Дун Чифань не стал бросаться на Тяньи сразу, как делал это с предыдущими противниками. Во-первых, перед ним стоял человек совсем иного ранга, а во-вторых, он никак не мог унять поселившееся внутри чувство страха.
Этот страх не был примитивным предчувствием скорой смерти от рук более сильного врага – скорее это был трепет перед неизвестностью.
Тяньи просто стоял напротив с легкой улыбкой, заложив руки за спину и не предпринимая никаких действий, но сердце Дун Чифаня забилось чаще. Ему казалось, что перед ним не человек, а исполинское скопление вечно меняющихся форм. Это ощущение исходило не от души, а от его боевого тела.
Дун Чифань решил атаковать. Он не привык упускать инициативу, а Тяньи явно ждал от него первого шага. Однако он не бросился вперед мгновенно, а замер в стойке всадника; воздух вокруг завибрировал от испускаемой им ци.
За спиной Дун Чифаня начал проступать призрачный силуэт. Показалась лишь голова, но от одного её вида в сердце Тяньи закралась необъяснимая настороженность.
Это была голова черного вепря с двумя сияющими белыми клыками, покрытыми теми же знаками, что и руки Дун Чифаня. Маленькие красные глазки зверя выдавали неистовое желание растоптать всё на своем пути.
«Что это за зверь? Неужели Божественный зверь?» – гадал Тяньи, и его беспокойство росло. Не то чтобы он чувствовал смертельную угрозу, но возникло ощущение встречи с естественным врагом, словно лягушка увидела змею.
Дун Чифань рванулся вперед, сложив правую ладонь в форме сверла и целясь в Тяньи. Пространство между ними, казалось, исказилось и закрутилось спиралью.
Несмотря на опасения, Тяньи не сдвинулся с места и просто вытянул руку, чтобы заблокировать удар.
Расстояние между ними сократилось меньше чем за секунду. Тяньи попытался перехватить руку Дун Чифаня, но, коснувшись её, нахмурился от резкой боли.
Дун Чифань был потрясен: Тяньи с легкостью поймал его выпад, даже не пошатнувшись. Лишь трепет одежд Тяньи свидетельствовал о силе его рывка. Однако в следующий миг Дун Чифань ощутил неописуемую опасность, а его руку пронзила такая боль, будто тысячи крошечных пил начали срезать плоть.
Почти не встретив сопротивления, Дун Чифань вырвался из захвата и отступил. Он внутренне содрогнулся, увидев, что его рука выглядит так, будто её разъело чем-то едким, и с еще большей опаской уставился на противника.
Его боевое тело, особенно руки, по прочности не уступало артефактам пика Стадии Формирования Ядра, однако одно прикосновение Тяньи нанесло им урон. Даже грандмастеры Зарождающейся Души могли разрушать подобные артефакты, но не одним же касанием! Иначе зачем практикам тратить столько сил на их создание?
Но еще больше Дун Чифаня удивило то, что сам Тяньи открыто хмурился.
Тяньи разглядывал свою ладонь, которой коснулся атаки врага. Кожа была разорвана, но под ней не было ни плоти, ни крови. Вместо них зияла черная пустота с бесчисленными мерцающими огнями, и из раны сочился черный газ с мириадами светящихся пылинок.
Прямо на глазах кожа на руке Тяньи начала затягиваться, скрывая пустоту и впитывая газ обратно. Оторвав взгляд от ладони, Тяньи улыбнулся Дун Чифаню:
— Ты действительно открыл мне глаза. Даже против грандмастеров пика Стадии Зарождающейся Души – если только они не способны тягаться с почтенными Стадии Единения – моё боевое тело не должно получать ни единой царапины. Среди мастеров Стадии Формирования Ядра ты, пожалуй, единственный, кто способен меня ранить. Похоже, я тебя недооценил. Больше я не позволю тебе коснуться меня.
Видя, как Тяньи насторожился, Дун Чифань горько усмехнулся. Рука Тяньи зажила, а его собственная – нет. Она всё еще пульсировала от боли, плоть продолжала разрушаться, и не было никаких признаков исцеления. Он чувствовал, что эту рану будет непросто залечить.
Дун Чифань глубоко вдохнул, сжал поврежденную руку в кулак и силой воли подавил боль. Он не собирался сдаваться из-за одной неудачи.
По его воле всё его тело покрыла броня из меха и кожи, придав ему дикий, почти варварский вид. Голова вепря за его спиной растворилась и впиталась в этот доспех. Хотя броня запечатала его сильнейшую атаку, прирост защиты и силы был более чем достойной платой.
Дун Чифань снова прыгнул к Тяньи, на этот раз ни на миг не ослабляя оборону. Но Тяньи уже не пытался ловить его кулаки; он начал ускользать от ударов, пропуская их в считанных миллиметрах от себя.
В каждом движении Дун Чифаня чувствовалась таинственная сила, заставлявшая воздух вибрировать, словно само пространство готово было разорваться. Но рядом с Тяньи эта сила будто исчезала. И, как и обещал Тяньи, Дун Чифань больше ни разу не смог его коснуться.
Дун Чифань чувствовал, как его запасы ци тают с невероятной скоростью. Каждый его удар, каждый выпад содержал в себе крупицы принципов пространства. Дун Чифань не понимал, как это работает, но знаки на его теле воспроизводили эффекты пространственных техник. Для мастера Стадии Формирования Ядра такие техники были невероятно могущественны, но против Тяньи это было лишь пустой тратой ци.
Его глаза встретились со спокойным взглядом Тяньи, и Дун Чифань почувствовал, как что-то кольнуло в затылке. Не колеблясь, он отпрыгнул назад. И в тот же миг тело Тяньи взорвалось вспышками молний.
— Даос Дун, впечатляюще, что на твоем уровне ты владеешь пространственными техниками, — сказал Тяньи. — Неудивительно, что тебе удалось пробить мою кожу, но такого уровня техник недостаточно, чтобы победить меня. Советую применить что-то посильнее или сменить тактику.
Зрители, считавшие Дун Чифаня глупцом за его непрерывные атаки, ахнули от удивления. С их точки зрения, он обладал огромной силой, но без изысканных техник неизбежно должен был проиграть, полагаясь лишь на грубую мощь.
Они не могли распознать пространственные искажения вокруг Дун Чифаня и видели лишь, как он впустую тратит силы. Но слова Тяньи повергли их в шок.
Пространственные техники!
Они требовали хотя бы зачатков понимания Дао Пространства и обычно были недоступны практикам Стадии Формирования Ядра. Даже не всякий грандмастер Зарождающейся Души мог ими пользоваться, а Дун Чифань – смог.
Дун Чифань нахмурился. Он всегда гордился этой способностью, дарованной ему его телосложением. У него было немного техник, но эта почти врожденная сила с лихвой окупала любые недостатки.
Он атаковал снова, используя еще более сложные приемы, но Тяньи вновь безупречно уклонился от всего. Хотя колебания от его техник становились всё очевиднее и турбулентнее, он так и не смог нанести ни одного удара. Тяньи вздохнул, когда Дун Чифань в очередной раз отступил, спасаясь от его молний.
— Похоже, ты мне не веришь. Ты заметил, что с самого начала поединка я не сделал ни шага с этого места?
Только сейчас Дун Чифань и зрители осознали: Тяньи действительно не сдвинулся ни на дюйм, даже когда уворачивался. От этого осознания по спине Дун Чифаня пробежал холодный пот.
— К тому же, — продолжал Тяньи, шагая вперед, пока молнии обволакивали его руку, словно перчатка. На глазах у неверящей публики Тяньи исчез, будто прошел сквозь невидимые врата. Единственным следом остались лишь круги, разошедшиеся по воздуху.
Дун Чифань мгновенно отпрыгнул, услышав треск электричества за спиной. Обернувшись, он увидел Тяньи, стоящего ровно там, где мгновение назад был он сам.
— Я тоже кое-что смыслю в пространственных техниках, — с легкой улыбкой произнес Тяньи.
Дун Чифань почувствовал себя так, словно его ударили по голове. Как он мог не понять, что произошло?
В его наследии описывалась техника, позволяющая перемещаться сквозь пространство. Считалось, что ею могут владеть лишь Истинные Бессмертные, хотя благодаря своему боевому телу Дун Чифань надеялся освоить её на Стадии Единения.
Но если Дун Чифань был удивлен, то остальные были просто потрясены. Перемещение сквозь пространство было легендарным подвигом, доступным лишь некоторым Бессмертным. Будучи потомками старейшин, они еще лучше понимали, насколько экстраординарным был поступок Тяньи.
Улыбка Тяньи стала шире при виде шокированного лица противника. В глубине души он так и сиял от направленного на него восхищения. Это чувство было поистине великолепным!
— Старший Си, вы… — слова застряли в горле Дун Чифаня. Только сейчас он понял, какая неосознанная гордыня жила в нем. Он считал себя особенным из-за своих пространственных техник, думал, что он единственный такой в мире.
— …Старший Си, мой следующий ход будет последним и самым сильным. Если я не смогу заставить вас сделать хотя бы шаг назад – я признаю поражение, — честно сказал Дун Чифань, отбросив гордость перед лицом Тяньи.
Тяньи, почувствовав перемену в его настроении, удивленно приподнял бровь. Видя, как неистовствовал Дун Чифань раньше, он думал, что того придется буквально вышвыривать с арены, прежде чем он признает проигрыш.
— Хорошо.
Дун Чифань выставил перед собой здоровую руку, а вторую прижал к поясу. Закрыв глаза, он начал готовить свой решающий удар. На его нынешнем уровне техника требовала немало времени, поэтому он редко использовал её в пылу битвы. Вокруг него начали проступать знаки, складываясь в очертания конуса.
Не только Тяньи, но и все присутствующие ощутили давление, исходящее от этого белого конуса. Один лишь взгляд на него заставлял пространство вокруг искажаться.
Распахнув глаза, Дун Чифань издал оглушительный крик и бросился на Тяньи. Белый конус был воплощением бивня Миропронзающего Мамонтового Вепря. Хотя это была лишь тень истинной мощи, в ней всё еще таилась врожденная способность Божественного зверя.
У Тяньи, на которого несся этот белый бивень, возникло странное чувство. Форма конуса очень напоминала ракету. Ему казалось, что Дун Чифань запустил ракету прямо в него!
В то же время Тяньи предположил, что пространственная техника Дун Чифаня связана с разрушением пространства, а точнее – с прорывом пространственных границ.
Лучшим способом противостоять этому было стабилизировать пространство и не дать разрушительной силе дестабилизировать область.
От тела Тяньи начало исходить тяжелое давление, накрывшее всю арену. Зрители не могли понять, что именно происходит, но почувствовали, как угроза от атаки Дун Чифаня начала спадать.
Что еще более странно, бивень Миропронзающего Мамонтового Вепря замедлился до черепашьего шага, а затем и вовсе замер перед Тяньи.
Раздался треск… который быстро перерос в канонаду лопающейся скорлупы.
Под мощным подавлением пространства внешняя оболочка бивня начала рассыпаться, обнажая внутри промокшего от пота мастера Стадии Формирования Ядра.
— Я проиграл, — только и смог вымолвить Дун Чифань.
Тяньи улыбнулся и подошел к нему:
— Ты меня действительно удивил. Будь ты на Стадии Зарождающейся Души, я бы не смог так легко разрушить твою технику.
— Но всё равно смогли бы, — возразил Дун Чифань с полной уверенностью.
— Ха-ха-ха, — Тяньи лишь рассмеялся, не отрицая его слов. — Дай мне руку. Мало что способно выдержать мою истинную ци…
Тяньи взял руку Дун Чифаня и вытянул из неё истинную ци хаоса, которая всё еще разъедала плоть. Как только энергия исчезла, рука начала быстро восстанавливаться.
— Благодарю, — сказал Дун Чифань.
— Не стоит. Это всего лишь спарринг. Оставить тебя с травмой, которую легко исправить, было бы против духа честного поединка, — Тяньи отмахнулся от благодарности. — На самом деле против любого другого твои техники были бы куда эффективнее. Тебе стоит разнообразить свои приемы. Сила в ближнем бою – это хорошо, но не стоит пренебрегать дистанционными атаками.
— Я вольный практик. Все мои ресурсы уходят на развитие боевого тела. У меня нет ни дальнобойных техник, ни средств для их изучения, — признался Дун Чифань.
Тяньи посмотрел на него и улыбнулся:
— Вообще-то, я знаю один способ.
Дун Чифань удивленно взглянул на него. В нем затеплилась надежда, но вместе с ней пришел и страх быть обманутым. Мир практиков жесток, и бесплатного сыра в нем не бывает.
— Неподалеку есть место наследия, оставленное Истинным Бессмертным. Если пройдешь испытания, сможешь получить и техники, и ресурсы, и даже артефакты. Хочешь отправиться туда после Собрания? — Небрежно спросил Тяньи.
— Почему? Почему вы так добры ко мне? — Спросил Дун Чифань пересохшими губами. — Мне нечего вам дать. Я поклялся не делиться своим наследием ни с кем без согласия покойного мастера.
— Почему? Ты мне интересен. Твое боевое тело уникально. Оно выглядит крайне любопытным, и мне хочется посмотреть, как далеко ты сможешь зайти, — ответил Тяньи. Разумеется, это была лишь часть правды. Он хотел разузнать побольше об обстоятельствах появления реинкарнаторов, и Дун Чифань был его главной зацепкой.
Дун Чифань самокритично усмехнулся и почувствовал некое опустошение, глядя на Тяньи. Он приложил все силы, чтобы победить, а его противник отнесся к этому как к легкой разминке и даже предложил помощь.
Дун Чифань подумал, что если бы его самого вызвал на бой ученик Стадии Заложения Основ, он бы сурово проучил его, показав, что над небесами всегда есть другие небеса, а не стал бы помогать, указывая путь к наследию Истинного Бессмертного. Неужели в этом и была разница между вольным практиком и сыном истинного владыки?
Откуда такая пропасть и в силе, и в отношении к жизни?
— У меня что-то на лице? — Спросил Тяньи. От пристального взгляда Дун Чифаня у него по коже побежали мурашки.
— Вы действительно великий человек, — со вздохом произнес Дун Чифань.
— А? — Тяньи не совсем понял, что тот имел в виду.
Дун Чифань смотрел вслед уходящему Тяньи, который напоследок еще раз похвалил его силу. Спустившись с арены, он наткнулся на торжествующий взгляд Цзянь Уянь.
— Теперь-то видишь разницу между собой и Принцем Си? Понял теперь, как велики небо и земля? — Съязвила она.
Дун Чифань не разозлился. Он даже кивнул:
— Да. Старший Си поистине невероятен.
Цзянь Уянь почувствовала себя так, словно со всей силы ударила по куску ваты – никакого удовлетворения. Но следующие слова Дун Чифаня и вовсе лишили её дара речи.
— Старший Си велик не только силой, но и духом. Если бы все были такими, как он, мир стал бы гораздо лучше, — искренне сказал он.
— …Хорошо, что ты это понимаешь, — ответила она, не зная, как реагировать.
— Как было бы здорово стать его младшим братом по секте, — мечтательно добавил Дун Чифань.
— Чего?! — Взорвалась Цзянь Уянь. — Неблагодарный! Вспомни, что ты вытворял! Смел бросать вызов Принцу Си, не зная своего места, а теперь грезишь о чести быть его младшим братом?! Тебе сначала покаяться надо!!
— Я обязательно когда-нибудь отплачу Старшему Си, — твердо сказал Дун Чифань. Конечно, у него всё еще оставались некоторые опасения, но они рассеялись, когда он вернулся на свое место.
Су Ваньюй объявила, что Тяньи знает о месте наследия Истинного Бессмертного и после окончания Собрания Небесной Связи отведет туда всех желающих. Глаза учеников загорелись, особенно у вольных практиков.
Даже потомки старейшин были полны ожиданий. Ведь даже им приходилось платить высокую цену или совершать подвиги, чтобы получить доступ к техникам Истинных Бессмертных в своей секте.
Вольные практики и представители вассальных сект чувствовали безмерную благодарность к Тяньи, а ученики Бессмертной секты Бучжоу в очередной раз убедились, что он – достойный сын прославленной Императрицы Меча.
http://tl.rulate.ru/book/44693/13676512
Готово:
