Лавспот попытался высвободить руку, но обнаружил, что не может даже пошевелиться: пальцы Тяньи сомкнулись на его запястье подобно железным кандалам. Он нахмурился и наконец-то соизволил внимательно взглянуть на юношу.
Черты лица молодого человека в пурпурных одеждах были изысканны, но более всего внимание приковывали его колдовские глаза. Лавспот почувствовал, что даже он, будучи мужчиной, мог бы поддаться их очарованию. Но едва эта мысль мелькнула в его голове, как внутри вскипело ядовитое презрение.
Благодаря деду и родителям Лавспот обладал колоссальным талантом и ресурсами для совершенствования. За сто пятьдесят лет он достиг стадии Зарождающейся Души. Разумеется, оставалось загадкой, сумел бы он добиться подобного без поддержки деда. Однако после вступления на этот ранг его прогресс резко замедлился, и даже спустя два столетия он так и не перешел на стадию Единения. Несмотря на это, он все еще считался одаренным, ведь пиковый грандмастер Зарождающейся Души в триста лет по меркам бессмертных считался юнцом.
Самого Лавспота это, похоже, мало заботило: большую часть времени он проводил, соблазняя девушек любыми доступными способами. Но была у него и другая привычка, касавшаяся мужчин. Лавспот гордился своей внешностью до нарциссизма. Стоило ему увидеть мужчину, который хоть в чем-то был красивее его, как в нем просыпалось непреодолимое желание уничтожить и растоптать этого человека.
Поначалу всё его внимание было поглощено Даои, но стоило ему заметить Тяньи, как его странности пробудились с новой силой.
— Младший брат, — Лавспот ощутил более низкий уровень культивации Тяньи и его юный возраст. — …Ты не в форме. Это нарушение правил секты.
В секте существовало правило, согласно которому ученики обязаны были носить облачение Бессмертной секты Бучжоу. Однако элитные и основные ученики часто меняли фасон или носили личные вещи, а старейшины закрывали на это глаза. Но Лавспот был внуком главного старейшины Зала Правосудия, и если бы он подал жалобу, провинившегося ученика непременно бы наказали.
В глазах Тяньи промелькнула насмешка.
— Тогда иди к дедушке и пожалуйся.
— Младший брат, я и раньше видел таких, как ты. Вечно гордитесь своим талантом, не ведая величия небес и земли. Будь ты поумнее, уже давно бы извинился, — сказал Лавспот. — …И если я буду в хорошем расположении духа, то, возможно, отпущу тебя.
Ученики, слышавшие слова Лавспота, почувствовали, как их лица непроизвольно дергаются. Если бы он знал, кто перед ним, разве вел бы себя столь заносчиво?
Лавспот был изгоем. Никто из тех, кто хоть что-то слышал о нем, не желал находиться рядом. Даже родственники Бессмертных Монархов держались от него подальше, считая его язвой на теле секты. Больше половины слухов о бесчинствах изнеженных сынков, злоупотребляющих властью, были связаны именно с ним.
— Тогда покажи мне это величие небес и земли. А иначе – проваливай. — Тяньи отшвырнул руку Лавспота с неоправданно большой силой.
Лавспоту пришлось приложить немало усилий, чтобы удержаться на ногах. На мгновение его лицо исказила уродливая гримаса, но затем на нем появилась лицемерно-мягкая улыбка.
— Раз уж ты не понимаешь, я тебя научу. Как насчет спарринга? В конце концов, было бы пустой тратой времени не скрестить оружие на столь чудесном собрании.
— Ты снял эти слова у меня с языка, — без малейших колебаний согласился Тяньи.
Окруженные гордыми гениями Бессмертной секты Бучжоу, Тяньи и Лавспот замерли, глядя друг на друга с некоторого расстояния.
— А этот… брат Си довольно смел.
— Хм, как единственный сын Императрицы Меча, брат Си не обязан бояться этого Лавспота.
— Вот именно, всё должно быть наоборот. Это Лавспоту стоит опасаться брата Си. Тьфу, этот бездельник только позорит нашу репутацию.
— Не говорите так. Мужчина столь прекрасный, как брат Лавспот, не может быть таким, как о нем судачат.
— Да что ты понимаешь? Младшая сестра, лучше тебе сейчас помолчать. Иначе, когда действие его чар пройдет, ты сама захочешь провалиться сквозь землю.
— Что? Я грандмастер Зарождающейся Души. Его обаяние бессильно передо мной.
— Как бы не так. Я слышал, он практикует некое сомнительное заклинание. Его родинка была закалена бесчисленными сокровищами. Использовались даже материалы ранга Бессмертных. Даже Земные Бессмертные не всегда могут полностью противостоять его магии.
— Неужели он настолько страшен?
— Да. Говорят, он даже увел спутницу жизни у одного старейшины!
— Пф-ф, а я слышал, он довел одного мужчину до того, что тот сам себя оскопил!
Повсюду слышался приглушенный шепот, обсуждающий Лавспота как сущее бедствие. Но тот лишь заложил руки за спину с таким видом, будто речь шла вовсе не о нем.
Тяньи почувствовал, как дернулся уголок его губ, когда он заметил скрытое презрение в глазах противника. Раз тот хочет играть в такие игры, Тяньи ответит тем же. Взмахом руки он призвал монолитный черный трон, украшенный золотыми гравировками в виде драконов.
Громовой Трон, модель III.
Тяньи перестроил Громовой Трон, используя лучшие материалы, потратив больше времени и усовершенствовав конструкцию! У него даже появилась функция откидной спинки!
Восседая на троне, Тяньи взирал на Лавспота подобно монарху. Наблюдавшая за этим Даои не смогла сдержать смешка: артефакт завис повыше специально для того, чтобы Тяньи мог в буквальном смысле смотреть на Лавспота свысока.
У Лавспота, в свою очередь, на лбу вздулась вена. Он достал артефакт стадии Единения и сжал его в руке. Это была золотая ваджра, покрытая многочисленными трещинами.
— Значит, младший брат хочет помериться сокровищами. Что ж, тогда этот господин не будет скромничать. Этот артефакт мой дед нашел в другом мире. Я называю его Призыватель Молний.
Едва Лавспот закончил говорить, как в небе сгустились темные грозовые тучи. Он почувствовал нечто странное: облака были гораздо больше и чернее, чем обычно. Но он не придал этому значения, и молния, вдвое мощнее тех, что он призывал раньше, ударила в Тяньи.
Он нахмурился, глядя на артефакт в своей руке. Неужели тот всегда был настолько силен? Он чувствовал, что мощь разряда приближается к порогу стадии Единения. Изначально Лавспот хотел заставить Тяньи страдать дольше, но лишь пожал плечами. Результат всё равно будет один.
Однако когда сияние молнии угасло, Лавспоту показалось, что у него начались проблемы со зрением: Тяньи по-прежнему невозмутимо сидел на своем троне. Прежде чем он успел что-либо предпринять, ударил еще один разряд.
Лишь после девятого удара молнии, обрушившегося на Тяньи, грозовые тучи рассеялись. Зрители почувствовали неладное, так как в молниях ощущались следы эссенции бедствия, но списали всё на уникальность сокровища Лавспота. Только сам Лавспот понимал: происходит что-то из ряда вон выходящее.
Что же касается Тяньи?
Он лишь закатил глаза, глядя в небо. Небесное Дао явно использовало любую возможность, чтобы напасть на него.
В руке Тяньи появился каменный меч.
— Раз уж ты показал мне такое сокровище, позволь отплатить тем же. Этот меч изначально был духовной горой, прежде чем я переплавил его в такую форму.
Тяньи не стал делать ничего особенного. Он просто швырнул каменный меч в Лавспота.
Тот лишь улыбнулся, ожидая, пока клинок долетит до него. Как только меч приблизился, на одеждах Лавспота активировались защитные формации. Как он и предсказывал, клинок не смог пробить его оборону.
Но чего он не ожидал, так это сокрушительной тяжести, которую нес в себе меч. Лицо его побелело, и только собрав всю свою волю, он удержался от того, чтобы отступить или рухнуть на колени. Хотя для зрителей всё выглядело так, будто Лавспот стоит неподвижно без малейших усилий.
Стоит заметить, что его одеяние было артефактом автоматической защиты, способным выдержать даже несколько ударов Истинного Бессмертного. Но подобно тому, как щит не может спасти владельца от того, чтобы его отбросило назад, так и одежды Лавспота не могли легко погасить инерцию меча.
Когда Тяньи вернул каменный меч, улыбка Лавспота стала шире.
— Ха-ха, младший брат, тебя определенно любят. Но сколько еще сокровищ ты сможешь достать? — Произнес Лавспот, вынимая очередную ценность.
Как и прежде, Тяньи принял удар на себя. В его теле была заключена целая вселенная. Хотя он и не был неуязвим для сил, способных разрушать миры, его выносливость была такова, что обычный Почтенный стадии Единения разрыдался бы от бессилия, пытаясь ранить его.
В ответ Тяньи доставал новое сокровище, заставляя Лавспота тратить все силы, чтобы казаться невозмутимым. Это был расчетливый план Тяньи.
После нескольких подобных обменов ударами Лавспот наконец заговорил:
— Ха-ха, давать тебе столько сокровищ – какая расточительность. Тот старейшина, что стоит за тобой, явно души не чает в младшем брате.
— Естественно, мама любит меня, — сказал Тяньи, и на миг его взгляд стал невообразимо мягким.
— О, так это женщина? Жаль, что этот господин никогда ее не встречал. Иначе я мог бы стать твоим отчимом, а-ха-ха-ха! — Лавспот и сам понимал, что такое невозможно. Судя по богатству Тяньи, его мать должна быть Бессмертным старейшиной или, возможно, Бессмертным Монархом, как и его отец. Но какая разница? Он привык к деспотизму и обожал бить по слабым местам.
Лицо Тяньи стало ледяным. Если то, что Лавспот заглядывался на его младшую сестру, вызывало лишь желание проучить наглеца, то слова в адрес Мэнфэй пробудили в Тяньи жажду убийства.
Тяньи оберегал Даои из-за чувств, зародившихся за долгие годы. Даже без воспоминаний Си Лунъи он защищал бы ее просто потому, что она его младшая сестра.
Но его мать, Си Мэнфэй, была его «обратной чешуей» – тем самым запретным местом, трогать которое смертельно опасно. Даже осознавая, что Лавспот несет чушь, Тяньи не мог подавить импульс прикончить его на месте.
Лавспот был крайне чувствителен к жажде убийства. Он у многих вызывал подобные мысли. Вместо страха он испытывал наслаждение, видя, как люди хотят его смерти, но не могут ничего поделать.
— Тц-тц. А ведь если подумать, этот господин и впрямь не прочь стать твоим отчимом. Как насчет того, чтобы потренироваться и назвать меня «папой», сынок?
Зрители были ошарашены такой дерзостью. Даже если бы мать Тяньи была обычным Бессмертным, Лавспот никогда не должен был произносить подобные слова. Когда ученики вернутся, они непременно расскажут об этом своим наставникам, что испортит отношения Монарха Красной Печати со многими в секте.
Если он позволял внуку быть столь наглым, значит, Монарх Красной Печати не уважал их как старейшин!
— Я хотел показать это позже, но, похоже, ты жаждешь увидеть это прямо сейчас. Что ж, смотри. — Тяньи взмахнул рукой, и рядом с прежним каменным мечом появились еще четыре, соответствующие остальным стихиям. Каждым из них управляла отдельная Зарождающаяся Душа Тяньи, и благодаря этой связи пять мечей явили такое единство, которое редко можно встретить на этом уровне.
Мечи закружились в формации, и Тяньи обрушил на Лавспота мощь пяти элементов.
Лавспот улыбался, пока клинки летели к нему, и выставил защитный артефакт. Однако он обнаружил, что сила удара превосходит все ожидания: его отбросило назад, и он не продержался и секунды.
— Ты возомнил о себе невесть что только потому, что у тебя есть пара побрякушек. Позволь этому господину показать, что такое истинное богатство! — В ярости выкрикнул Лавспот. Появились три артефакта, источающие ауру Бессмертия.
У Лавспота их было гораздо больше, но он не мог управлять всеми сразу. Три – это был предел для его нынешнего ранга.
Тяньи усмехнулся.
— Мериться богатством? Это единственное, в чем я точно не проиграю!
Тяньи поднял руку. В небе проступил иероглиф «нефрит». Аура, которую он излучал, была мощнее, чем у всех трех сокровищ Лавспота вместе взятых.
У Ся Юйшаня и нескольких других учеников расширились глаза. То, что достал Тяньи, было Печатью Нефритового Пика, бессмертным артефактом стадии Совершенного Бессмертного.
Только Совершенные Бессмертные – Монархи – могли быть главами пиков. И у каждого пика была печать ранга Бессмертного Монарха. Владея ею в пределах своего пика, Монарх мог на короткое время противостоять даже Бессмертному Императору. Но и за пределами пика, без его поддержки, печать была достаточно могущественной, чтобы позволить смертному обмениваться ударами с Истинным Бессмертным.
В глазах многих вспыхнула зависть.
Разумеется, без помощи Мэнфэй даже Тяньи не смог бы совладать с таким сокровищем.
Лавспот впервые в жизни почувствовал смертельную опасность. Он уставился на Тяньи, гадая, кто же он такой. Он был уверен, что среди учеников секты никто не сравнится с ним в сокровищах, но сегодня его уверенность была разбита вдребезги.
Когда Печать Нефритового Пика приблизилась, он почувствовал, как кровь в жилах застывает, а сердце бешено колотится. Лавспот наконец ощутил дыхание смерти.
Конечно, Тяньи не собирался убивать Лавспота. Но позволить ему произнести те слова и не заплатить за это? Мечтай!
— Дедушка! Спаси меня! — Лавспот наконец не выдержал и задействовал свой последний козырь.
Мгновение спустя раздался громовой крик:
— Фань-эр!
http://tl.rulate.ru/book/44693/13676495
Готово:
