Будильник на телефоне прервал его размышления. Дойл машинально набил карманы всем тем хламом, который считал жизненно необходимым. Особое внимание уделил пауэрбанку — если телефон снова сдохнет, надо быть готовым его «реанимировать». Заодно проверил заряд… и из горла вырвался беззвучный рык: батарея едва дотянула до двадцати процентов. Быстрая зарядка, говорили они. Ага, конечно. Раздражённо подключив телефон к пауэрбанку, он сунул всё обратно в карман.
— Ну и ладно. Без подкастов по дороге обойдусь. Мог бы зарядить в машине, но ради десятиминутной поездки — слишком много возни.
До работы оставался всего час. Ехать — максимум десять минут, но он любил приходить заранее, чтобы немного «переключиться». Последняя растяжка, и он натягивает свою дурацкую рабочую рубашку. Выходя из дома, замечает, что ветер сегодня какой-то безумный, а свет странно красноватый. Поднимает взгляд — всего лишь облака закрыли солнце. Даже не полноценная пасмурность. Кому-то такое не нравится, а вот Дойл обожал дни с плотной облачностью.
В машине он нажимает кнопку запуска. Ну да, конечно, не всё так просто. Машина досталась ему по наследству от родственника и заводилась с кнопки — при условии, что в брелоке не села батарейка. Он слишком долго возится с ключами, прежде чем догадаться отстегнуть ремень. В общественном месте он уже не позволяет себе вслух комментировать свою жизнь, поэтому ворчит мысленно: «Ладно, хотя бы можно вставить брелок в слот и завести вручную. И это была последняя запасная батарейка…»
Он вставляет брелок. Машина заводится сразу.
Шутка.
Сначала — минута таких звуков, от которых сердце проваливается куда-то в пятки. Конечно, именно сегодня. «Мне сейчас только счёта за ремонт не хватало. Да, мама бы помогла… но я не могу вечно бежать к ней при каждой проблеме».
В конце концов двигатель оживает, и он выезжает со двора. Дорога удивительно свободная, так что до работы он добирается всего за восемь минут.
Выйдя из машины, он быстрым шагом направляется к зданию, опустив голову. Лёгким оказался не только трафик — клиентов тоже почти не было, поэтому он без лишних остановок добрался до комнаты отдыха. Обычно его игнорируют, если он в наушниках, но сегодня этой защиты не было. Проскальзывая в служебную зону, он старается двигаться максимально незаметно. Несколько коллег решили не выходить на смену без предупреждения, а Дойл совершенно не хотел начинать раньше времени. Если бы попросили — он бы согласился. Его готовность подменять других давно обеспечила ему хорошую репутацию у руководства. Но сегодня «коучем» была Карен, как он и предчувствовал. Мосты жечь он не собирался, но и добровольно вызываться — тоже.
В комнате отдыха никого не оказалось. Обычно там и не бывало многолюдно. Он так и не решил, нравится ему это или нет. Из-за странного графика редко бывало больше пары человек одновременно. Его интровертной натуре это вполне подходило. Плюс никто не включал этот чёртов телевизор — на перерыве он ненавидел его больше всего. Там всегда крутили либо новости, либо мыльные оперы, либо спорт. Он и так телевизор не смотрел, а это были вообще его наименее любимые варианты. С другой стороны, все эти офисные клише с разговорами у кулера или совместными обедами иногда казались заманчивыми.
Первым делом он выключает телевизор — тот, как обычно, работал сам по себе. Потом замечает, что сегодня нет гигантской коробки с пончиками. Уже плюс. Устроившись на «золотом» месте рядом с розеткой, он подключает телефон. Истории сами себя читать не будут.
Время летит слишком быстро. Гораздо быстрее, чем ему хотелось бы. И вот уже пора спускаться вниз. Формально — не совсем вовремя. Система учёта позволяла пробить начало смены на пару минут позже без отметки «опоздание». Ему не нравилось так этим пользоваться… но, опять же, сегодня Карен.
За несколько мгновений до нужного времени он стоит за углом от терминала. Телефон в руке, взгляд прикован к секундомеру. Когда остаётся меньше минуты, он делает шаг вперёд.
Разумеется, терминал не принимает его отпечаток с первого раза. Впрочем, именно поэтому он и оставил себе небольшой запас по времени. Со второго — тоже отказ. Тогда он достаёт своё «секретное оружие». С третьей попытки система наконец пикает — принято. Правда, не большим пальцем. Указательным. Да-да, отпечаток большого пальца, но срабатывает он именно на указательном. Когда-то он случайно это обнаружил, и с тех пор этот трюк ни разу его не подвёл. Коллегам он об этом рассказывал — смеялись все. Особенно потому, что ни один другой палец вообще не работал. Просто одна из тех странных мелочей, которые случаются в жизни.
Стоит терминалу пискнуть, как рядом появляется Карен. Она уже собирается открыть рот и спросить, почему он опоздал, но свет в помещении резко тускнеет. Карен ругается и винит ветер. Они ждут — освещение возвращается. Дойл уже хочет пожать плечами, как лампы снова гаснут. Лично его это бы вполне устроило — можно было бы развернуться и пойти домой. Свет вспыхивает снова, но почти сразу гаснет ещё быстрее. Один из сотрудников, подходящий к Карен с вопросом, начинает отсчёт на пальцах. На нуле слышится характерный рёв генератора. Включаются лишь самые необходимые лампы.
http://tl.rulate.ru/book/55839/12734945
Готово:
