Чем больше создания этого мира получают, тем больше они склонны к расчетам.
Когда у них еще нет чего-то, они все еще могут думать, что это возможно обрести. Но стоит лишь им что-то получить, как они уже не готовы так легко отпустить то, что у них оказалось в руках. Они рассчитывают на небо, на землю, и в итоге попадают в ловушку собственных вычислений.
Однако в этом мире есть нечто, что невозможно рассчитать — это чувства.
Мэн Сяони всегда считала, что как свободная и независимая Асура, она вообще не нуждается в расчетах. Она вышла из Желтой реки, следуя по пути Небес, и именно этот путь создал один из Шести Путей, породив легендарный народ Асур.
Какое выдающееся достижение!
Если бы Нюйва не стала святой до нее, а Хоуту не превратилась в Владычицу Реинкарнации, Мэн Сяони, родившаяся в подземном мире и скрывавшаяся там, могла бы стать существом с заслугами святого.
Но мир непредсказуем. Мэн Сяони нашла маленького феникса. С тех пор она надеялась, что этот феникс вырастет здоровым и счастливым. Но вскоре она узнала о предопределенной гибели своего рода. И как бы она ни пыталась избежать расчетов, все, что у нее было, даже то, что она не держала крепко в руках, начало ускользать одно за другим.
Как же она могла смириться с этим?
Этот маленький феникс, с тех пор как она его нашла, смотрел на нее с неясным стремлением к жизни, а затем полностью доверился ей. С течением времени его глаза все больше наполнялись эмоциями, и теперь он даже готов был защищать ее от любых бедствий. Из невзрачного, облезлого птенца он превратился в великого феникса, чьи пылающие крылья могли осветить целый небосвод.
От «Я хочу жить» до «Я готов умереть ради тебя».
Мэн Сяони чувствовала, как ее сердце размягчается все сильнее.
Она посмотрела на Гуйфэна:
- Не до такой степени.
Пока она рядом, они не окажутся в столь ужасном положении.
Мэн Сяони повернулась и взяла Гуйфэна за руку:
- Пойдем, мы ведь пришли сюда, в Шэньнунцзя, чтобы отдохнуть, так давай же насладимся отдыхом.
Гуйфэн молча следовал за ней, позволяя ей вести его.
Шэньнунцзя славилась своей природной красотой. Красотой, которой просто не передать словами. Небо и земля словно были сотканы из разных красок, ни одно из них не доминировало над другим. Это была столь великолепная природная живопись, что даже Мэн Сяони со своим скромным литературным талантом не смогла бы ее описать.
Они с Гуйфэном постепенно ушли от толпы, направляясь туда, где почти не было следов людей.
- Ночуем здесь, как придется.
Небо станет им одеялом, а земля — постелью. Они будут смотреть, как солнце восходит и заходит, а ночью — как вращаются звезды. Это могли позволить себе лишь такие существа, которым не нужно было заботиться о комарах, змеях, диких зверях или птицах, и которые не требовали никаких приготовлений.
Мэн Сяони вела Гуйфэна к укромному месту, пока они не достигли вершины горы, не слишком далеко от их завтрашнего пути.
С высоты можно было увидеть огромные просторы озер. Озера были настолько красивы, что казались фальшивыми фотографиями; над водной гладью птицы скользили в полете, вылавливая рыбу, а вокруг простирались густые леса.
Зимой здесь краски были не такими яркими, как весной или летом, но все равно оставалась некая захватывающая дух красота.
Мэн Сяони указала на одно из более крепких деревьев:
— Тебе нравится это дерево?
Гуйфэн поднял взгляд и посмотрел на огромное дерево перед собой.
Оно не отличалось правильной формой. Вероятно, дерево испытало много трудностей, но, к тому же, ему и повезло — оно оказалось идеальным для того, чтобы вить на нем гнездо. Когда-то, возможно много лет назад, в него ударила молния и рассекла ствол пополам, но вместо того, чтобы уничтожить его или сжечь, она дала ему обрести новую форму. Две половины его ствола, словно получив достаточно пространства, переплелись между собой и продолжили расти, как будто следуя собственной хаотичной логике. И в результате в этом было что-то, напоминающее древо Вутонг у вулкана в Подземном царстве.
Хотя отличия все же были.
То древо у Подземного царства было создано собственноручно Мэн Сяони — оно защищало от ветра и дождя и имело особую эстетическую ценность, присущую только Асуре.
Асуры известны как воины, но кто сказал, что женщины среди них не могут быть красивыми? Они с рождения понимали разницу между прекрасным и безобразным.
Но это дерево после удара молнии все-таки выглядело немного перекошенным. Оно не образовало пустого дупла, а превратилось в причудливое углубление, напоминающее кресло, с изогнутым и сломанным стволом посередине. Можно было только гадать, возможно, кроме молнии, оно еще пережило удары диких животных.
Разумеется, по возрасту и размеру это дерево не могло сравниться с древом у вулкана.
На ветвях уже было гнездо, но в нем не было ни яиц, ни птенцов, что казалось немного странным.
Гуйфэн не испытывал к этому дереву особой привязанности, но и не мог сказать, что оно ему не нравилось:
— Вполне сойдет.
Мэн Сяони кивнула, «вполне сойдет» значило, что ему не было противно:
— Тогда переночуем здесь, а завтра вечером пойдем к вершине Шэньнуна. Там построим несколько красивых домов.
— Хорошо, — коротко ответил Гуйфэн.
Он замолчал на мгновение, а затем добавил:
— А здесь дом построю я.
Мэн Сяони посмотрела на него. Гуйфэн пристально разглядывал дерево с серьезным выражением.
Мэн Сяони улыбнулась:
— Хорошо. Тогда я пойду за грибами, к вечеру приготовлю грибной суп и что-нибудь сварю.
Гуйфэн молча кивнул.
Они сразу же разошлись по своим делам.
Шэньнунцзя была богата природными ресурсами, а грибы здесь находились повсюду. Можно сказать, что стоило только взглянуть на любой влажный уголок, и там сразу же можно было выкопать целую россыпь грибов.
Некоторые грибы можно есть, а некоторые — нет. Чем ярче их цвета, тем меньше вероятность, что они съедобны. Основное правило выживания в дикой природе гласит: то, что выглядит красиво и может выжить, чаще всего не принесет ничего хорошего.
В дикой природе красивые вещи либо ядовиты, либо опасны. Это естественный процесс биологической эволюции — чтобы выжить, необходимо приспосабливаться.
Когда Мэн Сяони собирала грибы, она, конечно, выбирала только те, что выглядели совсем непривлекательно — белые или серые. Она предпочитала хорошо известные виды, такие как шампиньоны, вешенки, травяные грибы и прочие.
— Ах, хорошо, что взяла с собой перец чили, — пробормотала Мэн Сяони, ощупывая свой карман и найдя там смесь из перца чили и сычуаньского перца. Удовлетворенная, она продолжила собирать грибы.
В лесу появилась девушка, собирающая грибы, а также маленький феникс, строящий дом. Гуйфэн осмотрел окрестности и наугад выбрал несколько деревьев, которым было по несколько десятков лет. Без труда он срубил их и превратил в доски, которые ему были нужны.
Он многое умел: разводить огонь, призывать стаи птиц, использовать огонь для выработки электричества, пугать обитателей подземного мира… Но среди этих умений не значилось строительство домов.
Он никогда этому не учился.
Фениксы, конечно, умеют строить гнезда, но знаний о строительстве домов в их наследии не было.
Гуйфэн снова осмотрелся, убедился, что Мэн Сяони ушла далеко, занятая сбором грибов, и достал телефон.
На экране телефона дружелюбно светилось: «Нет сигнала».
Гуйфэн: «…»
Современные технологии людей, как оказалось, не так уж далеко шагнули. Даже Шэньнунцзя не полностью покрыта сетью. Сейчас он не может искать информацию.
Гуйфэн мысленно осудил проблему слабого покрытия интернета у людей, убрал телефон и посмотрел на доски у себя в руках.
«Всего лишь дом», — подумал он. Разве может феникс не справиться с таким делом?
Он решил сразу приступить к делу. Под его командованием доски с грохотом начали собираться в некое подобие конструкции.
Получилось нечто квадратное, что можно с натяжкой назвать комнатой. Однако ее размеры были слишком малы. Двум людям там точно не поместиться.
Гуйфэн добавил немного силы, пытаясь подогнать доски. Квадратная комната слегка покачнулась.
Гуйфэн: «…»
Между досками не было никакого клея, и стоило ему ослабить хватку, как эта конструкция тут же развалилась бы.
«Как же люди строят дома? Кажется, они теперь используют кирпичи? А как насчет деревянных домов?»
Гуйфэн задумался и бросил взгляд на окружающие лианы.
И вот уже пучок лиан был вырван с корнем и с бешеной скоростью обвил доски, которые вот-вот могли рассыпаться.
Гуйфэн выбрал еще несколько новых досок для сборки, стараясь сделать эту маленькую хижину побольше. Казалось, что крыша должна быть остроконечной — плоская выглядела неэстетично... Гуйфэн решил попробовать изменить ее.
В этот момент Гуйфэн строил дом так же умело, как когда-то Мэн Сяони пыталась возвести дом под горной башней. Тогда результат ее работы был настолько ужасен, что сейчас Мэн Сяони точно бы не признала это своим творением. Слишком уродливо.
Время медленно тянулось.
Мэн Сяони заметила, что в лесу было много лиан. Она быстро сплела несколько мешков, чтобы сложить в них грибы, которые собрала.
Раньше Мэн Сяони не умела плести. Это умела ее мать.
В прежние времена у людей не было денег на готовую одежду, и большинство покупало пряжу или ткань, учась шить дома у старших. Мать Мэн Сяони даже вязала для нее свитера и рассказывала, как в детстве ее мать шила ей подошвы для обуви.
С улучшением экономической ситуации по всей стране стали появляться магазины одежды, и рукоделие матери Мэн Сяони, которая когда-то вязала свитера каждый год, постепенно сошло на нет. Сначала это стало происходить через год, а потом и вовсе прекратилось.
Мэн Сяони освежила в памяти эти воспоминания, и теперь смогла сплести простой мешок для грибов.
Возвращаясь с полным мешком грибов, Мэн Сяони с воодушевлением готовилась увидеть пригодный для жилья дом на дереве. Она шла по знакомому пути, но внезапно остановилась.
Выражение ее лица стало неуловимо странным, когда она увидела перед собой пространство, которое стало немного более открытым, и «маленькую хижину», прикрепленную к скрученному стволу дерева.
Теперь ее поход за грибами казался ей слишком наивным.
Хижина стояла криво из-за неустойчивого фундамента. На крыше была попытка сооружения остроконечной верхушки. Лианы, криво и неровно обвившиеся вокруг всех углов хижины и крыши, с трудом удерживали доски на месте. У хижины была дверь, но она как будто застряла в проеме, и Мэн Сяони даже не знала, как ее открыть.
Эта дверь не была соединена с домом, и зазоры по краям создавали ощущение, что единственный способ войти — это либо выбить дверь ногой, либо выломать ее.
Самое ужасное — в хижине не было окон.
Все стены были наглухо запечатаны, а дверь, если ее вообще можно так назвать, вызывала сомнения в своей функциональности. Про художественную ценность и речи не шло — это был абсолютно бесполезный дом на дереве.
Гуйфэн, держа в одной руке лиану, а в другой доску, старался исправить нечто невообразимое.
Увидев возвращение Мэн Сяони, он даже не поднял головы и сказал:
— Подожди немного.
Мэн Сяони потеряла дар речи: «…»
Она не была уверена, что ожидание решит их проблемы с ночлегом. Опасность проживания в этой хижине была выше, чем просто остаться без крова. Найти пещеру для ночлега было бы безопаснее, чем этот домик.
Мэн Сяони осторожно предложила:
— Может, сначала поужинаем?
Гуйфэн, не поднимая головы, продолжал обматывать доски лианами:
— Я смогу. Почти закончил.
Мэн Сяони тяжело вздохнула: «…»
Нет, она не могла!
Она точно не хотела ночевать в этой штуке!
http://tl.rulate.ru/book/54677/4810578
Готово:
