, чтобы одолеть их. Разве есть в этом мастерство или уловка, грация или красота? Только враг мог с такой радостью воспользоваться своим козырем, убив более двадцати рабов своей огненной атакой.
Теперь у них была вода за спиной, копейщики и арбалетчики – они смогут защитить вход в пещеру. Бекхай дорого заплатят, если попытаются пройти хотя бы двадцать шагов в пещере. Это подходящее место для последнего рубежа.
Три стрелы проникли в пещеру через вход, пролетев над головами и с тихим бульком приземлившись в бурлящий источник. За ними последовали новые стрелы, по нескольку зараз. Мин Чжун Гуань усмехнулся. Вражеский командир явно был новичком: сначала не сумел бесшумно убрать часовых, зря потратил огненные заряды, а теперь заставлял своих лучников вслепую палить в пещеру.
Потолок пещеры был ровным, а пол постепенно опускался по мере продвижения вглубь. Именно поэтому стрелы, летевшие внутрь, пролетали высоко над головами и с шипением падали в воду. Бессмысленная трата сил. Он ждал, когда враг потеряет терпение, и, глубоко вздохнув, сосредоточился, пытаясь найти внутренний баланс. Резкий запах в воздухе не отвлекал его. Рабы вокруг него, хорошо обученные и послушные, делали то же самое. Они молчали, лишь изредка раздавалось покашливание. Он одобрял их поведение перед лицом смерти. Если бы на горе было больше тропинок, он бы уже повёл их грабить деревню Бекхай, уничтожая всех на своём пути, как подарок на похороны своего убитого племянника Цзюня. Это был бы идеальный конец его десятилетий службы. Но мечтам о совершенстве не суждено было сбыться. Возможно, это даже к лучшему. Даже после того, как он открыто отверг Общество, он всё ещё считал себя Старейшиной Ордена Арахант, ищущим совершенства в жизни и смерти. Если он умрёт сегодня, то сделает это в окружении тел врагов, тех, кто убил одного из его рода. Поэтично. С мечом в одной руке и калебасом в другой он принял боевую стойку, направляя свой чи, чтобы собрать влагу из воздуха и покрыть меч водяной плёнкой. Он был готов атаковать любого, кто войдёт. Минуты шли, но стрелы продолжали лететь внутрь пещеры, и враг не показывался. Неужели их командир не только глупец, но и трус? Он фыркнул, но тут же закашлялся — горло першило и пересохло. Рабы тоже начали кашлять всё чаще, а едкий запах в воздухе усиливался. Один из рабов согнулся пополам, задыхаясь от кашля, и после каждого приступа изо рта брызгала кровь. Мин широко раскрыл глаза от ужаса и бросил взгляд на поток воды, но ничего необычного не заметил — ни пузырей, ни дыма. Однако быстрая проверка показала, что его тело уже повреждено: какое-то вещество разрушало мягкие ткани глаз, горла и лёгких быстрее, чем он мог их восстановить. Коварный яд. Нужно было действовать, пока урон не стал необратимым. Несколько рабов позади него уже потеряли сознание, других рвало, остальные едва стояли на ногах. Исцеляя свои раны, он прорычал:
– Тыловой эшелон, вперёд! Продолжайте наступление любой ценой! Все вместе, уничтожим врага, сражаемся насмерть!
Он отошёл в сторону и вылил воду из своего калебаса. Месяцы он потратил на очищение и настройку этой жидкости под свой чи. Вода окружила его прозрачным барьером, который должен был защитить от жара и большинства стрел. Ему оставалось только добраться до вражеских рядов, чтобы начать своё возмездие. Умирающие рабы бросились вперёд. Они были слишком слабы, чтобы сражаться, и годились лишь как отвлекающий манёвр. Когда их выбежало достаточно, он последовал за ними, держась в толпе. Солнце слепило ему глаза, пока он пробирался мимо кричащих рабов. К счастью, их крики быстро стихали. Собравшись с силами, он бросился бежать мимо баррикады из убитых рабов. Пламя не коснулось его, пока он отбивал стрелы. Его водяной клинок расширился, прикрывая рабов, но лишь для того, чтобы использовать их как приманку. Несколько стрел пробили его защиту и попали в барьер, но тут же беспомощно упали на землю. Через несколько секунд его охватило отчаяние. Он оказался один; кровь стекала по его подбородку, рабы гибли в огне, а вражеские ряды всё ещё были в пятидесяти метрах. Почему они так далеко? Неужели они не подумали заблокировать вход? Проклятые дураки. Собрав пять капель воды, он швырнул их во врагов, но расстояние было слишком велико, и его снаряды лишь ранили, не убивая. Ещё один залп стрел просвистел в воздухе перед ним. Перенаправив барьер так, чтобы он защищал только спереди, он почувствовал жар пламени позади себя, разрубая стрелы. Его чи заканчивался, истощаясь с каждой секундой, пока барьер останавливал стрелу за стрелой, а он лечил свои раны. Он сделал ещё шаг, и его тело отбросило назад, когда мощный болт ударил в барьер. Второй болт врезался в него, заставив потерять равновесие и отступить. Его разум кричал, чтобы он увернулся, но третий болт прошёл сквозь грудь и вышел из спины. Все три снаряда поразили его в мгновение ока. Его тело, словно лишившись веса, взмыло в воздух и рухнуло на землю. Он лежал, ошеломлённый и дезориентированный, прислушиваясь к крикам и глядя на рабов, которые умирали пачками, пытаясь вырваться из пещеры. Их убивали без усилий. Веки отяжелели, и его поглотила тьма. Он оплакивал свои неудачи, свою неспособность отомстить за племянника, свою смерть от рук невежественных варваров и своё бессилие, из-за которого он не смог уничтожить всех врагов до единого. Одинокий вздох сорвался с его губ, наполненный единственной мыслью:
– Далеко не совершенный конец.
http://tl.rulate.ru/book/591/150445
Готово:
