— На самом деле ты...
— Мяу.
Не успел император и рот открыть, как его прервали. Перебил внезапно возникший из-за двери кот, ловко вскочив на колени Филомелль.
«Почему он опять так себя ведёт?»
Из-за него долгожданное признание опять отошло на второй план.
— ... Сейчас мы едим, так что спускайся. — Сказала девушка, сняв с колен пушистое тельце кота.
Однако тот вернулся.
— Слезай.
И она вновь опустила его на пол. Но Гуин-Гуин продолжал упрямо запрыгивать на колени Филль, размахивая хвостом.
«Зачем ты это делаешь?» — Мысленно поинтересовалась мисс, глядя на кота, что никогда раньше так не делал.
— Ты завела кота?
Вопрос императора заставил Филомелль перевести взгляд. Если призадуматься, в тот момент Ле Гуин и Юстис повстречались впервые.
— Да.
— С каких пор?
— Примерно с момента возвращения в императорский дворец.
— Не знал, что тебе нравятся животные. Хотя нет, будучи маленькой, ты растила карпов в пруду своей резиденции.
— ... вы помните?
Некогда принцесса и подумать не могла, что его величество всё ещё не забыл об этом.
— Конечно. Ты ведь однажды даже приготовила одного для меня, разве нет?
— Всю работу сделал шеф-повар, я лишь подала блюдо...
— Сервировка была прекрасна. Ты ещё говорила, что выращиваешь овощи и в следующий раз сделаешь для меня салат.
«... правда?»
Сама Филомелль этого совершенно не помнила. А если так поразмыслить, Юстис не в первый раз говорил о том, чего она не помнила. Такое уже случалось. Например когда потребовала расторгнуть их с Назаром помолвку.
«Так я сделала тебе салат? Не помню...»
Воспоминания о карпе заставили императора и некогда принцессу без конца говорить о минувших днях, слова буквально лились рекой.
— Вы не знаете, насколько сильно я удивилась, когда ваше величество обняли меня во время праздника Основания Империи.
— Неужели? Не знал. Сделал без задней мысли.
— Все присутствовавшие были в шоке.
Упомянутый случай произошёл в то время, когда Филомелль пыталась добиться признания в качестве наследницы. Поэтому, вспомнив об этом, она и сама удивилась. Неужели та жизнь была не просто маской?
В детстве фальшивая принцесса радовалась каждому удачному шагу на пути к сближению с императором. Наслаждалась чувством исполненного долга. Однако в ночи и одиночестве её настигал страх будущего, и тогда все радости дня рассыпались прахом.
В целом, от прошлого осталось больше горьких, нежели радостных воспоминаний. Первые всегда опережали последних в мыслях Филомелль. Негатив отчего-то всегда сильнее позитива.
Но как можно, спустя столько времени спокойно говорить об этом и улыбаться? Казалось, что эти обрывочные воспоминания и были настоящим счастьем.
— Ау!
Дружелюбная беседа была прервана резким шумом. Кот поставил на стол передние лапы.
— Да почему ты так себя ведёшь? Серьёзно...! — Прошептала ему на ухо Филль, однако всё его внимание было обращено к её собеседнику.
Человек и кот прожигали друг друга взглядами.
— Да что-ж такое?
Обстановка внезапно накалилась. Филомелль поспешила взять “питомца” на руки и выставить его за дверь. Тот отчаянно пытался вернуться, но один осуждающий взгляд девушки заставил Ле Гуина остановиться.
Вернувшись, мисс оглядела окружающих.
«Допустим, Ле Гуин сам по себе такой. Но, кажется, императору он тоже не слишком-то понравился»
Эти две персоны очень разные. Юстис строг как с собой, так и со всеми, кто так или иначе находится рядом. Насколько Филомелль известно, он всегда чем-то занят. Если бы принц, рождённый беспечной императрицей, не работал над собой постоянно, то не занял бы трон.
Юстис и до смерти жены уделял много внимания управлению страной, но после вовсе “женился” на государстве. В общем, он довольно трудолюбивый человек.
А вот Ле Гуин бросил Магическую башню. Кроме того, безответственности у неё было так много, что тот мог спокойно оставаться рядом с Филль. Даже когда надо было отправиться туда по важным делам, ворчащего от неохоты Ле Гуина выпроваживал Лексион.
Иными словами, благодаря пробуждению сил в детстве, он обрёл могущество без каких-либо усилий. Говоря ещё проще, Ле Гуин – ленивый гений. Будь маг хоть котом, хоть человеком, он коротал большую часть своих дней просто шляясь неизвестно где. Мог придираться и неосознанно нести всякую чушь. Ле Гуин часто так делал, когда обижался на Филомелль.
— Хочешь, чтобы я был таким же скучным, как этот человечишка-император? — Девушка даже не упоминала имени правителя. Непостижимая интуиция. Филомелль предполагала, что Ле Гуин просто ненавидит императора.
«Ну, с Ле Гуином понято, а почему Юстис-то так пялился на кота? Не может быть... он понял его настоящую сущность?»
Плохо если предположение верно. Вообще империя и Магическая башня находятся в дружественных взаимоотношениях, но едва заметные народу конфликты всё равно существуют.
Филль часто замечала, что у императора портилось настроение всякий раз, когда приходилось иметь дело с башней. Но главная беда в том, что владыка Магической башни находился в императорском дворце, скрывая свою личность – узнай об этом кто, и проблем не оберёшься. Филомелль представляла, какой шум поднимется в таком случае. От таких мыслей даже голова разболелась.
Она решила попытать удачу и выяснить намерения Юстиса.
— Приношу свои извинения, ваше величество, мой кот доставил неудобств. Пожалуйста накажите меня, как хозяйку, вместо него.
— Не стоит. Но это животное... — Протянул император с задумчивым лицом.
«Так он понял»
Ле Гуин старался превращаться так, чтобы никто его не заметил. Однако, возможно чувствует это благодаря внутреннему чутью.
— Так что с ним...?
— Наверное, будет грубостью говорить об этом при тебе...
— Всё хорошо. Не сомневайтесь, скажите
— Ну раз ты просишь, так и быть. Твой кот ранее...
«Да что же он так тянет»
У Филомелль пересохли губы, пока она ждала ответа. Наконец мужчина добавил:
— Был очень уродлив.
— Он плохо выглядит?
— Если хочешь взять ещё одного питомца, то лучше выбрать кого-то менее отвратительного.
«И всё?»
Девушка беспокойно коснулась груди. От минувшего разговора сердце билось в бешеном темпе. К слову, у эстетического чувства Юстиса обнаружился необычный аспект. Такой вывод она сделала не только потому, что Ле Гуин – её биологический отец – был очень мил в кошачьем амплуа. Судя по императрице Изабелле, вкус на человеческие внешности у него приемлемый... неужели столь избирателен только по отношению к котам?
Филомелль опустила голову.
𖡹
Тем временем, во дворце. Придворный маг Лексион разбирался с отцом, ворвавшимся в его лабораторию. Ле Гуин, рассевшийся посреди наработок сына, едва сдерживал гнев.
— Ах! Я в бешенстве!
— Что ты творишь? — Спокойно ответил сын, не отрывая взгляда от бумаг.
— Император неудачник. Почему он прикидывается таким дружелюбным перед чьей-то дочерью?
— Я уже говорил. Он же растил Филль десять лет...
— Он уже нашёл свою настоящую. Одной не хватает?
— По такой логике отец троих сыновей должен отступить.
— Почему я? Как ни посмотри, я разве не лучше подхожу на роль её папы, чем он?
— Что-ж, не совсем.
— В каком это месте?
— Эмоциональном. Тяжело сочувствовать ребёнку, когда ты намного старше. Филль может чувствовать разницу в целых три поколения...
— А ты не знаешь? Пёрл однажды сказанул, что ментально я ещё юн.
— ... это не комплимент. Как ты можешь быть таким высокомерным?
Ле Гуин не захотел прислушиваться к болтовне старшего сына и, словно позабыв, решил довериться собственным чувствам.
— Я завидую, что мы с ней не настолько близки.
— ... Ваши взаимоотношения заметно улучшились с момента знакомства.
— Верно. Но он продолжает вмешиваться...
— Получается, ребёнок ладит не с Ле Гуином, а с Гуин-Гуином.
— Ага.
— Тогда всё иначе. Ты ведь сам чувствуешь. Глаза, что смотрят на настоящего Ле Гуина, отличаются от тех, что видят кота.
Кажется, Филомелль сама этого не осознавала. Однако на хозяина Магической башни она всегда смотрела с холодком, в то время как взгляд, направленный на “питомца” был необычайно тёплым. Старший маг понимал, но не смог удержаться от злобного упрёка.
— Ты сам предложил заслужить её доверие, будучи зверьком.
— Я говорил о начале, первых шагах. Не десять лет же быть рядом с ней котом.
— ... но что поделать, если котом я нравлюсь ей больше?
— Не расстраивайся. Знаешь, если продолжишь так усердно быть котом – не удивительно, что Филомелль в самом деле начнёт воспринимать отца как питомца.
— Но я хочу быть отцом!
— Тогда старайся лучше. Мне кажется, противник немного превосходит тебя.
— На чьей ты стороне?
— На стороне Филль.
Эстелион цокнул языком.
— Сынок совсем не помог.
— Тогда иди и пожалуйся остальным.
— Они просто глупцы.
Джеремия бы проигнорировал его полностью, а вот Кардин – уболтал, да настолько, что слова не вставишь. Именно поэтому собеседники из младших так себе.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://tl.rulate.ru/book/48645/4990959
