Во Дворце Юйсянь Юаньши Тяньцзунь внезапно почувствовал лёгкое беспокойство. В его нынешнем состоянии даже Учителю не удалось бы скрыть от него тайный замысел.
Учитель сделал ход, и это было лишь сейчас, он это почувствовал.
Юаньши Тяньцзунь повернул голову и посмотрел на мальчика Байхэ, что стоял рядом: — Отнеси это на остров Цзинао.
Сказав это, Юаньши Тяньцзунь протянул руку, и в ней появился роскошный нефритовый скипетр «Три Сокровища», собирающий три силы — Неба, Земли и Человека, подавляющий землю, ветер, воду и огонь в небесах, время и пространство.
Мальчик Байхэ почтительно ответил: — Принимаю указ.
......
Когда Седрик покинул Дворец Юйсянь, он не направился к более близлежащей Пещере Огненного Облака, а первым делом отправился в Западный Рай. Святой, ведущий его, имел в своём распоряжении Три Девять Бедствий и Десять Бедствий, которые были сравнимы с теми, что были у святой Нюйва. Неприятностей было много, но самой большой из них была последняя, в Пещере Огненного Облака, дочь императора — Хань Янь.
Остальные девять бедствий и десять напастей он мог использовать по своему усмотрению. Даже если бы все они были уничтожены, святые не стали бы его сильно винить. Но с дочерью императора всё было иначе. Она не смотрела ни на лица монахов, ни на лица Будды. Если он не сможет внятно всё ей объяснить, ему может и не удастся забрать Ханьба из Пещеры Огненного Облака, разве что он действительно решит, что его окончательное просветление будет проходить в той самой Пещере Огненного Облака.
На самом деле, если подумать, это было не совсем невозможно. Конечно, главным условием было заранее получить Три Девять Бедствий и Десять Бедствий из рук святого Цзеинь, чтобы иметь возможность вести переговоры с императором Сюаньюанем.
Если другая сторона действительно откажется согласиться с ним в этом вопросе, тогда ему не останется ничего другого, как действовать безжалостно: сначала погрузить семью Сюаньюань в катастрофу, а затем выманить Хань Янь из Пещеры Огненного Облака.
Раз уж он зашёл так далеко, это был его единственный жалкий ход.
Скорость Седрика уже превосходила пределы пространства, но всего через несколько вздохов размышлений он уже оказался в Западном Раю.
На этот раз шаман не стал вводить Седрика в Западный Рай, а лишь вручил ему чашу для подаяний и сеть для ловли рыбы.
— Мой господин, Будда Амитабха велел передать вам, чтобы вы с толком использовали эти две вещи.
В чаше для подаяний лежали три «Девять Несчастий и Десять Бедствий», а сеть для ловли рыбы привела Седрика в некоторое замешательство. Неужто это та самая сеть, которой направляющий святой сплетал что-то возле Восьми Сокровищ Пород?
Изначально Седрик опасался, что направляющий святой собирается разобраться с ним, но теперь, когда тот сам вручил ему эту сеть, стоит ли её принимать?
Со вздохом Седрик принял и сеть, и чашу.
— Благодарю вас за доброту направляющего святого, переданную мне.
С этими словами призрак лазурного лотоса медленно растворился, вместе с Седриком, стоявшим перед ним.
Новобранец, миновав слои лесов бодхи, подошёл к Восьми Сокровищ Добродетели Пород и сказал принимающему святому в шафрановой рясе:
— Возвращаюсь по указу, тот Даосский Лорд уже принял два буддийских сокровища и ушёл.
В этот момент принимающий святой внезапно распахнул глаза, его брови нахмурились, выражая редкое замешательство.
Стоило ли ему впускать Седрика сейчас, или же почему он не впустил его тогда?
Возможно, для обычных людей это был всего лишь случайный выбор, подобный выбору между яйцами и паровыми булочками из холодильника этим утром.
Для них обоих это были просто случайные события, решённые в мимолётном порыве.
Но для святого это было иначе: каждое его слово и действие соответствовало пути небес, согласно природе, и после сделанного выбора ему было трудно усомниться в том, что он только что совершил.
— Откуда только что прибыл тот даос? — внезапно спросил направляющий святой.
— Я не знаю, — с подозрением ответил послушник, ошарашенный.
Ведущий святой, взглянув на юного монаха, переменыв прошлое и настоящее, телепортировался к Седрику.
— Прибывает из Дворца Юйсюй.
Направляющий святой кивнул: он понял.
Шами достиг просветления. Оказывается, даосский владыка прибыл из Дворца Юйсюй. Он не воспринял это всерьез, ибо заново обретя буддийское естество, вместе со святым перед ним, он взглянул в прошлое Седрика.
После ухода послушника ведущий святой привел в движение чётки.
Он и вправду не видел в Седрике ничего особенного, но теперь, когда Седрик стал суб-святым, даже если он не мог пролить свет на всё, что касалось Седрика, это не мешало ведущему святому подозревать, что что-то не так.
Даосский владыка Хуньцзюнь сделал ход, и один из источников указал на Дворец Юйсюй.
Ведущий святой быстрее задвигал чётками. На мгновение он растерялся, не зная, как принять решение.
— Амитабха.
Буддийское имя, звучащее подобно древнему колоколу, разнеслось по Западному раю.
...
Седрик, направлявшийся к Пещере Огненных Облаков, внезапно обернулся на Западный рай, отстоявший на бесчисленное расстояние. Лишь недавно он почувствовал нескрываемый, пристальный взгляд ведущего святого.
Точнее, ведущий святой вперился в него из «прошлого», произошедшего незадолго до этого.
Что это значит?
Не пустить его, а после того, как он ушёл, взглянуть на него в «прошлом»? С каких пор ведущий святой обрёл такую странную привычку?
Седрик, не сумев сразу разобраться, мог лишь временно подавить сомнения и продолжить путь к Пещере Огненных Облаков.
...
За пределами первобытного мира, в хаотическом космическом вихре, юноша был облачён в чёрно-золотой императорский наряд. Рядом с ним стоял Мерлин или Сюй Фу, держащий волшебный посох и несущий фуфу.
— Шэнь Шэн умер внутри, а Чунэр родился снаружи, как это объяснить? — Первый Император посмотрел на Сюй Фу, стоявшего рядом.
Сюй Фу с вымоливающей улыбкой ответил: — Не знаю.
Первый Император рассмеялся, не виня Сюй Фу в лукавстве, и проговорил сам с собой: — Все боги и Будды из диких земель думают, что я был повержен небесами и бесчисленными Дао! Как смешно!
— Вы, святые, не смеете являться в мир. На что же тогда могут покуситься небеса и бесчисленные Дао против меня?
Порыв воздуха, величественная аура вырвались из худощавого тела юноши, связывая бесчисленные временные пространства и причинно-следственные связи.
Сюй Фу молча наблюдал эту сцену.
Первый Император был чудовищем, даже он, великое сверхъестественное существо, практиковавшее в уединении на острове Пэнлай, мог описать Первого Императора лишь как чудовище.
Другой, в отличие от Чи Ю, которому помогали многочисленные великие колдуны, родился с лишь крошечной каплей крови колдовского клана.
Однако в Период Весен и Осеней и Воюющих Государств, когда все небесные боги явились в облике воплощений, они положили конец смутным временам, превзошли небеса и все Дао, и даже оказались лишь в полушаге от воссоединения с Божественным Императором. Если бы Первый Император тогда преуспел.
Тогда, сконцентрировав удачу трёх императоров и пяти правителей, а также удачу колдовского клана, он, возможно, смог бы с первого раза достичь просветления и стать первым истинным Священным Императором.
Жаль, что Первый Император проиграл на пути Дао.
Он был немного слабее в борьбе с небесами, хотя эти «небеса» никогда по-настоящему не обращали внимания на Первого Императора, просто нашли его слегка раздражающим и затем низвергли в прах.
Это всегда было позором Первого Императора, и Сюй Фу это знал.
Первый Император внезапно сильно закашлялся, и на его ладони оказалась окровавленная мокрота.
— Ваше Величество.
Первый Император махнул рукой: — Ничего, если я не учту сингулярности времени и пространства в той вселенной, как я смогу позаимствовать силу мудреца, чтобы принять участие в этой беспрецедентной шахматной партии? Пора сделать ход.
http://tl.rulate.ru/book/49597/7205309
Готово:
