Глаза Нин Нин сверкнули, когда она спросила:
— ...Могу ли я по-прежнему доверять вам?
— Конечно, зачем мне лгать тебе? — заверял деревенский староста, в спешке произнеся клятву и кучу успокаивающих слов, но Нин Нин не ждала его ответа.
Она перевела взгляд на юношу в зеленой одежде, стоявшего позади него.
— Конечно, ты можешь мне доверять, — под свирепой маской раздался легкий смех. — ...В конце концов, ты моя единственная внучка.
Хотя она уже давно догадывалась, услышав ответ, Нин Нин все же не могла не удивиться.
— В первую очередь, я должен был больше заботиться о тебе, учить тебя ходить, садить тебя на плечи, чтобы ты смотрела на поле цветов канолы – жаль, что я слишком рано превратился в человека в маске, — юноша в зеленой одежде рассмеялся. — ...Но даже после того, как я превратился в человека в маске, я не смог отпустить вас.
Закончив говорить, он подошел к деревенскому старосте.
Староста не успел ничего понять, как Нин Цин внезапно схватил его за бороду.
— Ах! — деревенский староста вскрикнул от боли. Дверь позади него внезапно открылась, и в нее вбежали два его сына.
— Папа, что случилось?
— Все хорошо, все хорошо, — деревенский староста ущипнул себя за бороду, затем впал в мгновенное оцепенение.
На него подули. Он не знал, ветер ли это или кто-то дунул на него.
Пушок на лице обдувался, и тоже испытывали его сыновья. Они коснулись лиц и подумали, что это смешно, но деревенский староста, напротив, позеленел.
Он внезапно развернулся и побежал. Два сына обменялись вопросительными взглядами и бросились за ним, причем тот, кто уходил последним, не забыл запереть дверь.
Они догнали его в гостиной и увидели, что староста держит толстый заварочный чайник, из которого наливает себе чай.
В чашку попало едва несколько капель чая, пока остальная часть стекала на стол, после чего непрерывно капала с угла стола.
— Папа, в чем дело? — старший сын взял чайник из его рук и налил ему чай.
Второй сын помог деревенскому старосте сесть. Он взял чашку дрожащими руками, сделал два глотка и сказал:
— В доме есть лишний человек.
Оба сына обменялись взглядами, один из них засмеялся.
— Папа, ты не слишком устал в последнее время?
Деревенский староста вытер лицо, затем посмотрел на несколько прядей белой бороды на своей ладони и пробормотал:
— Когда я говорил, кто-то вдруг вырвал прядь моей бороды...
— Это сделал Нин Нин? — старший сын нахмурился. — Разве это не слишком? Ты же ее старший.
— Это не она, — деревенский староста деревни смотрел на свою ладонь, тихо говоря, — Но если это не она, то кто еще может быть?
Он вдруг поднял взгляд на двух сыновей, его глаза странно сверкнули.
— Это Нин Цин.
В тот момент, когда его голос затих, снаружи дома завопила кошка, трое одновременно вздрогнули, под ярким светом каждый из них побледнел.
— Как это может быть? Он давно умер, хахахаха... — младший сын выдавил из себя смешок, пытаясь оживить атмосферу.
Старший сын прервал его смех фразой:
— Что если он превратился в человека в маске?
Смех резко прекратился, все замолчали.
— ...Это невозможно, — внезапно сказал деревенский староста, — Если есть привратник, то люди в масках не могут выйти из кинотеатра, более того...
Подрагивающей рукой он схватился за младшего сына, пока вставал. Он медленно подошел к окну, открыл его и выглянул наружу.
Стояло глубокая ночь, но округа не затихала. Обычно в это время в деревне было так тихо, что даже собаки не лаяли. Но сегодня все иначе. В каждом доме горел свет, на улицах ходили люди, и это заставляло собак, почуявших чужой запах, безостановочно лаять. Все потому, что люди не могли уснуть из-за волнения, вызванного завтрашней церемонией поклонения предкам.
— ...Даже если он вернется сюда в маске, разве мы не проведем церемонию поклонения предкам? — бормотал деревенский староста, — Тогда ему даже не придется ничего делать, толпа съест нас живьем...
Прошла ночь.
На следующий день погода оставалась ясной, без ветра и туч, это хороший день для церемонии поклонения предкам.
От дверей дома деревенского старосты стояли люди, на улице совсем не хватало места. Все выглядели взволнованными. Одна мать гладила по голове своего ребенка.
— Не волнуйся. На этот раз ты обязательно поступишь в Пекинский университет.
Победитель крупной лотереи, ставший бедняком, звонил бывшей девушке:
— Сяо Мэй, если я снова выиграю в лотерею, ты вернешься ко мне?
Известный человек, который постоянно появлялся на телевидении, в одиночестве сидел в машине. Перед началом церемонии поклонения предкам он раскрыл небольшую книгу, в которой записывал жизненный опыт за последние десять лет. Он перелистал до нужной страницы и прочитал ее.
Он жаждал перемен, жаждал возвращения, жаждал улучшения... Бесчисленное множество людей возлагали свои надежды, они возлагали их на то, что находилось за дверью.
Дверь со скрипом открылась.
Вышел деревенский староста, опираясь на трость. Он оделся в новый ханьфу с вышитым словом «блаженство» и надел маску обезьяны долголетия. Снизу маски свисала вырезанная из дерева борода, под подбородком также виднелась белая борода. Он медленно посмотрел на людей у входа и вдруг повернулся, показывая стоящую за ним маску.
Свирепые и ужасающие клыки.
— Приветствуем, владелец! — громко крикнул деревенский староста.
— Приветствуем, владелец! — мать обняла своего сына и закричала.
— Приветствуем, владелец! — крикнул обедневший победитель лотереи.
— ...Наконец-то она здесь, — вздохнув, известный человек закрыл книгу и вышел из машины.
Опущенная маска медленно подняла голову и показала пару ледяных глаз.
Эта пара глаз медленно оглядела людей слева направо, рассматривая фанатичные лица, а затем вздохнула.
— Пойдем, владелец, — деревенский староста жестом приказал ей идти вперед.
Две женщины в масках тут же подошли к Нин Нин, держа ее за левую и правую руки. Нин Нин пожала плечами, стряхнула их руки и сказала:
— Я пойду сама.
Она переступила порог, золотой колокольчик на ее лодыжке звенел, а алое платье волочилось по полу. Шаг за шагом, словно пленница, она шла в направлении зала предков.
Сцена перед залом предков была уже давно готова.
Еще пустая сцена с расставленными перед ней деревянными резными стульями.
Люди в масках расхаживали между стульями, и с первого взгляда это удивительно походило на кинотеатр Жизни.
До начала спектакля оставалось еще некоторое время. Люди заранее прибыли в зал предков для совершения молитв. За клубами белого дыма скрывались таблички предков с написанными именами. Деревенский староста по очереди представлял их.
— Это предок моей семьи, он был чиновником третьего класса в династии Цин, его дочь стала наложницей во дворце.
— Это старый господин семьи Ву, он был богатым человеком в республиканскую эпоху.
— Это...
Когда присутствующие поставили свои благовония, деревенский староста возглавил людей, чтобы они опустились на колени и помолились.
— Предки, благословите нас. Мы, жители деревни Нин, никогда не перестанем поклоняться вам. Благословите нас талантливыми людьми в каждом поколении...
Все молились, кроме Нин Нин. Толпа странно смотрела на нее. Она посмотрела на свое окружение и спросила:
— Почему я не вижу своих предков?
— Это здесь, здесь, — деревенский староста подвел ее к углу. В пыльном месте стояло несколько одиноких табличек. Перед другими табличками лежали благовония, только у этих нескольких табличек кадильницы оказались пусты.
— Что они совершили? — спросила Нин Нин, — Они были чиновниками или наложницами?
— Ничего, — ответил деревенский староста, — Люди из семьи Нин равнодушны к миру и не склонны к борьбе, каждое поколение до старости оставалось в деревне...
— Это странно, — Нин Нин прервала его. Она посмотрела на плохо закрепленные таблички предков. — Все предки ушли в мир, чтобы вернуться со славой, только мои предки умерли в родной деревне?
— У каждого свои устремления, — объяснил деревенский староста, — Не всем нравится жить в мире.
Нин Нин на мгновение посмотрела на него, а затем прямо сказала:
— Они все мертвы, можешь говорить все, что хочешь.
Деревенский староста никак не отреагировал. Он подождал, пока Нин Нин уйдет, затем подал сигнал старшему сыну и тихо сказал ему:
— Скажи Нин Юрен, пусть готовится.
Старший сын удивленно сказал:
— Нин Юрен? Она совсем не подходит на роль владельца, разве человек из семьи Ли не сказал об этом? Она уже давно вошла в кинотеатр Жизни, кроме того, в ее теле уже имеются признаки разрушения. Скорее всего, скоро она станет человеком в маске. Такую, как она... даже нельзя считать живым человеком, она уже полумертва.
— По крайней мере, она послушна, — сказал деревенский староста, глядя на спину Нин Нин. — У меня плохое предчувствие. Хорошо, если ничего не случится, но если что-то пойдет не так... по крайней мере, у нас есть запасной вариант.
Бьют барабаны и гонги, звучат пипа и сона.
После поклонения предкам настал черед торжественного обеда. Все уже давно было готово, за лучшим столом сидела Нин Нин. Ей даже не требовалось двигать палочками, люди рядом с ней боролись за то, чтобы дать ей еду, они даже хотели накормить ее.
Нин Нин махнула рукой, показывая, что ей это не нужно, она обратилась к одному из людей, улыбаясь:
— Ты так хорошо знаком с ними, возможно ли, что твой предок - человек из деревни?
Ли Бо Юэ оглянулся и улыбнулся.
— Это действительно так.
Группа детей в масках засмеялась, проходя мимо него. Услышав их разговор, один из них остановился, поднял голову и сказал:
— Так и есть! Я слышал, как мой отец сказал, что ты из семьи Ли, ты - экзорцист.
Остальные дети с криками бросились за ребенком. Они оставили их двоих и убежали.
Нин Нин уставилась на Ли Бо Юэ. Он пожал плечами.
— ...Кажется, мой отец из этой деревни. У него есть друг по имени Пэй Сюань. Они вдвоем все время изучали сверхъестественные вещи - кинотеатр Жизни, Оперный театр Жизни, привратников, людей в масках... В конце исследования Пэй Сюань украл у моего отца маску, добрался до деревни и выдал себя за него.
В этот момент Нин Нин заметила, что на нем нет маски.
Среди людей в масках он казался бельмом на глазу. Время от времени кто-нибудь подходил и напоминал ему. Он так разозлился, что нехотя достал маску из портфеля. Он надел ее наискосок, еще больше выделяясь среди людей в масках, которые носили свои маски правильно.
— Ты веришь, что кинотеатр Жизни существует? — спросила Нин Нин.
— ...Только мой отец и Пэй Сюань могут поверить в такое, — Ли Бо Юэ преуменьшил значение. — О, это не так. Похоже, что сейчас в это верит довольно много людей... включая твою маму.
Нин Нин посмотрела вниз, ее глаза сверкнули.
— Ты не веришь в это? — она подняла голову и спросила.
— Не верю, — Ли Бо Юэ откинул маску, закрывавшую лицо, и насмешливо сказал, — Напротив, я хочу увидеть, где находятся призраки. Если они действительно существуют, то я, как экзорцист, возьму на себя ответственность и уничтожу их.
Нин Нин посмотрела в сторону. Она глядела на поющих и танцующих жителей деревни и думала: «Разве призраки не здесь? Разве призраки не в сердцах этих людей?»
— Уже поздно, — деревенский староста поднял чашу с вином и встал. — Пейте и вместе вступим на сцену!
— О!!!
Толпа очень долго ждала, когда он это скажет. Все сидящие встали, допивая вино из чаш. Некоторые из них опустили чаши, некоторые смело разбили чаши. Они оставили после себя недоеденный суп и недопитое вино и направились к сцене.
В масках инь-янь и с музыкальными инструментами в руках выступали музыканты пьесы. Они стояли и сидели по бокам сцены.
Под сценой сидели посетители без масок. Один за другим они рассаживались, заполняя все места. Они синхронно повернули головы.
Группа людей в масках разной формы и белых одеждах, образовав длинную линию, аккуратно шла по бокам от сидящих людей. Один за другим они выходили на сцену. Донг. Барабанщик размахивал руками и бил в барабан в такт шагам. Это прозвучало как гром - донг, донг, донг.
Началось представление <<Оперный театр Жизни>>.
Донг, донг, донг.
Нин Нин посмотрела на небо:
— Эй, похоже, сейчас грянет гром.
Только что стояла такая хорошая погода. Но теперь поднялся ветер, облака рассеялись, большие темные тучи пронеслись над головой, закрывая небо. Старший сын склонился к уху старосты и спросил:
— Что нам делать?
Староста посмотрел на небо и покачал головой.
— Продолжайте.
Так, среди бушующих ветров, барабанщик продолжал бить в барабан. Донг, донг, донг. Донг, донг, донг. Под звуки барабана двенадцать танцоров опустились на колени перед Нин Нин, медленно подняв руки вверх и прижавшись лбом к земле. Казалось, они умоляли Небо о жизни, прося милости у Земли.
— Ах... — женщина вдруг выпрямилась, подняла голову и запела древнюю и дикую песню.
Под аккомпанемент песни двенадцать танцоров уже собирались встать с земли, но были ошеломлены, когда посмотрели вверх.
Стук, стук, стук...
К ним приближалась пара ног.
Маска смотрела на них сверху вниз.
Свирепые и ужасающие клыки.
Это Нин Нин!
Пение прекратилось, танцоры переглядывались друг с другом, среди зрителей раздавались шепотки. Деревенский староста нахмурился и сказал старшему сыну:
— Что происходит? Они даже не могут за ней уследить! Быстро уберите ее со сцены... Подожди…
Нин Нин не стала портить церемонию поклонения предкам. Она просто стояла на сцене, заложив одну руку за спину, а другой рукой делая жест, чтобы двенадцать танцоров подошли к ней. Затем она повернулась и ушла, не обращая внимания на то, последовали они за ней или нет. Она покинула сцену и вернулась на свое место. Она приложила одну руку к своей маске и снова вернулась к игре.
Старший сын вздохнул с облегчением.
— Пойду позову кого-нибудь присмотреть за ней, чтобы она никуда не ушла.
Чья-то рука крепко схватила его за запястье. Он посмотрел вниз и увидел деревенского старосту с пристальным взглядом, устремленным на сцену.
— Кто научил ее этому? — в голосе деревенского старосты звучал страх. — Откуда она знает эту часть танца Нуо?
Старший сын на мгновение опешил, он бросил взгляд на Нин Нин.
Кроме него, было много людей, которые не обращали внимания на сцену, а смотрели на Нин Нин, особенно старые жители деревни. Молодые жители деревни никогда не видели полной версии танца Нуо, максимум слышали о нем от старших... Они слышали, что семья Нин участвовала в той версии танца Нуо... Страна распалась, люди были вынуждены покинуть свои дома, двенадцать семей безрезультатно молили небо и землю, и только проходящий юноша пожалел их и спросил, не хотят ли они последовать за ним.
Этот юноша называл себя владельцем — владельцем Оперного театра Жизни.
Сначала его не волновали жизни этих людей. Он просто небрежно протягивал руку помощи, как бросают веточку муравьям в воде или дают манту голодному щенку.
Не обращая внимания, как Нин Нин в данный момент.
Появившись на сцене лишь на мгновение, она с видом превосходства вернулась на свое место, подперев щеку одной рукой.
Но она не покидала сцену.
Люди в масках на сцене, люди в масках вне сцены - люди на сцене были частью представления, люди вне сцены также были частью представления. Посторонние люди не знали, что танец Нуо под названием <<Оперный театр Жизни>> на самом деле включал в себя всех на сцене и вне ее.
Вся деревня являлась сценой.
— Кто сказал ей так играть? — старик смотрел на Нин Нин и тихо спросил.
Нин Нин молча села на стул.
— Начнем, — невидимый юноша встал рядом с ней. Он улыбнулся и сказал ей, обращаясь к зрителям, — Все началось с семьи Нин, все закончится семьей Нин... Давайте закончим << Оперный театр Жизни>>.
http://tl.rulate.ru/book/52113/2962232
Готово:
