Хотя он и говорил по телефону со светом своей жизни, Аарон не почувствовал облегчения. Было очевидно, что она плакала, и он знал – виной тому он сам.
Значит, теперь она ненавидела свадьбы? Что ж, ей ненавистно было быть замужем, и тут ему некого винить.
Заговоры его отца и Лейси, конечно, сыграли свою роль, но в конечном итоге ее несчастья были вызваны тем, как он обращался с ней. Аарона не заботило то, чего она хочет — он даже не спрашивал.
Килли всегда казалась такой удивленной, когда он замечал или запоминал что-то, касающееся ее. Неужели он действительно был таким бесчувственным тогда? Видимо, да. Это было ненамеренно; он просто не привык обращать внимание на чувства других.
Она была прямолинейна с самой их встречи; он предполагал, что если что-то не так, она ему скажет. Он не умел читать мысли. Как он мог знать, что она чувствовала, если она никогда ничего не говорила?
Позже, спустя годы размышлений и терзаний над каждым неудачным взаимодействием, Аарон осознал, что она молчала, потому что хотела доказать, что достойна называться миссис Хейл. Она не хотела показаться нытиком, который не может со всем справиться.
Если бы он знал тогда то, что знает сейчас… он бы предпочел переехать на другой конец света и начать всё с чистого листа, чем остаться и иметь дело со всеми этими ужасными людьми в Нью-Йорке сразу после свадьбы. У них появилось бы время и пространство, чтобы поработать над отношениями, пока не стало слишком поздно.
Тогда мысль об отъезде ему даже не приходила. Его воспитывали как будущего генерального директора «Хейл Инвестментс», и именно этим он собирался заниматься. В конечном итоге этот образ мыслей стоил ему всего. Он стал генеральным директором, но это было всё – у него не осталось ничего другого.
У него до сих пор ничего не было. Обида Килли коренилась глубоко.
Сердце Аарона сжалось при воспоминании о ее дрожащем голосе. Сколько именно слез она пролила из-за него за эти годы? Память о ее рыданиях в ночь выпускного, когда она была под действием наркотиков, теперь преследовала его, ведь он знал, что речь шла именно о нем.
Она умерла, думая, что он её не любил. И было тем больнее, что она всё равно ему не верила. Должен был быть способ убедить её, что его чувства появились не из-за чувства вины. Они всегда были где-то глубоко внутри.
Он не был романтиком и никогда толком не выражал свои мысли словами. И поступков тоже было недостаточно.
Что он вообще сделал для неё? Аарон проводил с ней довольно много времени до тех пор, пока работа не поглотила его жизнь после свадьбы. Вот, пожалуй, и всё. Казалось, ей нравилось такое времяпрепровождение, но он точно знал, что больше всех от её присутствия выигрывал он сам.
Эгоист. Он всегда был эгоистом. Любой проблеск заботы с его стороны тогда скрывался за грубыми словами.
Использовал ли он хоть раз фразу «Я люблю тебя»? Он не мог вспомнить. Неудивительно, что она ему не поверила.
Но что-то не сходилось. Зачем Кили вообще вышла за него, если не верила в его любовь? Должно быть, в какой-то момент она почувствовала его чувства, даже несмотря на отсутствие пышных слов.
Он попытался вспомнить. Что тогда убедило её в его любви? Если бы он знал, то смог бы повторить это.
На ум пришло одно воспоминание, случившееся осенью после того, как они начали встречаться. Кили затащила его на яблочный сад в часе езды от Бостона, потому что никогда там не была и думала, что это будет весело.
Её светлые волосы были заплетены во французскую косу, на ней была красная клетчатая фланелевая рубашка, джинсы и кроссовки.
Её восторг был как у маленького ребёнка рождественским утром. Тогда он недоумевал, что такого особенного в том, чтобы собирать яблоки самому, но передумал, когда она испекла из них яблочный пирог с нуля.
– Аарон! Кажется, на этом дереве есть хорошие яблоки; помоги мне!
Он растерянно огляделся. Как он, собственно, должен ей помочь? Все лестницы были заняты.
Заметив ящик под деревом, Аарон решил, что как минимум может подержать его для нее. Молча подняв ящик, он наблюдал, как она выкручивает яблоки, отделяя их от веток.
Килли сияла, когда заметила ящик в его руках, и его сердце трепнуло. Она всегда казалась самой красивой именно в такие моменты, когда улыбалась по-настоящему искренне.
Прошло около десяти минут, прежде чем ее внимание переключилось.
- Ого, там наверху какое огромное! Сейчас же полезу за ним. Посмотрите!
Посмотреть? Что она имела в виду? Он даже не успел спросить, потому что она уже ловко карабкалась по верхним ветвям дерева.
- Что ты делаешь? - спросил он ровно, хотя сердце его бешено колотилось. А вдруг она упадет? Он мог не успеть ее поймать!
- Тут самое великолепное яблоко, которое я когда-либо видела! Всего минутку.
Разве на табличке у входа в сад не было написано, что лазить по деревьям запрещено?
- Спускайся оттуда, нас сейчас выгонят.
- Расслабься, я почти достала, - уверенно ответила она.
Аарону все это не нравилось. Его девушка балансировала на сучке одной ногой, вытягиваясь за своей добычей. Он поставил ящик и подошел ближе к дереву.
Килли еще сильнее вытянулась и обхватила яблоко рукой в тот самый момент, когда ее нога соскользнула с сучка. Ветка распорола ей джинсы на колене по пути вниз. Все произошло так быстро, что она даже не вскрикнула.
Он бросился вперед и поймал ее за талию, прежде чем они оба рухнули на землю. Она оказалась частично поверх него, вытянула шею, чтобы встретиться с ним взглядом, и смущенно хихикнула, подняв яблоко.
- Я достала.
- Только ты могла рисковать жизнью ради яблока, - сердито проворчал он. Она напугала его до смерти. Вокруг было полно совершенно нормальных яблок, которые можно было достать без усилий.
Ее глаза заблестели.
- Я бы не сказала, что это был риск для жизни.
- Ты все равно поранилась. Это была глупость.
Аарон достал из кармана куртки тюбик антибиотической мази и лейкопластыри. Он привык носить их с собой после того, как провел достаточно времени с этим чересчур авантюрным ходячим бедствием, которое он любил.
Он протянул их ей и отвел взгляд. С кровью у него было не очень.
- Но со мной же все в порядке? Ты ведь подхватил меня, - сказала Кили, нанося мазь.
Она на это рассчитывала?! А что, если бы он опоздал на секунду? Она могла бы умереть!
- Ты нелепа, - проворчал он.
Она театрально захлопала ресницами.
- Ну же, ты же знаешь, что ллллюбишь меня.
Выражение его лица смягчилось, и он потянулся, чтобы мягко потянуть за конец ее косы, но ничего не сказал. Хотя ему следовало бы. Ему действительно следовало бы.
http://tl.rulate.ru/book/51160/6436660
Готово:
