Глава 100 - Лунная ночь (1)
***
В ту же ночь Мариан исключили из женского общества «Пеония». На этом наказание не закончилось: теперь её ждал настоящий домашний арест — уже в родном доме.
Услышав, что её снова выгнали из общества, Мариан рухнула в обморок прямо на месте. Но герцогине Бланшетт было не до дочери.
— Какого чёрта ты вообще следишь за нашей дочерью?!
Словно это она одна её родила и вырастила. Герцогиню передёрнуло от обиды, но сейчас было не до того.
— Дорогой, это серьёзно! Ты ведь уже велел отменить отравление великой герцогини?
— Славно спрашиваешь. Вы с этой девчонкой столько на меня давили — думаешь, я до сих пор сидел сложа руки?
— Тогда… что нам теперь делать?!
— Что, по-твоему?!
На самом деле, едва всё случилось, герцог Бланшетт поспешно отправил приказ об «отмене». И только что получил известие: шпион благополучно вошёл.
Герцогиня Бланшетт прижала руку к груди.
Самую большую беду удалось предотвратить. Но теперь под угрозой была жизнь её дочери.
— Дорогой, что мы можем сделать для нашей Мариан?
— Что ещё?! Надо было раньше думать, когда вы обе ввязывались в эту дешёвую мерзость!
Герцог без разбора валил всё на жену и дочь.
Слова были жестокими. Страшными.
— Это ты толкал ребёнка к положению наследной принцессы!
Герцогиня, вспыхнув, попыталась возразить. Если муж сейчас откажется от неё, жизнь её дочери действительно будет кончена.
— Это ты первым задумал предать великого сеньора во время того происшествия с обществом!
— Не желаю слушать! Иди и готовь Мариан к отъезду в провинцию. Пусть приходит в себя там!
Герцогиня вдруг осела на пол.
— Как ты можешь…
Герцог холодно отвернулся и ничего не ответил.
И только тогда герцогиня поняла.
И её, и дочь бросили.
Когда-то он так же предал великого сеньора, долгие годы поддерживавшего дом герцога. А теперь герцог, не моргнув, бросал жену и дочь — точно так же.
***
Лилиэн, Дамиан и Седрик покинули Императорский дворец.
В дворцовых стенах Лилиэн держалась, хотя сил у неё почти не осталось. Но стоило выйти наружу — и ноги её подкосились.
— Лили!
— Всё хорошо.
Она едва стояла, опираясь на руку Дамиана. Седрик, глядя на это, закусил губу.
Теперь именно Дамиан первым защищал Лилиэн. Именно он первым говорил, когда дело касалось её.
Седрик впился в Дамиана призрачными голубыми глазами и бросил предупреждение:
— Разберись с этим до конца.
— Об этом можешь не беспокоиться.
Дамиан ответил чётко.
Добить так, чтобы они больше и мысли не допустили подняться на ноги, — в этом Дамиан разбирался лучше всего.
— Я нарочно отпустил поводок и воспользовался тем мгновением, когда они расслабились…
— Ваше Высочество.
— Оговорился.
Одним словом сестра заставила скверного великого герцога умолкнуть. Седрик посмотрел на Лилиэн с восхищением и неохотно признал:
«Пожалуй, теперь можно волноваться чуть меньше».
— Лили, тебе сегодня досталось. Не перенапрягайся и отдохни как следует, поняла?
— Да, брат. Так и сделаю.
— Завтра с утра сам привезу тебе кое-что полезное для здоровья.
Седрик ушёл, до последнего тревожась о сестре.
Лилиэн вошла в особняк почти в объятиях Дамиана, который поддерживал её со спины. И вдруг тихо рассмеялась.
— Что такое?
— Нет, просто подумала. Я побывала уже на двух балах… но ведь правда…
Она на мгновение умолкла.
— Я ни разу не танцевала с собственным мужем.
Если подумать, так и было.
Первый бал сорвался из-за вмешательства Клода, сегодняшний — из-за Мариан.
Лилиэн подняла голову и встретилась с мужем взглядом.
Почему-то теперь ей казалось, что она может говорить честно.
— Первый танец должен был принадлежать Вашему Высочеству. Простите. Я не подумала.
Неожиданное, искреннее признание растопило маленький комок обиды, застрявший у Дамиана в груди.
Но сам он едва не потерял самообладание.
Испугавшись, что лицо выдаст его, Дамиан поспешно уткнулся в шею Лилиэн.
К этому времени люди, вышедшие встречать великого герцога и великую герцогиню, незаметно разошлись.
И благодаря этому Лилиэн и Дамиан могли сколько угодно оставаться в своём маленьком мире. Они медленно двинулись к гостиной.
— …Ты ведь понимаешь, что тогда поступила со мной жестоко.
Он не хотел сказать ничего злого — просто не знал, что ещё сказать. Хотя сердце его растаяло уже в тот миг, когда Лилиэн попросила прощения.
Этот человек умел только делать вид, будто ему всё равно, а с настоящими чувствами был до смешного неопытен. Он даже не заметил, что на самом деле жалуется.
Лилиэн улыбнулась и стала его утешать:
— Да, я была жестока.
— Я правда расстроился, когда ты ушла.
— Я так и думала. Я знаю.
Лилиэн кивнула, вспомнив, как недавно ей самой без всякой причины стало больно от одного лишь вида Дамиана, беседующего с другой женщиной.
Она не собиралась делать ничего подобного нарочно, но стоило ей признать его обиду и принять её — настроение Дамиана заметно смягчилось.
«Проклятье».
В тот же миг сердце у него дрогнуло, а лицо вспыхнуло. Запоздалое осознание смутило его до неловкости.
Он ведь не ребёнок, чтобы вот так жаловаться жене.
Лилиэн легонько постучала по руке Дамиана, всё ещё прятавшего лицо у неё на плече.
— Ваше Высочество.
— …Да.
— Поднимите голову, пожалуйста.
Они стояли посреди тёмного коридора. Свет погасили, но в окна лился лунный свет.
Дамиан не хотел показывать покрасневшее лицо, но противиться словам Лилиэн не мог.
Он медленно поднял голову. В лунном сиянии Лилиэн тихо улыбалась.
— Луна красивая. Посмотрите.
Уже по тому, как светло было в коридоре, можно было догадаться: луна сегодня почти полная, а небо чистое.
Дамиану хотелось смотреть не на луну, которую она назвала красивой, а только на лицо Лилиэн. Но она ждала, и он всё-таки перевёл взгляд к окну.
За стеклом его встретил именно тот пейзаж, который он и ожидал увидеть.
Жемчужная луна освещала чёрную ночь. Такой вид, на который можно смотреть, ни о чём не думая.
На поле боя, где не мешал свет городов, Дамиан видел ночные небеса куда прекраснее.
И тогда Лилиэн спросила:
— Правда красивая?
Дамиан молча посмотрел ей в глаза. В них стояла синяя ночь. В них сияла жемчужная луна.
— …Да. Очень.
Его шёпот коснулся губ Лилиэн, и Дамиан поцеловал её — осторожнее, чем когда-либо.
Словно через их губы пролетел тихий ветер, от которого вздрагивает сердце.
Губы, едва соприкоснувшись, медленно разомкнулись. Кажется, этот поцелуй заставил Лилиэн, как и Дамиана, чуть заметно задрожать.
Она смотрела на него с порозовевшими щеками и трепещущим взглядом, и вдруг выражение её глаз стало сложным, тревожным.
— Ваше Высочество, мне нужно кое-что сказать…
Дамиан понял, что она собирается произнести.
— Ш-ш. Не говори.
Лилиэн растерянно посмотрела на него. Будто хотела сказать: не останавливайте меня, это необходимо.
Но Дамиан упрямо, почти по-детски, покачал головой. И взмолился:
— Только не сегодня. Хорошо?
— Мы ведь ещё ни разу не танцевали.
И правда.
После брака они дали друг другу множество обещаний, но так ни разу и не танцевали вместе.
«А в будущем у нас, наверное, многое уже не получится сделать вместе».
Дамиан попросил в последний раз:
— Луна прекрасна. Лили, пожалуйста.
В его просьбе не было логики. Не было и красивых доводов.
Была только прекрасная лунная ночь — и то, что они ещё ни разу не танцевали.
Если она разрушит эту ночь, не станет ли Дамиану отныне больно всякий раз, когда на небе будет такая же красивая луна?
Так подумала Лилиэн.
Дамиан тихо отступил на шаг и протянул ей руку.
Просьба, в которой не было ни капли красноречия, дрогнула у Лилиэн в сердце. Её дрожащая рука недолго колебалась над ладонью Дамиана.
Дамиан терпеливо ждал.
И наконец рука Лилиэн легла в его ладонь.
Не было ни оркестра, ни танцующих пар, ни вина, ни смеха.
Только тихая, неподвижная ночь.
Дамиан осторожно потянул Лилиэн за руку. Шаг за шагом она оказалась в его объятиях.
Их дрожащие тела соприкоснулись под луной и закачались, словно в колыбели.
Лилиэн слышала сердце Дамиана так, как ребёнок в утробе слышит материнское сердце.
Усталость мягко подкралась к ней.
В его надёжных объятиях напряжение отпустило, и веки Лилиэн стали опускаться всё медленнее.
Она незаметно уснула.
***
Дамиан нёс мирно спящую жену в спальню.
Там уже всё подготовили: и горячую воду, и прочее необходимое.
Сначала Дамиан уложил Лилиэн. Потом стал двигаться с предельной осторожностью. Руки, что без колебаний могли вонзить клинок в собственное тело, теперь двигались легко, как перья, снимая с жены туфли.
Затем он снял украшения и распустил ей волосы — красивые, но наверняка неудобные.
Лилиэн спала крепко, а Дамиан старался не издать ни звука, и она ни разу не проснулась.
Он смотрел на жену, которая так спокойно и глубоко спала, обмякнув у него на руках.
Потом медленно наклонился и поцеловал её закрытые веки.
— …Спокойной ночи, моё ночное небо.
***
В тот миг, когда Дамиан тихо вышел из комнаты Лилиэн, перед ним возник Айван с застывшим лицом.
— Ваше Высочество.
— Что случилось?
— Это…
Айван нерешительно указал в сторону кабинета Дамиана. Судя по тому, как он быстро покосился на дверь, за которой спала Лили, он не хотел говорить здесь.
Дамиан без единого слова направился в кабинет. Айван вошёл следом и закрыл дверь. Затем протянул маленький клочок бумаги.
Клочок был размером с палец.
— Вы поймёте, когда увидите.
Дамиан взял бумагу и посмотрел.
На ней было написано:
http://tl.rulate.ru/book/49031/20024093
Готово:
