Готовый перевод A casual romantic comedy with a girl in the library. / После уроков в библиотеке. Непримиримая любовная комедия моей благонравной девочки: Глава 2: Обычный день, который оказался совсем не обычным (1).

В последнее время мои дни начинались в комнате, к которой я никак не мог привыкнуть.

Первым делом после того, как поднимался с кровати, я открывал шторы. В освещённой утренним солнцем комнате стояли: стол, кровать, шкаф и ещё несколько роскошных элементов обстановки чёрного цвета.

Вот такая вот мне досталась комната.

Полагаю, Хасами-сан подготовил эту комнату в спешке, после того, как я сказал ему, что месяц проживу в его доме.

Как и ожидалось, быт богатой семьи кардинально отличался от быта обычной семьи. Или Хасами-сан просто был готов тратиться на меня, так как был моим опекуном? Как-то неприятно становится от мысли о том, что через месяц его забота окажется уже ненужной.

Но почему же я так некомфортно чувствую себя в этой комнате? Дело в стиле, в котором она оформлена? Или может дело в том, что эта комната слишком роскошна для бедного подростка вроде меня?.. Хотя нет, я не совсем уж нищий.

Переодевшись в домашнюю одежду, я пошёл в ванную на втором этаже, чтобы умыться. Умывшись, я спустился на первый этаж и пошёл в гостиную.

— Доброе утро, – поздоровался я с сидящей в гостиной девушкой – Хасами Сион.

Хасами-сэмпай сидела на диване и читала газету, лежавшую на стеклянном кофейном столике. Это действие совсем не походило на поведение обычных старшеклассниц её возраста. Видимо, сказывалось влияние её отца, который был врачом.

Одета Хасами-сэмпай была в простые футболку и шорты. Она самая красивая девушка, какую я только встречал в своей жизни и настоящая услада для глаз. Поначалу Хасами-сэмпай никак не отреагировала на моё появление в гостиной, видимо ей не было до меня дела.

Но потом она всё же посмотрела на меня и сказала.

— Утра, – её голос был всё таким же ворчливым. Но несмотря на это, она продолжила. — Ты типа из тех, кто всегда встаёт по будильнику?

Хах, а я уж было думал, что все наши разговоры будут сводиться к минимуму сухих фраз. Хотя я и был озадачен такой переменой в её отношении ко мне, но решил принять это за попытки этой восемнадцатилетней девушки социализироваться.

— Я считаю, что если человек хочет, чтобы ему доверяли, он должен быть пунктуальным и держать своё слово…

— М-м. Вот как? – всё таким же незаинтересованным тоном ответила Хасами-сэмпай. — Впрочем менее скучного ответа от члена библиотечного комитета ожидать и не стоило.

Её слова вызвали у меня улыбку. Затем я спросил у неё.

— Кстати, а где дядя?

Пока что я решил, что буду называть Хасами-сана «дядей». Я понимал, что Хасами-сану могло понравиться, если я начну звать его «папой», но пока я полностью не признаю его, этому не бывать.

— Он ушёл рано утром. С ним такое постоянно…Ладно, давай уже есть, – Хасами-сэмпай сложила газету и встала с дивана.

Когда я посмотрел на обеденный стол, то увидел на нём несколько пустых тарелок, видимо, завтрак пока был в процессе приготовления.

— С тебя поджарка хлеба.

Как и ожидалось, Хасами-сэмпай тут же начала раздавать указания. Я послушно занялся засовыванием кусков тостового хлеба в тостер. Хасами-сэмпай же тем временем занялась жаркой яичницы с беконом.

Вскоре завтрак был готов.

Сегодня на завтрак было: яичница с беконом, тосты, прошутто и фруктовый йогурт.

Благодаря тому, что Хасами-сан позвал меня пожить у него я оказался свободен от любых домашних дел. Утром, когда я встаю меня уже ждёт готовый завтрак, а вечером, когда возвращаюсь со школы – ужин. От меня требовалось лишь регулярно прибираться в своей комнате. Если бы я до сих пор жил один о такой роскоши я мог бы только мечтать, так что я должен быть благодарен Хасами-сану.

Но я не могу просто ничего не делать. Мне нужно было чем-то помогать по дому. Понимая, что Хасами-сан вряд ли обрадовался бы тому, что я убираю его дом, я решил помогать хотя бы с приготовлением еды.

— Приятного аппетита.

— М-м.

После короткого пожелания приятного аппетита, мы с Хасами-сэмпай приступили к трапезе.

Дом Хасами просто огромен. Гостиная, кухня и столовая, все очень просторные. Несмотря на то, что обеденный стол обычно накрывался на четверых, он всё равно был больше любого другого обычного обеденного стола. Четверым людям за этим столом было совсем не тесно.

До недавнего времени за этим столом собирались три члена семьи Хасами. Потом некоторое время за ним ели только двое. Но за последние несколько дней за ним снова стали есть трое человек.

Сейчас же за ним сидели только я и Хасами-сэмпай.

Мы молча ели, работая каждый своими приборами.

Когда я задумался о том, почему за столом было как-то тихо, то понял, что причиной было отсутствие здесь Хасами-сана.

По вечерам он старался ужинать вместе с нами. И тогда Хасами-сэмпай, которая злилась на своего папу, старалась поддерживать разговор. Но когда за столом сидели только мы двое, о разговорах не могло быть и речи.

«Но тогда зачем Хасами-сэмпай ждала, когда я проснусь?» – задался вопросом я.

Она же прямым текстом заявила мне, что не признаёт во мне члена своей семьи. Она могла спокойно позавтракать вместе с папой перед тем, как тот убежал на работу, тогда ей не пришлось бы делить еду вместе со мной, кого она ненавидела.

— Хасами-сэмпай, если ты не хочешь есть со мной, то не заставляй себя. Ты же можешь просто завтракать вместе с твоим папой.

Стоило мне только сказать это, как девушка напротив резко прекратила есть.

— …Ты меня жалеешь?

— Нет, вовсе нет… – на самом деле так оно и было, но я не решился сказать это вслух.

— Прекрати, – отрезала Хасами-сэмпай. — Знаешь, меня бесит, когда люди ходят вокруг да около, а не просто говорят всё как есть. Забавно, что им и самим это не нравится, но они заставляют себя так говорить. Они говорят прямо только когда этого требует ситуация. В отличие от них, я всегда сразу говорю, если мне что-то не нравится и не делаю того, чего не хочу.

— …

Другими словами, так как Хасами-сэмпай уже решила, что будет завтракать со мной, хотя я ей и не нравился, Хасами-сэмпай не хотела искать оправданий, чтобы не делать этого.

Блин, хотел бы я, чтобы одна двуликая сэмпай поучилась у Хасами-сэмпай вот этому. Я уважал эту прямоту в Хасами-сэмпай.

— Чего? Думаешь, что это странно?

— Нет.

Не думаю, что позволил горькой улыбке появится на моём лице, но Хасами-сэмпай, видимо, почуяла её и потому уставилась на меня недовольным взглядом.

Затем она фыркнула, и на этом разговор подошёл к концу.

Заканчивали завтракать мы в тишине.

— Не говори никому в школе, что мы с тобой стали сводными братом и сестрой, – внезапно нарушила тишину Хасами-сэмпай.

— Не скажу. Всё равно никто не поверит в такое.

— Ага, – сухо согласилась Хасами-сэмпай. Оно и понятно поверить в такое будет непросто, если невозможно.

На самом деле я уже как-то раз пробовал рассказать об этом, но мои одноклассники тогда решили, что это я так неудачно пошутил. И даже Каната-сэмпай, которая всегда была серьёзной, ничего не заподозрила. Ну, она всё равно не стала бы разбалтывать подобное всем подряд.

— И всё же, никому не слова. Если они узнают, это станет позором для нашей семьи, – снова предупредила меня Хасами-сэмпай.

— Да-да, понял я, – согласился я.

***

После завтрака я вернулся в свою комнату, чтобы подготовиться к школе.

Разумеется, мы с Хасами-сэмпай ходим в школу по отдельности.

— Ладно, я пойду вперёд, – сказал я Хасами-сэмпай, когда уже стоял в прихожей.

Она была на кухне. Уже одетая в свою форму, она, вероятно, готовила своё бэнто.

Не получив от неё никакого ответа, я уже собрался было выйти на улицу, но тут Хасами-сэмпай меня окликнула.

— …Эй.

Я понятное дело остановился и тогда она спросила.

— Чем ты собираешься обедать? – при этом она не отвлекалась от готовки.

— М? Ну, в кафетерий схожу.

— А раньше как обедал?

— Мама готовила бэнто.

Её вопрос был сравним с солью, которую кто-то высыпал на ещё не успевшую зажить рану, но я переборол это неприятное ощущение и ответил на вопрос.

— Вот как? – наконец Хасами-сэмпай развернулась ко мне лицом. — Тогда, в следующий раз возьмёшь с собой нормальный бэнто, – она взглядом указала на коробку в своих руках.

— Ась?

— У тебя же такая есть? – спросила Хасами-сэмпай, заметив моё непонимание.

— Ну да, дома должна одна найтись.

До сих пор я отвечал на вопросы Хасами-сэмпай не зная, что она задумала, но теперь, кажется, я начал смутно догадываться. В конце концов, её слова сейчас чётко на это указывали.

— Хочешь сказать, что ты будешь и мне бэнто готовить?

— Это я и пытаюсь до тебя донести, – коротко ответила она. — Я всегда делаю бэнто для себя и папы, так что готовка его на ещё одного человека труда не составит. Но ты должен будешь сам раздобыть себе коробку для бэнто, от меня такого не жди.

— А-ага, – только и смог выдавить я, озадаченный такими словами Хасами-сэмпай.

— В моём случае, я смогла научиться многому, пока навещала маму в больнице. Но ты… – тут Хасами-сэмпай внезапно прервалась. Она почесала голову. Ну вот, испортила причёску, которую столько времени, наверное, делала. — Впрочем, забудь. Не думаю, что смогу нормально рассказать эту историю.

Кажется, Хасами-сэмпай бывает трудно подбирать слова. В итоге она раздражённо поторопила меня.

— Иди уже. Пока ты здесь, я и сама пойти не могу.

— М? Ладно, тогда я пошёл.

От самого начала и до самого конца этого разговора он ощущался как монолог Хасами-сэмпай. В итоге я вышел из дома, словно подгоняемый её словами.

Как и в прошлый раз, я вместе с определенной группой из класса направился в столовую. «Ланч-бокс, хм…» Когда я подошел к столу со своим подносом, я посмотрел на него и вспомнил свой разговор с Хасуми-семпай этим утром. Как я и говорил тогда, если вернусь домой, он там будет. Но стоит ли мне верить Хасуми-семпай на слово? Она и так была не в духе, потому что не очень хорошо обо мне думает, так что, если я приму ее слова и предложу ей свой ланч-бокс, она может еще больше разозлиться… «Не, не думаю,» Я быстро передумал.

Ведь Хасуми-семпай сама это сказала, не так ли? Она сказала: “Если мне что-то не нравится, я скажу об этом, а если я не хочу что-то делать, то я и не буду этим заниматься.” Следовательно, она бы не делала такого предложения, если бы не хотела этого. Если она сказала, что что-то сделает, то она ответственно это выполнит. У Хасуми Шион нет скрытой стороны. Однако это ни в коем случае не означает, что она дружелюбна ко всем. Если ей кто-то не нравится, она будет вести себя так всегда. Но, опять же, такова уж она.

Должно быть, она ненавидит лишь немногих. И один из этих “немногих” — это наверняка я. Общаясь со мной, она всегда так язвительна. Что ж, это просто показывает, насколько плохо она обо мне думает, и ее репутация может пострадать, если ее увидят такой в школе. Но я не думаю, что она сможет быть такой гибкой и относиться ко мне так же, как и к другим ученикам в школе, учитывая ее характер. Было бы лучше стараться не сталкиваться с ней в школе как можно меньше.

Приняв такое решение, я перевел взгляд на вход в школьную столовую. Мне стало интересно, что происходит, и я сразу понял почему. Это была группа из нескольких учениц, в центре которой была Такинами-семпай. Краем глаза я заметил знакомое лицо, и мой взгляд приковался к нему еще до того, как я это осознал.

С появлением Такинами-семпай атмосфера в столовой сразу немного изменилась. Мои одноклассники тоже заметили ее и что-то прошептали друг другу. Это и есть сила Такинами Руики, одной из двух “жемчужин”, которыми гордится наша старшая школа Аканедай?

Когда я рассеянно смотрел на Такинами-семпай, она тоже узнала меня. Такинами-семпай выглядела удивленной, словно не ожидала увидеть меня здесь. Затем, сказав пару слов своим подругам, которые были с ней, она быстро направилась к нам.

— Здравствуй, Макабе-кун. Приветствие и улыбка одновременно.

— Редкость. Ты обедаешь здесь?

— Ну, у меня нет другого выбора.

— О… — Как только я ответил кривой усмешкой, Такинами-семпай прикрыла рот ладонью и тихонько ойкнула.

— Прости. Я не хотела…

Такинами-семпай извинилась, и ее лицо помрачнело.

Черт. Я проговорился. Мне следовало немного подумать о том, как я это говорю. Если бы я это сделал, она бы так не

смотрела.

Я проклял себя за такую неосторожность.

— Эй, Такинами-сан. Это…? Это были друзья Такинами-семпай, которые ее догнали. Спросила одна из них. Из-за ее слегка желтоватых глаз и спокойного поведения, в ней была какая-то странная сексуальная привлекательность, хотя она, вероятно, и не собиралась ее проявлять.

— О, Такадзё-сан. Это Макабе-кун, член библиотечного комитета.

— Старшеклассники, рад познакомиться. Я здороваюсь со всеми через старшеклассницу по имени Такадзё, пока Такинами-семпай представляет меня.

— Эй, Макабе. Ты знаешь Такинами-семпай?

— А, Наои-кун!

— Э? Не может быть. Ситуация мгновенно стала хаотичной. Наои Кёхэй подошел ко мне со стороны стола. Он лидер этой группы. Причина, по которой старшеклассники были удивлены, увидев его, заключалась в том, что, по сути, Наои - мужской эквивалент Такинами Руики и Хасуми Шион.

У него хорошая внешность и он хорошо учится. В сочетании с тем фактом, что он является асом команды по гандболу и считается следующим капитаном, его репутация красивого парня, который может все, вполне заслужена. Неудивительно, что он хорошо известен даже среди других классов.

— Я не ожидал, что старшеклассники будут знать мое имя. Это большая честь. Наои застенчиво усмехается, но немного горд.

— Это естественно, верно?

— Конечно.

— Именно так. Старшеклассники устно согласились.

И, опять же, неудивительно, что эта группа во главе с Наои Кёхэем хорошо известна в школе.

В результате, топовые группы школьной касты начали взаимодействовать друг с другом.

Конечно, в центре внимания были Такинами-семпай и Наои.

Возможно, из-за того, что они знали о существовании друг друга как о группе Наои и группе Такинами, но у них не было возможности установить контакт, они были довольно взволнованы. Группа Такинами-семпай, которые, вероятно, пришли сюда с таким намерением в первую очередь, в нужный момент пошли к автомату, чтобы купить что-нибудь выпить, а затем вернулись сюда, чтобы продолжить болтать. Некоторые стояли, другие подтаскивали стулья с близлежащих мест.

Такадзё-семпай, наблюдавшая за всеми с ухмылкой, вдруг дернула за рукав моей рубашки и блузку Такинами-семпай. Возможно, она хотела воспользоваться тем, что все смотрят на Наои, но оглянулись только мы с Такинами-семпай.

— Так значит, причина, по которой Такинами-сан часто ходила в библиотеку одна,

— это Макабе-кун? Прошептала Такако-семпай, прикрывая рот ладонью, словно вела личный разговор.

— Ничего подобного.

— Вы нас неправильно понимаете. Мы оба отрицали это одновременно.

— Посмотрите на вас, как вы ладите. Такадзё-семпай выглядела самодовольной и расплылась в счастливой улыбке.

Когда я посмотрел на Такинами-семпай и сказал ей что-нибудь сказать, она просто подмигнула мне в ответ. Она может и отрицает это, но ее истинные чувства говорят об обратном. Я знал это, она все-таки враг.

“Макабе-кун не просто друг Наои-куна, но и кажется довольно крутым.” “Слышал это? Разве это не здорово, Макабе-кун?” Такадзё-семпай посмотрела на мое лицо и сказала что-то подобное, и Такинами-семпай сразу же подхватила. “Лесть ни к чему не приведет, ладно? Тебе нравится дразнить младшеклассников?” “О, это довольно весело, знаешь ли?”

— Знаю, правда? Две старшеклассницы смеются над своим эгоизмом.

— Раз уж мы начали, давайте еще немного его подразним. Сказав это, Такадзё-семпай встала прямо позади моего сиденья и обхватила меня руками за шею. Она обняла меня сзади.

— Если ты и Такинами-сан не такие, то как насчет меня? Затем она прошептала мне на ухо.

— Как насчет тебя…? Что ты имеешь в виду…?

— Боже, не притворяйся дурачком. Ты уже знаешь, о чем я говорю. Почему бы нам не стать такими и не сделать что-нибудь, что можем сделать только мы, став такими?

— …?! Она сказала это с хихиканьем, так что, вероятно, просто шутит. В конце концов, она же говорила, что собирается меня подразнить. Однако, из-за ее странной сексуальной привлекательности, это казалось очень соблазнительным. Из-за объятий в воздухе, казалось, витал сладкий аромат, будь то духи, шампунь или просто мое воображение.

— Ну, ну. Хватит. Макабе-кун выглядит обеспокоенным. Однако Такадзё-семпай вскоре была оттащена Такинами-семпай.

— О, я выудила кое-что интересное. Я знала это.

— Н-ничего подобного. Фокус Такадзё-семпай оставался расплывчатым, а лицо Такинами-семпай покраснело, когда Такадзё-семпай сделала это замечание. Однако, не будет ли это контрпродуктивно? Это будет выглядеть так, будто она отчаянно пытается скрыть свою очевидную симпатию к нему… хотя, поскольку Такинами-семпай - эксперт в сокрытии своих истинных намерений, она намеренно это отрицает, чтобы передать свои истинные чувства? В конце концов, если она станет серьезной, она сможет даже солгать с невозмутимым видом.

— Я хотела бы обменяться номерами, если ты не против. Спросила Такадзё-семпай, держа в руке свой смартфон.

— Или ты предпочитаешь аккаунт в социальных сетях с откровенными селфи? — Ха? Я непроизвольно издал нелепый звук.

— Т-ты шутишь, да?

— Кто знает? Я спросил ее, однако она просто многозначительно улыбнулась. Не может быть, чтобы она была серьезна, верно? Я застыл, не зная, как реагировать.

— Эй, Макабе, что там происходит? Впустите и меня.

Как раз когда я собирался попросить помощи у Такинами-семпай, через стол прозвучал голос Наои.

— Заткнись. Я занят. Более того, на таком уровне, что это даже не похоже на шутку. Когда я ответил, место взорвалось смехом.

После обеда в столовой, которая была оживленнее обычного, я направлялся в класс.

— Что думаешь, Макабе? Когда мы шли по коридору, Наои вдруг завел разговор.

— Между Хасуми-семпай или Такинами-семпай?

— Ага. В этой школе, когда собираются парни, эта тема всегда всплывает. Ну, эта группа, в частности, кажется, поднимает ее довольно часто.

— Для меня… Итак, какую сторону мне следует принять? Насколько я помню, эта группа несколько склонялась к Хасуми-семпай. Однако, один из них только что получил возможность поговорить с Такинами-семпай и сказал, что переходит на эту сторону. Ну, это не меняет того, что большинство по-прежнему на стороне Хасуми-семпай.

— Для меня, это Такинами-семпай.

— Смотрите, даже Макабе согласен.

— Эй, что за дела? Разве Хасуми-семпай не великолепна? У нее прекрасное тело. Это Наои высказал свой протест.

Действительно. Я согласен с тобой в этом, так как у меня больше возможностей видеть откровенную повседневную одежду Хасуми-семпай теперь, когда я живу в доме Хасуми.

— Наои, лучше выбирай выражения правильно, а то тебя будут избегать.

— Ой, я не это имел в виду. Я буду осторожен… Когда я указал ему на это, он улыбнулся, как будто пытался исправить ситуацию.

— Я думаю, что Хасуми-семпай тоже великолепна. Хотя я просто не могу сойтись с ее атмосферой. Я говорю это не потому, что я ей не нравлюсь, а потому, что я думал об этом еще до появления Хасуми-сан, когда я просто наблюдал за ней издалека. Тем не менее, я понимаю, почему многим студентам нравится ее общительный характер.

Что ж, в случае с Такинами Руикой, они не могут быть дальше друг от друга.

Мое мнение было встречено наполовину с согласием, а другая половина казалась сомневающейся. Как и планировалось, тема стала еще более оживленной.

— Кстати, похоже, ты и Такинами-семпай знаете друг друга.

— Полагаю, что да. Другой одноклассник, не Наои, спросил меня об этом, но поскольку я не могу по-настоящему выкрутиться, я просто подтвердил это честно.

— Тогда ты много разговариваешь с Такинами-семпай?

— Не так много, как вы думаете. Мы просто немного разговариваем, когда она у прилавка. Вот так мы и узнали друг друга. Хотя это была не вся история.

Однако я бы хотел, чтобы это было так. Если бы она не разглядела меня в тот день, Такинами-семпай все еще могла бы быть идеальной старшеклассницей, и я мог бы время от времени разговаривать с ней у прилавка… это могли бы быть маленькие счастливые отношения.

Пока я думал об этом, мы дошли до класса. Как раз когда мы собирались исчерпать темы, я попрощался и расстался с ними.

Вообще-то, я обычно не принадлежу к этой группе, а только когда мне нужно пообедать в столовой. Мы обычно расстаемся где-то здесь.

— Эй, Макабе. Но сегодня меня остановил его голос. Наои Кёхэй.

— Подойди сюда. Думаю, он имел в виду подойти к “группе”.

Эта группа, во главе с Наои Кёхэем, бесспорно находилась на вершине школьной касты. Хотя основные члены группы не так известны, как Наои, у всех них есть статус, соответствующий ему.

Я посмотрел за его спину и, похоже, Наои не заметил. Некоторые из членов группы разговаривали с группой девушек, как будто это было естественно. Однако некоторые из них смотрели на нас издалека. Интересно, что я чувствовал: настороженность или враждебность?

Я возвращаю свое внимание к Наои.

— Я? Я ценю предложение, но не могу.

— Когда ты рядом, Макабе, становится оживленно.

— Разве это не просто совпадение? Конечно, я делаю это намеренно. Легко расшевелить публику, если немного подумать и поговорить.

— Может быть. Я был удивлен, когда ты впервые попросил меня пойти с тобой в столовую, но ты, ты довольно хорош. У нас, для начала, нет никаких вступительных экзаменов или квалификаций. Наои затем засмеялся.

Именно. Он, вероятно, примет любого. Я вижу это даже на своем примере. Он не воздвиг никаких стен, чтобы исключить не членов, и у него достаточно великодушия.

— Если бы они были, меня бы сразу же отклонили на стадии отбора. Я тоже усмехнулся.

— Ну, я не буду тебя заставлять… Увидимся. Затем Наои Кёхэй повернулся ко мне спиной. Он подошел к тому месту, где была его группа, и группа девушек и его группа объединились, образовав более крупную группу.

— Ну, тогда… И вот, я намеренно издал звук и огляделся по классу, и обнаружил, что здесь действительно тихо.

Была пара парня и девушки. Студентка в очках читала книгу, а студент, сидящий перед ней, сидел боком. Кажется, они болтают, но на их лицах нет улыбок. Карубе Кагэмицу и Хэсикири Сакура.

Как бы это выразиться? У них много общего со своими именами. Например, около трех общих черт.

Я подошел к ним. Кроме того, я не вторгаюсь. Кажется, эти двое не встречаются, и если я вообще принадлежу к какой-либо группе, то это здесь.

Когда я слегка облокотился на стол рядом с Карубе, они оба подняли глаза и взглянули на меня. У обоих удивительно четко очерченные профили. Однако обоим не хватало индивидуальности. Хэсикири-сан, судя по тому, что она всегда читала книги в одиночестве, была довольно замкнутой. Карубе, с другой стороны, не пытается активно взаимодействовать с другими из-за своей энергосберегающей натуры.

— Обед закончился?

— Да, я только что вернулся. Судя по всему, и Карубе, и Хэсикири-сан закончили есть. В то время как нашей группе было весело, а также это было в случае с Таками-сенпай, кажется, прошло много времени, прежде чем мы это заметили. Даже обед Хэсикири-сан, который он ест очень медленно, уже закончился.

— Я удивлен, что ты можешь есть с этими людьми. Карубе холодно посмотрел на Наои и его компанию, которые, казалось, наслаждались жизнью.

— Они неплохие люди. Как я упоминал ранее, они не были такими эксклюзивными или избирательными, как думали окружающие.

— Факты следует излагать соответственно… ты имеешь в виду Наои, верно?

— Полагаю, что да. Я на мгновение смутно и горько улыбнулся.

— А еда в столовой хорошая? Я никогда там не был. И тут Хэсикири-сан спросила тихим голосом.

— Пожалуйста, не спрашивай. Я не могу не сравнивать ее с готовкой моей мамы.

— А… Я, извини… Она понизила голос еще больше и опустила голову в извинениях.

— Все в порядке. Я не возражаю.

— Х-хорошо… Но, с тобой все в порядке, Макабе-кун? Разве ты не один?

— Ну, все будет хорошо, полагаю. Когда моя мама умерла, я остался один, будучи старшеклассником. Было понятно, что это вызывает беспокойство. У нее действительно добрый нрав.

— У меня есть родственники, на которых я могу рассчитывать. Это была не вся правда, но я не солгал. Этот родственник - мой отец, и я узнал об этом только недавно.

— Макабе, я слышал, ты сказал, что ты и Хасуми-семпай теперь как брат и сестра. Карубе вмешался в разговор.

— Это была шутка. Шутка. Боже, это даже дошло до твоих ушей? Я не из тех, кто рассказывает несмешные шутки. Я засмеялся и замял это.

— Это сказал парень из группы Наои. Он старался, чтобы все его услышали. Сказал Карубе.

Ладно. Похоже, ко мне действительно относятся как к врагу. Я вспомнил их взгляды и слова Наои.

— …Ставлю, эта шутка правдива, верно? Внезапно Карубе повторил свои слова, никак не меняя тон.

— …Почему ты так думаешь?

— Ты сам это сказал. Ты сказал, что это шутка, которая не смешная. Ты не шутишь таким образом. Если это не шутка, значит, это правда.

— Я-я…?! Рядом со мной Хэсикири-сан тоже закатывала глаза. Я замолчал. К счастью, нас никто не слушал. Мы, в конце концов, не были примечательной группой, чтобы нас слушали.

— Кроме того, всем известно, что они - семья отца и дочери, и что отец - врач. Неужели? Я этого не знал. Но это было категорически нет. Хасуми-семпай только что сказала мне об этом сегодня утром, но, зная этих двоих, все, вероятно, будет хорошо.

— Как ты и понял, это правда. Но никому не рассказывай. Хасуми-семпай разозлится на меня.

— У кого на это время? Кажется, ты не слишком занят, хотя. Этот энергосберегающий парень. Хэсикири-сан, кивавшая рядом со мной, без обид, но, похоже, ей не с кем поговорить, даже если мне придется ей напомнить.

— Но что происходит?

Она наклонила голову.

Она была удивлена выводом, но не могла представить себе процесс того, как это произошло. Что ж, это было понятно.

— Другими словами, мой отец, которого я не знал, также был отцом Хасуми-семпай. Поскольку я использовал определенное имя собственное, я понизил тон голоса, опасаясь окружающих.

— Я родился в результате необычных отношений, которые нельзя было предать огласке. — … Хэсикири-сан лишилась дара речи.

— Т-такое случается… да? Это то, что вырвалось у нее изо рта. Мне кажется, ее очки тоже немного съехали.

— Видимо. Я могу ответить на это только кривой улыбкой, так как это действительно происходило со мной.

— Понятно. Полагаю, это может как-то сработать.

— Это то, что я и говорил. Я кивнул на двусмысленный способ выражения Карубе. Возможно, он догадался, что меня приютили в доме Хасуми. Но он не озвучил это. Благодаря этому Хэсикири-сан тоже каким-то образом поняла наш разговор и просто проигнорировала его.

Пока мы говорили о таких неважных вещах, обеденный перерыв закончился.

После сегодняшних занятий я, как обычно, открыл библиотеку.

— Ну, тогда…

Я намеренно издал звук, размышляя о том, с чего мне следует начать работу, и как раз когда кто-то проходил мимо меня позади, я обернулся.

Это была Каната-семпай. Сегодня, опять же, она была первой в очереди. Она быстро прошла с длинными черными как смоль волосами и села на свое обычное место у окна. — … Хотя было бы неплохо, если бы она хоть что-нибудь сказала. Но поскольку она обычно не очень разговорчива, этого достаточно, чтобы непривычный человек почувствовал неуверенность в своих отношениях с ней. Как и следовало ожидать от того, кого называли Императрицей. Думаю, ее не слишком заботят отношения.

Снова посмотрев на прилавок, я увидел небольшую стопку книг. Это не оставшаяся у меня работа, поэтому кто-то, учитель, должно быть, вернул свою взятую книгу во время перерыва. Иногда такое случается. Прежде всего, я единственный член библиотечного комитета. Так что, честно говоря, я не могу многого сделать. Обычно библиотека должна быть открыта во время обеденного перерыва и после школы, но я не могу делать так много самостоятельно. Вот почему библиотека открыта только после школы, и если у меня есть какие-то дела, я просто объявляю, что не могу ее открыть в этот день.

Возможно, из-за этого библиотекой не очень-то и пользовались. Я стараюсь открывать библиотеку как можно чаще, но мне хотелось бы иметь какую-то рабочую силу.

И вот начинается сегодняшняя работа. Как и Каната-семпай, появилось не более десяти знакомых лиц, иногда студенты, которых я никогда раньше не видел, или учителя, которые приходили в комнату для проведения исследований. Вместо того, чтобы объяснять, как пользоваться библиотекой студентам, которые обычно не приходят в библиотеку, я стал машиной, которая просто обрабатывала выдачу и возврат книг для студентов и учителей, посещавших прилавок, и раздавала им книги.

Я посмотрел на настенные часы библиотеки и увидел, что до закрытия осталось уже 30 минут.

— А это значит, что скоро… Как раз когда я бормотал один, я увидел одинокую студентку у входа. Это была Такинами Руика. Она улыбнулась, как только увидела меня.

— Добрый день, Макабе-кун… Ой, что случилось? Ты выглядишь подавленным, это из-за твоей семьи? Затем, когда она подошла к прилавку, она посмотрела на меня с беспокойством. Поскольку в этот час оставалось еще несколько студентов, выражения лица и манера речи Такинами-семпай были действительно приятными и достойными образцового ученика.

Поэтому я отвечу аналогичным образом.

— Нет, ничего подобного…

— Если ты так говоришь. Она выглядела немного смущенной, когда я говорил уклончиво.

Если мое лицо что-то и выдавало, так это потому, что поведение Такинами-семпай было просто слишком идеальным, чем ожидалось.

— Но, на самом деле, тебе не тяжело?

— Я солгу, если скажу, что нет. Хотя это была другая разновидность трудностей, чем потеря близкого человека, поскольку это было в основном из-за внезапно сложившихся отношений. — Да. В следующий раз давай куда-нибудь сходим, чтобы сменить обстановку.

— Было бы неплохо. Лицо Такинами-семпай просияло, когда она сделала предложение, и я ответил улыбкой в ответ.

— Правда?! Я рада.

— Ты выглядишь очень взволнованной, а?

— Хм? Как грубо. Ничего подобного. Я просто даю библиотекарю, который усердно работает каждый день, время для отдыха. Она сердито возражает, но с оттенком очарования.

— Надеюсь. В то время как этот обмен происходил, оставшиеся студенты в библиотеке уходили один за другим, пока, наконец, последний не встал… Нет, если быть точным, Каната-семпай все еще оставалась, но, как обычно, ее не считали.

— …

— …

Я молча наблюдал, как последний ученик ушел краем глаза.

— Йо. С небольшим криком Такинами-семпай села на прилавок. Она приблизила свое лицо к моему так близко, что наши лбы почти касались друг друга.

— …Насчет свидания, лучше бы это было правдой.

— …Разве это не должно быть просто отвлечением? Наш тон изменился сразу.

Такинами-семпай больше не была леди, и мое уважение к ней как к старшекласснице исчезло. Ну, она все еще сохранила свою элегантность, возможно, потому что она родилась с ней, я полагаю.

— Кстати, не сиди на прилавке.

— О, все в порядке. Кроме того, это выглядит эротично, верно? Обольстительно улыбаясь, Такинами-семпай подняла подол своей юбки. Это обнажило ее бедра, чего обычно не увидишь.

— А, смотри, узелок.

— А?!

Я чуть не посмотрел на это, но удержался. Не носи такую вещь в школе… Я умоляю тебя не показывать никаких открытий перед мужчиной.

— О, отлично, что не смотришь. Тогда как насчет этого? На этот раз она скрестила ноги чрезвычайно широким движением.

— Хочешь увидеть это спереди? Такинами-семпай дразняще засмеялась. Хорошо, что ее ноги были по другую сторону прилавка, потому что просмотр спереди был бы очень фатальным.

Однако,

— Ты слишком много шутишь, Такинами-семпай. Пожалуйста, слезь с прилавка. Я сказал ей вежливо и твердо. Тогда она пожала плечами и сделала, как ей сказали, слезая с прилавка.

— Это действительно было нехорошее поведение, даже для шутки. Мне жаль. Тогда она честно извинилась.

— Но разве ты не мог среагировать немного больше? Я надеялась на милую реакцию, знаешь?

— Я не знаю, о чем ты говоришь. Я ответил, прислонив свое тело к спинке офисного кресла.

— Любой другой мужчина был бы рад услужить, знаешь?

— Это было бы неинтересно, и я не хочу делать это с каким-то случайным парнем. Лучше сделать это с тобой, Шизуру. Какая же она настоящая неприятность.

— Итак, насчет нашего свидания.

— Это было просто на словах. Конечно, я откажусь. Я просто проигнорирую тот факт, что это превратилось в свидание на данном этапе. В первую очередь, какой смысл выводить меня куда-то? Я всего лишь один из многих парней, и я никак не могу сравниться с Такинами Руикой, которая хорошо известна всем ученикам в этой школе. Даже если бы мы шли вместе, я бы только чувствовал себя неловко.

Это правда, что Такинами-семпай и я, возможно, «родственные души», как ей нравится это называть. Но, даже так, я думаю, это было причудливая вещь. Когда я четко ответил ей, Такинами-сенапи просто пожала плечами и покачала головой. Она, должно быть, знала, что я в конечном итоге остановлюсь на таком ответе.

— О, кстати, это было неожиданно. Я не знала, что ты в группе Наои-куна. Вы тоже шли вместе на днях. Как бы так, она затем произносит, возможно, вспоминая инцидент во время обеда.

— Ни в коем случае. Это просто совпадение. Я просто присоединился к ним, чтобы пойти в столовую.

— Так вот оно что.

Такинами-семпай понимающе кивнула.

— Неужели так удивительно, что я в этой группе?

— Удивительно - это один из способов выразиться, но… точнее было бы сказать, что тебе это не подходит. Она четко изложила это.

— Я думаю, я говорила тебе это, когда мы впервые встретились, но ты выглядишь лучше, будучи спокойным и собранным, чем все время улыбаясь.

— У тебя получается так, будто я клоун только из-за того, что открываю рот. Какая эгоистичная вещь, чтобы сказать.

Она, конечно, сказала что-то подобное. Независимо от того, как я выгляжу в глазах окружающих, мне также более комфортно быть сдержанным с Карубе и Хэсикири-сан, чем с группой Наои. Но, с другой стороны, мне также не нравится в себе то, что я могу разыграть персонажа и хорошо ладить с такими людьми.

— Ах, но если это произойдет, девушки, кроме меня, могут начать тебя замечать.

— Это абсурд. Ты думаешь, я такой парень?

— Но, опять же, я тоже не хочу, чтобы ты флиртовал с кем-то. Это сложно.

— …

Она даже не слушает. Давай, волнуйся сама.

И тут прозвенел предварительный звонок, за пять минут до 18:00.

— Ладно, сегодняшняя работа скоро закончится.

— Эй, хочешь пойти домой вместе? Такинами-семпай предложила это в нужный момент. Я немного подумал, прежде чем ответить.

— Я не против.

— О, как редко. Я просто предположила, что ты скажешь нет, как обычно. Ее глаза расширились.

Почему она удивилась, когда она же меня и пригласила? Но поскольку я редко принимал такого рода приглашения, не должно быть удивительно, что она удивилась. Почему я решил пойти домой с Такинами-семпай именно в этот день? Для меня Такинами Руика - легкий в общении человек, не считая того факта, что она довольно агрессивна в своих ухаживаниях. Если бы я знал ее так, как и любой другой человек, я бы, вероятно, относился к ней с восхищением и уважением как к старшей с небольшим волнением. Однако у нее есть скрытая сторона… в отличие от Хасуми Шион. Узнав ее скрытую сторону, я смог довольно легко поладить с ее видимой стороной. Я думаю, было весело разыгрывать фарс, зная ее другую сторону. Честно говоря, я не могу сказать, что сейчас нахожусь в обстановке, где могу расслабиться.

Я потерял свою единственную мать, и мой отец, которого я, как я думал, никогда не увижу, появился в моей жизни, и когда меня отправили в его дом, моя сводная сестра не приняла меня благосклонно. Сейчас, одно из мест и времени, где я могу обрести душевный покой, — это время, которое я провожу с Такинами-семпай. Может быть, поэтому я принял ее предложение.

— Что за внезапные перемены?

— Ничего. Я просто подумал, что было бы неплохо раз в какое-то время. Сказав это, я не собираюсь быть глупо честным с ней.

— Я думала, ты наконец-то станешь моим парнем.

— Не выйдет. Я четко изложил это. Это правда, что мне нравится Такинами Руика. Однако я не намерен вступать в отношения на данный момент. Я в конце концов не предназначен для любви.

— Боже. Такинами-семпай положила руки на бедра и издала вздох раздражения.

— А, эта книга, ее ведь нужно вернуть на полку, да?

— Хм? Да, так и есть.

Она указала на несколько книг, которые были возвращены сегодня. Естественно, процесс возврата уже был завершен, и я заглянул внутрь, чтобы убедиться, что нет никаких повреждений или надписей. Все, что осталось, — это вернуть их на полки.

— Тогда я верну их. Сказав это, Такинами-семпай направилась к полкам вместе с книгами в руках. Короче говоря, это был вопрос эффективности. Чтобы поскорее попасть домой, она поможет мне с моей работой.

— Тогда я… Я издал звук и подошел к последней ученице, оставшейся в библиотеке, — а именно к Канате-семпай. Не было никаких признаков того, что она использует какие-либо книги из библиотеки, и она все еще двигала своим механическим карандашом, как будто писала письмо. Было бы проще, если бы она принесла свой ноутбук вместо того, чтобы делать такую аналоговую вещь. Она смогла бы написать от руки позже.

— Каната-семпай, время вышло.

— О, Шизуру. Неорганически аккуратное лицо Канаты-семпай повернулось ко мне.

— Так уже так поздно, да? Она была так поглощена писанием, что не осознавала, что почти время закрытия. Я подумал

— Я наблюдала.

— Да?

— Тебя, кажется, не задела провокация Такинами.

— Так вот, что ты имела в виду. Она, видимо, должным образом обращала внимание на вещи вокруг себя.

— Лучше не давать никакой реакции, когда они ведут себя так.

— Даже так… устал смотреть на женское тело?

— Ггг! Я подавился от неожиданного сюрприза.

— У тебя не так много аппетита, как я думала, если тебе надоело смотреть на женщину.

— Интересно, о чем вы говорите… Теперь, пожалуйста, уходите, мы закрываемся. Я думаю, это был плохой способ избежать темы, но я все еще сохранял свою маскировку и прогнал красивых старшеклассниц.

— Какой требовательный библиотечный комитет.

— Обычное дело просить оставшихся посетителей покинуть помещение. Я оставил Канату-семпай в покое, которая все еще немного улыбалась. Такинами-семпай ждала меня у прилавка. Казалось, книги уже были расставлены по местам. Вероятно, это не заняло много времени, потому что каждое место не было слишком разбросано.

— Кажется, ты много с ней разговариваешь. Вы… случайно близки? Она обратила на меня свой скептический взгляд и спросила.

— Ну, интересно?

— А? Что за формулировка? Неужели это правда?

— Даже если это так, это не имеет к тебе никакого отношения, Такинами-семпай. Однако, казалось, что этот ответ был не очень хорошим, и Такинами-семпай попыталась еще больше расспросить меня.

— Эй, Ши…

— До свидания, вы двое. И тут Каната-семпай прошла мимо в самый подходящий момент. Она бросила приветствие с четким тоном голоса и прошла мимо.

— Д-конечно, до свидания, Мибу-сан. Возможно, потому что она услышала ее голос, который редко можно было услышать. Такинами-семпай была ошеломлена ее словами.

Вместе с Такинами-семпай я вошел в вагон метро на станции Гакуэнтоши. Тем не менее, муниципальная линия метро Сэйсин-Ямате, хотя и называется метро, идет по земле, поэтому она совсем не похожа на метро. Глядя в окно, вы увидите долину, простирающуюся внизу, и автомобили, похожие на игрушечные, которые едут по дороге там. Кстати, следующая станция, Согоундо-Коэн, когда-то могла похвастаться самой высокой высотой для станции метро в Японии, пока несколько лет назад.

В поезде было не слишком многолюдно, но и не настолько пусто, чтобы мы могли сидеть рядом друг с другом, поэтому мы просто стояли рядом, держась за ремень. На первый взгляд, кажется, что ни один из учеников не носит одинаковую форму.

— Не могу поверить, что ты не принял мое приглашение на свидание. Это тревожно.

— Ты все еще об этом? Я взглянул на Такинами-семпай, которая серьезно размышляла рядом со мной, и был ошеломлен. На самом деле, это, вероятно, серьезная ситуация. Если не считать того, сколько мужчин подходили к ней в прошлом, я, должно быть, единственный человек, которого когда-либо приглашали на свидание Такинами-семпай и отвергли без второй мысли.

— У меня только что появилась светлая идея. Я должна просто пойти к тебе домой.

— Эй, не будь глупой. О какой возмутительной вещи она говорит?

— Я имею в виду, подумай об этом. Если ты не пойдешь, когда я приглашаю тебя, мне просто придется вытащить тебя самой.

— …Я никогда не впущу тебя, слышишь? В настоящее время я нахожусь под опекой семьи Хасуми, и даже если бы я вернулся в свой первоначальный дом, я был бы там один. Впустить Такинами Руику? Что это за шутки?

— Но, Она вдруг перешла на серьезный тон. — Ты действительно уверен, что с тобой все в порядке дома?

— Ну, как-то так.

Она спросила меня с обеспокоенным видом, на что я ответил небрежным тоном. Но в свою очередь, это заставило меня возненавидеть себя. «Я всегда уклоняюсь от всего… а».

Было много вещей, которые я не мог сказать, но я тоже не хочу лгать, поэтому я в конечном итоге уклоняюсь, прикидываюсь дураком и делаю вид, что ничего не знаю, даже перед Такинами-семпай, которая серьезно беспокоилась обо мне. Если это так, должен ли я, по крайней мере, дать искренний ответ сейчас?

— Если быть совершенно честным, то сейчас я в полном беспорядке. Но я расскажу тебе то, что смогу, когда все уладится.

— Хорошо. Я понимаю. Такинами-семпай кивнула, чувствуя себя успокоенной и несколько счастливой.

— Ладно, это моя остановка. Я заметил, что слушаю объявление в поезде, указывающее на то, что следующая остановка — станция Миодани, где мне следует выйти.

— Э? Шизуру, разве твоя остановка не на станции Син-Нагата?

— … Это было глупо. Я начал ходить в школу из дома Хасуми, и, естественно, моя остановка тоже изменится. Я был неосторожен. Должен ли я был сделать остановку в Син-Нагате, а затем вернуться в Миодани, чтобы она не заподозрила?

— У меня здесь кое-какие дела.

— Это так? Такинами-семпай все еще несколько скептически относилась к моему туманному ответу. Казалось, что я в очередной раз солгал ей.

— …Тогда до завтра. Когда мы вскоре прибыли на станцию, я попрощался с плохим послевкусием во рту и вышел из поезда. — Шизуру. Меня позвали по имени, и я обернулся. И тут Такинами-семпай, которая еще мгновение назад должна была стоять посередине вагона, держась за ремень, подошла к двери. Но она ничего не сказала. Она просто смотрела, как будто наблюдала за мной. Я немного боялся, что она может увидеть мои мысли. 『Дверь сейчас закроется. Пожалуйста, будьте осторожны. 』 В конце концов, прозвучало объявление, и двери собирались закрыться.

— Вот и все. Такинами-сенапи выпрыгнула из поезда.

— Эй, это было опасно

—?! Она сделала еще один шаг и встала прямо передо мной, положила руки мне за шею и приблизила свое лицо к моему. Я был так шокирован, что попытался отвести свое лицо назад. Но, конечно, я не мог сбежать. Наоборот, она притянула меня ближе. Однако Такинами-семпай внезапно перестала двигаться.

— …Ты думал, что я собираюсь тебя поцеловать? Кончики наших носов почти касались друг друга. У нее была мерзкая озорная улыбка. За ней уже ехал поезд с закрытыми дверями.

— Не волнуйся. Я бы не совершила такой позорный поступок. Потому что я собираюсь заставить тебя поцеловать меня, Шизуру.

— …У тебя вообще есть чувство стыда? Я едва успел это сказать, и Такинами-семпай блестяще отклонила мою точку зрения и невинно улыбнулась.

— Эй, побудь со мной и выпей кофе, пока мы ждем следующий поезд. Затем она убрала руки с моей шеи, отступила и спросила.

— Опять же, зачем?

— Отвлечения.

— Я говорила это раньше, верно? Я могу найти себя рядом с тобой.

Она произнесла это на фоне набирающего скорость поезда. Такинами Руикай однажды спросила меня.

— Ты. «У тебя есть собственное настоящее “Я”?» —сказала она. Это было направлено и на нее саму.

Она читала ожидания от окружающих ее людей и отвечала на них, становясь Такинами Руикой, которой все ее боготворили, но она беспокоилась, что у нее нет «я» и она «пуста». Однако, встретив меня, она пришла к выводу. Ей не нужно строить из себя кокетку со мной, поскольку мы из одного теста. И это то, что она подразумевала под «я». Другими словами, “я” Такинами Руикай находится рядом с Макабе Шизуру. Даже я идеализировал ее как красивую, добрую и всегда с нежной улыбкой на лице. Но то, что она пришла ко мне без всякого предупреждения и показала мне свою другую сторону, было действительно раздражающим — а также немного радовало.

— …Ну, как бы то ни было. Я ответил. На платформе, где после ухода поезда вернулась тишина. — Но для кого это отвлечение? Не для меня, я полагаю.

— Неважно, для кого это. Такинами-семпай заявила в непринужденной манере. Я решил, что так оно и есть, поэтому быстро

направился к торговому автомату.

Я вернулся в резиденцию Хасуми ровно в 19:00. Если учесть время, которое я провел за кофе с Такинами-семпай на платформе станции, я был бы дома на 15 минут раньше. Я прошел через ворота и встал на крыльце. Сделав глубокий вдох, я открыл дверь. У меня нет ключа от этого дома. Нет, если быть точным, дядя однажды почти протянул его мне, но я увидел сложное лицо Хасумисенпая краем глаза и отказался от него. Я сказал: «Я возьму его, как только привыкну к дому». Я имею в виду, чего вы ожидали?

Для Хасуми-сан это может быть само собой разумеющимся, поскольку я его сын, но для Хасуми-семпая, которую познакомили с ее сводным братом, который появился из ниоткуда и был как хороший незнакомец, ее реакция была предсказуемой. Поэтому, насколько это возможно, я старался не выходить и не возвращаться, когда их не было дома. «В связи с этим, довольно удобно, что я состою в библиотечном комитете». Я выдавил самоироничную улыбку. Поскольку, если я открою библиотеку, я, естественно, вернусь домой поздно, как сейчас. Я молча поднимаюсь к подъезду. Это было довольно странно. Когда мама была еще жива, я говорил «Я дома», даже если никого не было. Но здесь я просто молча подошел, даже если Хасуми-семпай был дома. Я пошел дальше по коридору и вошел в гостиную. Я посмотрел в сторону кухни и увидел, как Хасуми-семпай готовит в той же одежде для отдыха и фартуке, в которых она была утром. Вероятно, она готовила ужин.

— Я вернулся.

— Мгм… Холодно, даже слова нет. И, естественно, она не смотрела в мою сторону. Я не жду дружелюбного приветствия, и я не думаю, что Хасуми-семпай тоже захочет мне его давать. Сообщив, что я вернулся, я поднялся по лестнице в углу гостиной и вернулся в свою комнату на втором этаже. И посреди этого я услышал голос Хасуми-семпая.

— …Уже готово. Как только переоденешься, спускайся. Я обернулся. Но угол кажется неверным, поэтому я не вижу ее. Я вернулся на несколько ступеней назад. Однако Хасуми-семпай все еще была посреди готовки.

— Понял. Я ответил ей в спину и снова начал подниматься по лестнице. Заползши в комнату, я бросил сумку и быстро переоделся в свою обычную одежду. Я почувствовал необходимость передохнуть, но быстро покинул комнату. По пути я вымыл руки в ванной наверху и спустился, как только закончил. На кухне Хасуми-семпай раскладывала посуду на обеденном столе.

Меню состоит из жареной свинины в киотском стиле, тушеного корня лопуха и салата из тунца. На двоих человек. Это означает, что для меня и Хасуми-семпай.

— Эм, а как насчет дяди?

— У него сегодня ночное дежурство. Он не вернется.

— Понятно. Я был убежден. Эта больница также предоставляла услуги ночной диагностики в дополнение к неотложной помощи. Хасуми-сан, врач, специализирующийся на сердечно-сосудистой медицине, вероятно, тоже будет дежурить.

— Медицинский осмотр в полдень, ночные смены, а затем повтор на следующий день. Какая жестокая работа, быть врачом. Хасуми-семпай сказала это так, как будто она не была заинтересована — возможно, потому что она действительно не была удивлена, а возможно, потому что она общалась со мной.

— Все готово… Теперь, почему бы тебе не сесть вместо того, чтобы стоять там бесцельно?

— Ах, конечно. Пока я разговаривал с Хасуми-семпай, восхищаясь ее мастерством в раскладывании блюд на тарелке, я понял, что все тарелки были накрыты, и внезапно пришел в себя. Я сел, как мне было сказано, и Хасуми-семпай тоже села. Затем, как и утром, мы вдвоем начали есть вместе. Как и ожидалось, никаких светских бесед. Возможно, поэтому еда была такой безвкусной, хотя, несомненно, вкусной. Это хороший пример того, как атмосфера влияет на еду.

— Семпай, в следующий раз тебе не нужно ждать меня, и ты можешь просто поесть раньше

— Ах, и нет, я не пытаюсь быть внимательным… В середине моего разговора Хасуми-семпай повернулась ко мне с сердитым выражением лица, и я немедленно изменил свой выбор слов, чтобы прояснить недоразумение. Вероятно, она думает, что я снова проявляю к ней внимание, говоря это.

— Как ты знаешь, я состою в библиотечном комитете, поэтому я обычно буду дома примерно в это время каждый день. Если ты будешь есть вместе со мной, ты тоже будешь есть поздно.

— О, так вот, что ты имел в виду. То, что я получил в ответ от Хасуми-семпай, больше походило на то, что она потеряла интерес, чем на то, что ее убедили.

— Не волнуйся. Это обычное время, когда мы едим.

— Ах, это так? Ужин в 19:00, вероятно, был позже, чем в любой средней семье. Что ж, возможно, дом, где родители — врачи, не был средней семьей. В нашей семье тоже ужинали в то же время. Однако в нашем случае мама работала в той же больнице, что и Хасуми-сан, но она обычно приходила домой раньше, чем я, когда я открывал библиотеку, поэтому ей приходилось ждать меня.

— Если ты собираешься вернуться домой позже, позвони мне.

— Я понимаю. При этом у меня не было ее контактного адреса. Так что было бы безопасно вернуться сразу после закрытия библиотеки, чтобы не опоздать.

— Я не могу вернуться раньше или позже… Черт, это становится все более ограничительным. Я попрошу Хасуми-сана номер телефона этого дома завтра, потому что я не хочу, чтобы возникли какие-либо непредвиденные обстоятельства.

— Я все хотела спросить тебя… Помолчав и двигая палочками, Хасуми-семпай неожиданно перешла к делу.

— Кто еще входит в библиотечный комитет? Что за вопрос. Я не думал, что она начнет светский разговор. Возможно, она пыталась заполнить тишину?

— Я думаю, что видела только тебя… Ну, я был там всего несколько раз, так что, возможно, это просто неудачное время.

— Я там одна.

— Ха? Когда я ответил на ее вопрос, она прозвучала так удивленно.

— Я там одна.

— Я слышала тебя… Э? Что происходит? Ты одна? Что ты имеешь в виду, что слышала меня, когда только что попросила подтверждение? Я думал, ты не слышишь меня.

— У меня были старшие до прошлого года, но после того, как они выпустились, я остался один. Может быть, это потому, что это был скромный и непопулярный комитет с самого начала. Было бы неплохо, если бы кто-нибудь новый присоединился в этом году, но, как вы можете видеть, это было неудачно. Может быть, это потому, что у комитетов есть те же возможности для набора новых членов, что и в клубах.

— Разве это не много работы?

— Ну, я полагаю. Школа также осведомлена, поэтому они не заставляют меня делать то и это. Я думаю, они просто благодарны за то, что его открывают. Этого и следовало ожидать, в школе, где почти все студенты предпочитают поступать в колледж, было бы неприлично, если бы библиотека оставалась закрытой.

— Разве это не тяжелая работа? Зачем продолжать это делать? Что, тебе это нравится? Ты любишь книги?

— Я не особенно люблю книги. Я также не тот человек, который был бы счастлив, если бы меня окружали книги.

— Тогда почему? Хасуми-семпай наклонила голову, выглядя очень озадаченной.

— Если бы мне пришлось сказать, то, вероятно, потому, что есть люди, которые раздражаются, когда библиотека не открыта, и люди, которые счастливы, когда она открыта. В голове сразу всплывают лица двух женщин.

— Хорошо? Внезапно Хасуми-семпай откинулась на спинку кресла, звуча одновременно впечатленно и встревоженно.

— Я не могу себе этого представить. Я не могу. Затем она посмотрела вверх. Что ж, я думаю, это правда для некоторых людей. Дело даже не в том, чтобы соревноваться с другими. Нет никаких записей, никаких оценок, никаких заслуг в этом. Лучшее, что вы получите, это строка в вашем неофициальном отчете. Это всего лишь служебная деятельность. Не все, но будут те, кто подходит для этого.

— Почему ты вообще подумала о том, чтобы сделать что-то подобное? Хасуми-семпай снова отодвинула свое тело от спинки кресла, на этот раз наклонившись вперед, высматривая ответ.

— Когда я учился в средней школе, в соседнем университете была лекция. Затем я ответил.

— Лекция?

— Да. От библиотекаря из США.

Я случайно услышал о лекции и пошел послушать ее по прихоти. Лекция была о том, как библиотечное администрирование в Японии отстает и пошло в неправильном направлении. Библиотеки — это не места для заимствования книг, а для получения информации. Такова была история. К сожалению, аудитория была небольшая, и меня поразил его смех, когда он сказал: «Посмотрите, как мало интереса».

— С этого все и началось. Однако я не мог понять привлекательность библиотек. Что привлекло его в библиотеках и почему он пересек океан, чтобы стать библиотекарем в США? Но я чувствовал, что было бы неправильно отмахиваться от него только потому, что я этого не понимаю. Поэтому я решил попробовать и вступил в библиотечный комитет, когда поступил в старшую школу.

— Что-нибудь хорошее вышло из этой попытки?

— На данный момент ничего особенного. Стоя на трибуне, он также сказал, что библиотекарь — это работа по объединению книг и людей. К сожалению, ни я, ни члены библиотечного комитета старшей школы не можем выполнить такую большую работу. На данный момент я не уверен, смогу ли я выполнить роль библиотекаря, как он ее описал. Но для себя я встретил людей, а не книги. Это могла быть Такинами Руика или кто-то другой.

— А что насчет тебя, Хасуми-семпай? Клубные занятия, комитеты, что-то в этом роде. На этот раз я спросил ее. Я подумал, что мы сейчас в такой атмосфере. Вероятно, это первый раз с тех пор, как я пришел в этот дом, когда у нас происходит честный разговор. То, что я вижу перед собой сейчас, близко к Хасуми-семпай, которую я вижу в школе. Поэтому сейчас я хотел продолжить разговор немного дольше. Но, видимо, это было ошибкой.

— Я? Я занималась легкой атлетикой до 8-го класса.

— До 8-го класса? Как-то недоделанно бросать. Обычно студенты бросают учебу в рамках подготовки к вступительным экзаменам в старшую школу, которые могут быть как в начале лета 9-го класса, так и в конце осени того же класса.

— Но… И именно тогда выражение исчезло с лица Хасуми-семпая. — Моя мать была госпитализирована из-за болезни и умерла менее чем через шесть месяцев, и — я потеряла всякую мотивацию что-либо делать. К тому времени, как я поняла, что не могу так продолжать, было слишком поздно. Я не могла выполнять ту же тренировочную программу, что и раньше, и мои рекорды не вернутся. Так что я знала, что должна остановиться. Вероятно, вспоминая свою покойную мать, Хасуми-семпай сказала только правду, а затем замолчала. Вновь последовал молчаливый обед.

— Скажи, через некоторое время она снова открыла рот. Она не смотрела на меня. Ее взгляд остается прикованным к ее тарелке.

— Как ты думаешь, мама умерла, ничего не зная о тебе или об измене папы? Ах, я ошибся. Она вспомнила не о своей матери. Но она вспомнила, что у нас нет прекрасных отношений. Хасуми-семпай, должно быть, застали врасплох. Она задала вопрос по прихоти, чтобы заполнить тишину, и неожиданно получила интересный ответ, который сделал ее немного разговорчивой. Но затем она пришла в себя и подумала, что я — доказательство измены ее отца.

— Прости, но я понятия не имею… Тебе, наверное, придется спросить об этом дядю. Только Хасуми-сан знает ответ на этот вопрос.

— Полагаю. В следующий раз я спрошу его.

— … Вероятно, у нее действительно нет намерения делать это, поэтому она просто уклонилась от темы. Это естественно. Было нормально колебаться, когда Хасуми-сан мог дать нежелательный ответ. В конце концов, мы закончили нашу трапезу, больше не обмениваясь словами.

Стрелки часов показывают 10 часов вечера. Я сидел на диване в гостиной. С тех пор, как я приехал в резиденцию Хасуми, я иногда выхожу в гостиную вот так. Было бы довольно жутко, если бы я оставался запертым в своей комнате, чтобы не видеть Хасуми-семпай. Однако ее, вероятно, раздражало бы, если бы я оставался здесь все время, поэтому я соблюдал умеренность.

— Какой шумный день… Я пробормотал со вздохом. Тогда что я здесь делаю? Иногда я читаю книги или учебники, иногда играю на своем смартфоне, а иногда нагло смотрю телевизор. И сейчас — я размышлял о том дне, который был сегодня. В первую очередь, тот факт, что мой день начинался и заканчивался в этом особняке, был большим изменением само по себе, но поскольку я специально обедал с группой Наои Кёхэя в школе, у меня также была возможность вступить в контакт с друзьями Такинами Руики. Это было намного выше ценности моего обычного дня. Возможно, это станет нормой с этого момента?

— Эй. Когда я представлял себе страшное видение будущего, голос Хасуми-семпая подлетел ко мне. Я повернулся на диване и посмотрел назад.

— …?!? В этот момент я подумал, что мое сердце остановится. Там она стояла — вероятно, после принятия ванны. На ней было только банное полотенце, обернутое вокруг ее обнаженного тела. Банное полотенце, покрывающее ее тело, было не очень большим, и ее стройные, здоровые ноги были видны у основания полотенца. И все же верхний край полотенца также был почти на полпути вверх по ее груди, и, возможно, потому что полотенце было плотно обернуто вокруг нее, у нее было глубокое декольте. Я всегда думал, что у нее хороший стиль, но это показало мне, насколько он действительно велик.

— Почему ты так одета?

— Я была неосторожна, так как папы не было рядом. Я забыла, что ты здесь.

Пока я торопливо отворачивался, Хасуми-семпай просто небрежно ответила мне. Если бы ее застали врасплох, она могла бы просто пройти позади меня, не говоря ни слова, и как можно быстрее вернуться в свою комнату. Зачем беспокоиться о том, чтобы вызывать меня? Но на самом деле, она, казалось, не была обеспокоена тем, что ее видят. Кажется, что со мной обращаются как с незнакомцем, не говоря уже о мужчине.

— Знаешь, Я задавался вопросом, поднимется ли она наверх, пока я смотрю в другую сторону, но она заговорила со мной, как будто хотела что-то сказать.

— Ты неплохо выглядишь, когда молчишь и о чем-то задумался. Я проходила мимо тебя раньше в коридоре в школе, но ты выглядишь намного лучше раньше, чем когда ты дурачишься в школе.

— Х-хорошо? По стечению обстоятельств, сегодня Такинами-семпай сказала мне что-то подобное. Но в ее случае она говорит это уже давно. Если бы я сейчас разговаривал с Такинами-семпай, я бы сказал что-то высокомерное.

— Мгм, да. Примерно на 30 % лучше.

— На 30 % лучше?

— Это значит, что у тебя наконец-то появилось лицо, на которое стоит смотреть.

— Что ты имеешь в виду!? Это незаслуженно. Когда я запротестовал, Хасуми засмеялась надо мной. Возможно, это потому, что она приняла ванну, но она была в хорошем настроении. Она была такой на ужине, а теперь она такая. Ее отношение было непредсказуемым. Я был смущен.

— Теперь, пожалуйста, поднимись наверх и надень какую-нибудь одежду. Ты простудишься. Я прогнал ее.

— Не стоит недооценивать бывшую спортсменку, я бы не простудилась из-за чего-то подобного.

— Это яд для моих глаз, так что, пожалуйста.

— Разве ты не парень? Ты, наверное, привык видеть подобное в журналах или в интернете. Конечно, страницы с гравюрами в журналах манги были заполнены фотографиями айдолов в купальниках, и если вы прочешете Интернет, вы сможете раскопать множество еще более экстремальных.

— Есть огромная разница между страницей или дисплеем и реальным человеком.

— Конечно, конечно. Я понимаю, юноша-подросток. Хасуми-семпай ответила, пожимая плечами, и, стуча тапочками, поднялась наверх. В конце концов я услышал, как дверь в ее комнату открылась и снова закрылась, и издал глубокий вздох. Я расслабил свое тело и позволил ему утонуть на диване.

— Даже в конце дня я получаю вот это… Я положил голову на спинку дивана и посмотрел в небо, сетуя на свою далекую от средней жизнь.

http://tl.rulate.ru/book/47408/5460907