Выслушав рассказ императрицы Нюйвы, Ди Цзюнь на мгновение задумался, сложил ладони и произнес: — Умоляю, о императрица, помочь Даосисту Удзи Тайчу Таймо Мо всеми силами.
Императрица Нюйва взглянула на Ди Цзюня. Помочь Седрику один раз или помочь ему изо всех сил — это два совершенно разных понятия.
Если будет возможность, он не хотел чрезмерно вмешиваться в битву между Цзинь Саньцином и Даоцзу Хундзюнем, ибо, кто бы ни победил или ни проиграл в этой схватке, они бы не погибли.
А если он встанет на одну из сторон, открыто заявив о своих намерениях, то победа, конечно, будет радовать, но в случае поражения его преимущество быть вне подозрений исчезнет, и он напрямую оскорбит своего бездонного наставника.
— Матушка, Хао Тянь желает воссоединиться с Первозданными Девятью Небесами. Это лучшая возможность для нас всё захватить. В то время, когда Удзи, Тай Чу и Мо Даоцзюнь докажут свой путь, а Хао Тянь потерпит поражение, кто сможет остановить меня и Тай И в возвращении контроля над Первозданными Девятью Небесами? — Ди Цзюнь ожидал, что Нюйва согласится.
В понимании даосизма преисподних и древних девяти небес даже святые не сравнимы с Богом Шуньтой и двумя другими.
В конце концов, причина, по которой эти два брата смогли контролировать клан чудовищ и основать первый Небесный двор в первозданной эпохе, заключалась как раз в том, что они восстановили разрушенные Древние Девять Небес, разделили их на Тридцать Три Небеса и одновременно создали Великую формацию Кружения Звезд Чжоутянь, чтобы подавить первозданное звездное небо.
Именно поэтому они получили великую удачу и стали императорами небес.
В противном случае, хотя клан Цзиньву был благородным, они были ничем в огромной пустыне.
— Ты уверен в этом? — спросила в ответ Святая Нюйва.
Ди Цзюнь поправил свою коронационную мантию: — Если у меня и этого нет уверенности, я не достоин возрождения клана Яо.
— Хорошо, — императрица Нюйва кивнула.
В следующее мгновение послание пронзило Тридцать Три Небеса и приземлилось во дворце Лоян, столице Бога.
Ли Таймин, недавно завершивший тренировку, открыл глаза и взглянул на самодельную плеть, лежавшую перед ним. Его взгляд был глубок, словно таил в себе надвигающуюся бурю.
До пробуждения Небесным Владыкой Хаотий, он, на словах сотрудничая с Хаотий, намеревался устроить козни Седрику. Однако на деле он лавировал между двумя сторонами, вступив в контакт со Святой Нюйва.
При поддержке святой он жаждал укрепить свой трон Императора.
Условия сделки были определены: черный тигр, рожденный в демонической стране неподалеку от Бэйцзю Лучжоу, должен был занять пост князя в династии Тан. На протяжении последних двух лет Ли Таймин тайно финансировал этого черного тигра, и тот уже успел тайно укрепить свое положение в этом крае.
Обладая телом представителя демонической расы и удачей человеческой, Ли Таймин не знал, каким образом Императрица Нюйва помогла Хэйху добиться этого. Но он уже получил желаемое, и этот Хэйху в любой момент мог стать его скрытой угрозой, своеобразной марионеткой Святой Ва.
Однако теперь Святая Нюйва предложила новую сделку, погрузив его в глубокие размышления. Если эта сделка состоится, то его шансы стать Императором возрастут по меньшей мере на семьдесят процентов. Но что, если она провалится?
...
Тем временем Седрик оказался в Юйюй Тяне – обители Первоначального Небесного Владыки в тридцати трех небесах. Что касается Куньлуньского прародительского хребта, то его он оставил за собой, подобно тому, как Небесный Владыка Даодэ оставил гору Шоуян великому магу Сюаньду, а тот, в свою очередь, Гуан Чэнцзы.
У дверей Седрика встретил мальчик на белом журавле.
Войдя в главный зал, поддерживаемый тридцатью шестью небесными столпами Дворца Юйсянь, Седрик увидел, как устроитель всего сущего восседает на облачном ложе. Весь зал был размером с малый мир, но перед этим устроителем всего сущего он казался каким-то узким.
В главном зале бесчисленные принципы Дао творения текли взад и вперед, а все вокруг было застывшим в состоянии изначальной пятерки, инь и ян, и первозданного творения.
Первоначальный Небесный Владыка открыл глаза, указал на облачное ложе рядом с собой и сказал: "Садись".
Отдав должное уважительный поклон, Седрик в тот же миг слился с Дао и бесшумно возник на ложе из облаков, став вторым пионером этого мира. Окружающие законы начали трансформироваться в более первобытное, бесформенное и бескачественное понятие, состоящее лишь из изначальной энергии.
Даже Юаньши Тяньцзунь, основоположник даосизма, погрузился в размышления, наблюдая за эволюцией Седрика в этот миг зарождения Хунмэна. Спустя мгновение он произнес с похвалой: «Гуанчэнцзы не чета ему. Не ожидал, что младшая сестра Хоу Ту наконец приняла ученика. И все же, он превосходит немногих из нас».
Седрик взглянул на Юаньши Тяньцзуня. Его дядя, казалось, испытывал навязчивое желание принимать учеников и вечно стремился сравнивать его с другими.
Но затем он подумал: для Юаньши Тяньцзуня, кому было суждено стать главным боссом с момента рождения, кроме постижения Дао, казалось, только проповедование могло его увлечь.
А проповедование, естественно, неизбежно ведет к сравнению с собственными учениками, подобно участию в родительском собрании в мире смертных: будь ты богат или могуществен, если твои дети уступают в учебе, ты все равно будешь чувствовать себя неполноценным.
— Дядюшка слишком любезен, — Седрик сложил руки в приветствии. — Я пришел сюда с просьбой получить от тебя девять бедствий и десять напастей, а также выслушать твои наставления.
Юаньши Тяньцзунь указал пальцем на Седрика: — Разве я не дал тебе девять бедствий и десять напастей?
Снова?
Седрик мгновенно осознал, что изначальная шкатулка сокровищ, оставленная Тяньцзунем Юаньши у врат мира, содержала девять бедствий и десять напастей, которые Тяньцзунь Юаньши лично подавлял на протяжении многих лет.
— Тебе интересно, почему мы с моим старшим братом передали тебе все так рано? — спросил Юаньши Тяньцзунь.
— Ты беспокоишься о Даоцзу Хунцзюне? — осторожно ответил Седрик.
Причина, по которой два старших брата так рано подготовили план, очевидно, состояла в том, чтобы недать Дао-Цзу Хунунью внезапно вмешаться в середину, дабы они не смогли передать свои девять бедствий и десять бедствий в свои руки.
Юаньши Тяньцзун с некоторой торжественностью на лице произнес: «На тот случай, если что-то пойдет не так, мы с моим старшим братом заложили важные вещи в те, что несут Дао, но до сих пор мы не использовали наши резервные планы, что доказывает, что учитель уже понял наш замысел, и поэтому мы просто оставили здесь свои фигуры».
Эта лавандовая тыква — настоящее сокровище Дао?
Путь недеяния?
Так называемые вещи, несущие Дао, — это духовное сокровище учителя, одеяние сердца Седрика, колесо Дао, посох Лао-цзы, три сокровища Юаньши Тяньцзуна, нефритовый жуи и изначальная ларец. Все это несет в себе завершенный путь святого, и хоть они не так хороши, как врожденные сокровища, между ними существует фундаментальная пропасть с обычными врожденными духовными сокровищами.
Два Небесных Почтенных поместили важные вещи в те, что несли Дао, очевидно, чтобы остерегаться перехвата со стороны Дао-Цзу Хунунью. Но теперь, казалось, Дао-Цзу Хунунь все это понял, поэтому он просто прекратил действовать и сосредоточил свои силы в другом месте.
Как раз когда Седрик размышлял о том, как же поступит Хунунь Дао-Цзу, Юаньши Тяньцзун произнес: «Думать об этом сейчас бессмысленно. Если ты хочешь получить что-то от меня, то есть только одно предложение: следуй Небесам и будь как народ, Хунунь — не Небеса».
Выйдя из Дворца Юсю, Седрик продолжал бормотать слова Юаньши Тяньцзуна, повторяя, что Небеса следуют за народом, а Хунунь — не Небеса.
В этот момент Бо Бай Хэ внезапно догнал его сзади и протянул две громовые абрикосы Седрику: «Старший брат, мастер знает, что старший брат любит сказочные цветы, поэтому он специально приказал мне сорвать две недавно созревшие громовые абрикосы».
Седрик кивнул и убрал Лэй Син в карман.
http://tl.rulate.ru/book/49597/7205308
Готово:
