Когда я парировал удар огромных когтей черной жабы передо мной, мне в голову пришла неожиданная мысль: эта штука была не такой уж и большой.
Чтобы быть справедливым к монстру, каждый его удар наносился с невероятной силой — достаточной, чтобы заставить содрогнуться рукоять моего меча. Все же… парировать их было не особенно трудно. Физическая сила жабы была примерно такой же, как у гоблина, с которым я сражался вчера, если не чуть слабее, и ее движения были определенно медленными. Если моя догадка верна, то она, вероятно, находилась где-то в самом низу рейтинга монстров.
Но подождите… Если бы люди называли гоблинов самыми слабыми монстрами, а эта жаба была еще слабее, то, возможно, это был бы вовсе не монстр. В таком случае, у нас, вероятно, все было бы в порядке. Победить его было непростой задачей для кого-то вроде меня, у кого не было атакующих навыков, но я был уверен, что мы справимся. Мне просто нужно было дождаться, пока Линн и Инес догонят нас, а это означало, что мне нужно было выиграть немного времени.
К счастью, моя выносливость была единственной вещью, в которой я мог быть немного уверен.
Однако, как только я занес меч, жаба внезапно начала раздуваться. Что-то было не так, но к тому времени, как я это понял, я уже смотрел в ее широко раскрытую пасть, на что-то черное, клубящееся глубоко в ее глотке. Прежде чем я успел сообразить, что бы это могло быть, жаба яростно выплюнула это.
Когда облако черного тумана двинулось прямо на меня, я понял, что могу избежать его… но это означало бы подвергнуть опасности мальчика, стоящего позади меня. Вместо этого я стоял на своем и принимал миазмы лицом к лицу, ожидая, пока они окутают все мое тело.
Малейшее количество попало мне в рот, и меня вырвало кровью.
— Яд?..
Все мое тело пронзила сильная боль и головокружение. По одному только вкусу я мог сказать, что только что проглотил какой-то яд, причем смертельный.
И тут мне кое-что пришло в голову: не собиралась ли Инес что-то сказать, прежде чем я убежал? Вероятно, она хотела предупредить меня, чтобы я был осторожен с этой ядовитой жабой. Теперь я понял, почему его удары не были особенно впечатляющими: его главным оружием были не мощные на вид клыки или когти, а смертельный яд, хранящийся в его животе. Инес как раз собиралась сказать мне об этом.
Когда кровь хлынула по всему моему телу, у меня мелькнула единственная мысль:
Да… Если это все, что у него есть, то, думаю, со мной все будет в порядке.
***
Давным-давно, когда я еще жил один на своей горе, произошел случай, когда я по ошибке съел гриб, который моя мать однажды запретила мне есть ни при каких обстоятельствах. Его называли «драконья погибель», так как считалось, что его яд достаточно токсичен, чтобы убить дракона.
Что касается того, почему я сорвал его и принес домой… Честно говоря, я не мог вспомнить. Возможно, в тот день у меня был особенно большой улов, и я был слишком занят празднованием, чтобы заметить опасный гриб, который попал в корзину. Как бы то ни было, я положил его в кастрюлю, тушил и съел на ужин.
Через некоторое время после этого у меня начались сильные боли в животе, и меня начало сильно рвать кровью. К тому времени, когда я понял, что съел что-то, чего есть не следовало, было уже слишком поздно; гриб был слишком вкусным, чтобы меня вырвало обратно.
Казалось, что яд распространился по всем частям моего тела. Я был не в состоянии двигаться, поэтому сосредоточил все свои усилия на том, чтобы использовать недавно приобретенное [Слабое исцеление] на животе. Это было единственное, что я мог придумать.
Мало-помалу я почувствовал, что мой желудок восстанавливается, но даже малейшее нарушение концентрации вызывало у меня рвоту свежей кровью. Оказавшись в ситуации, когда потеря бдительности могла привести к кровотечению из всех мыслимых частей моего тела, я продолжал использовать [Слабое исцеление], все это время готовя себя к смерти.
Мои страдания продолжались день за днем, утром и ночью. Иногда мне удавалось встать и выпить немного воды, но потом я снова падал на землю, истекая кровью и корчась от боли. Во время каждой схватки со смертью я упрямо цеплялся за жизнь… пока, в конце концов, по счастливой случайности, мое постоянное использование [Слабого исцеления] не позволило мне восстановить достаточно сил, чтобы немного передвигаться.
Это было невыразимо мучительно, но, благодаря вновь обретенной энергии, я старался не пропускать тренировки; однажды я решил, что буду оттачивать свои навыки каждый божий день, и сдаваться было невозможно. Я не мог напрячь свои руки, меня все время рвало кровью, и я не знал, переживу ли я это усилие, но моя упрямая решимость все равно заставляла меня размахивать деревянным мечом.
Утром восьмого дня я заметил кое-что странное: боль в животе прошла, меня больше не тошнило кровью, и я чувствовал себя удивительно легким. Хотя последнее замечание имело смысл, учитывая, что я не ел нормальной пищи целую неделю.
Моим первым побуждением было отправиться на охоту за чем-нибудь съедобным. Несмотря на то, что я был очень голоден, мне хотелось мяса, и даже в моем ослабленном состоянии я считал, что вполне способен прикончить дикого кабана. С мыслями о том, что я буду есть в следующий раз, я отправился в лес — только для того, чтобы тут же совершить вторую серьезную ошибку.
Меня укусила огромная ядовитая змея.
В то время я сразу же смирился со смертью. Даже после того, как мне каким-то образом удалось убить змею, я был убежден, что ждать смерти — это единственный оставшийся у меня выбор, поэтому я просто лежал на лесной подстилке с закрытыми глазами.
Но, как ни странно, сколько бы я ни ждал, я так и не почувствовал, как яд начал действовать. Ни одна часть моего тела не болела. Озадаченный, я поднялся, схватил змею и пошел домой, после чего приготовил и съел рептилию. Говорили, что этот вид несъедобен из-за своего яда, но, черт возьми, я был действительно голоден.
Кроме того, змея была единственной едой, которая была у меня под рукой, и поскольку ее яд, казалось, на меня не действовал, я был уверен, что она не настолько опасна, чтобы иметь какое-то значение. В конце концов, я обнаружил, что на меня укус змеи настолько не повлиял, что я начал сомневаться в том, что она вообще ядовитая.
Это был очень наивный ход мыслей, но, что ж… В то время я был ребенком.
Когда я все-таки съел змею, меня поразило потрясающее осознание: она была невероятно вкусной. Ее мясо было намного сочнее, чем у любой горной птицы, а по насыщенности превосходило все грибы, которые я когда-либо ел. Мне казалось, что ее сладость наполняет все мое тело.
Самым удивительным было то, с какой скоростью мой организм восстанавливался во время ее употребления — я списал это на питательность змеи. После того, как я с энтузиазмом покончил с едой, я сразу же отправился за добавкой. Одного раза было достаточно, чтобы я пристрастился к этому блюду.
Вскоре мне удалось найти еще один, но при одном взгляде на него в моей голове зазвенели тихие тревожные звоночки. Хотя во время моей первой встречи с этим видом я не был уверен, после второй встречи я убедился, что передо мной ядовитая шипастая змея — животное, которое, как учила меня мама, никогда нельзя есть, как бы сильно я ни был голоден.
Я был встревожен. До этого я всегда жил в соответствии с наставлениями моей матери, и все, чему она меня учила, оказалось верным. Однако я уже съел ядовитую шипастую змею без каких-либо последствий. Как?
Пока я был погружен в свои мысли, меня снова укусили. Именно тогда я понял: дело не в том, что змея была неядовитой, просто у меня был иммунитет к ее яду. Я понятия не имел о механизме того, как это произошло, но драконьи останки, которые я съел, очевидно, придали мне определенную устойчивость к яду.
Вдобавок, [Слабое исцеление], которое я считал относительно бесполезным, на самом деле оказалось весьма полезным. Я не был уверен, но у меня было подозрение, что это умение также в некоторой степени нейтрализует действие яда. Это привело меня в полный восторг. Я подумал, что, возможно, это был мой путь к приобретению нового навыка — и с этого момента я начал испытывать на себе каждое ядовитое горное растение и животное. Иногда что-то оказывалось более смертоносным, чем я ожидал, и заставляло меня сильно хлестать кровью, но мне всегда удавалось выкарабкаться, используя [Слабое исцеление], и ничто из того, что я ел, никогда не было так плохо, как «Драконья погибель».
Однако, в конце концов, мои ожидания оправдались лишь разочарованием. Я так и не приобрел новых навыков.
С другой стороны, я сделал открытие: ядовитые растения и животные, как правило, очень вкусные. И хотя я время от времени сталкивался с исключениями из этого правила, мне еще предстояло встретить пример, который не был бы, по крайней мере, питательным. Возможно, что-то из-за своей неаппетитности заставило ядовитую флору и фауну естественным образом запасаться питательными веществами.
В любом случае, именно так у меня развилась склонность к употреблению в пищу ядовитых растений и животных, и с тех пор я продолжаю эту практику. До тех пор, пока я заботился о том, чтобы избавиться от их токсинов, из них получались ингредиенты довольно высокого качества, а когда я не смог от них избавиться, что ж, вот тогда-то и пригодилось постепенное обнуление, предоставляемое мне [Слабым Исцелением]. Кроме того, все, что для этого требовалось, — это немного терпения, и, в конце концов, у меня все равно выработалась бы сопротивляемость.
Короче говоря, я уже вполне привык иметь дело с ядом. Я мог бы честно сказать, что моя переносимость была довольно высокой — это была одна из немногих положительных черт, которыми я обладал.
Черный туман жабы определенно был сильным ядом. В тот момент, когда он коснулся моего тела, я понял, что его смертоносность сравнима с разрушением дракона. И все же, если это все, то я был уверен, что смогу выкарабкаться.
Драконьи потроха на самом деле были довольно вкусными; с тех пор, как произошла та судьбоносная встреча, я часто готовил их в качестве ингредиента для рагу. Конечно, каждый раз я кашлял кровью, но хуже от этого не становилось. В конце концов, когда я убедился, что это безопасно, я просто не смог устоять перед соблазном вкусной еды.
Я пришел к выводу, что яд такого уровня на меня не подействует. Поскольку я был окутан туманом, я быстро начал использовать [Слабое исцеление], чтобы нейтрализовать его действие. Моя реакция была не идеальной — у меня было небольшое кровотечение, — но по прошлому опыту я мог сказать, что атаки было недостаточно, чтобы помешать мне. Довольно скоро мои раны затянулись, и я стал как новенький.
Черный туман рассеялся вокруг меня, но, судя по всему, мое обнуление сделало свое дело — мальчик прямо за мной не пострадал. Слава богу, что так.
Почувствовав облегчение, я продолжил парировать удары жабьих когтей, когда они обрушились на меня. Хотя они выглядели толстыми и крепкими, я был уверен, что меч в моей руке был более упругим.
Каждый раз, когда я отражал надвигающиеся на меня когти, они один за другим раскалывались и разлетались вдребезги. Я был поражен своим собственным оружием; несмотря на то, что оно было тяжелым, оно было впечатляюще прочным. Поначалу я недооценил его ценность из-за потрепанного вида, но теперь убедился, что это действительно королевский подарок.
Пока я произносил несколько безмолвных слов благодарности отцу Линн, острые, как бритва, когти жабы продолжали ломаться, один за другим. Затем, когда у нее закончились когти, она открыла пасть и попыталась укусить меня своими зазубренными клыками. Конечно, это было столь же неэффективно; я парировал каждую атаку до тех пор, пока жаба не осталась беззубой.
Учитывая все обстоятельства, это была свирепая жаба. Даже без когтей и с выбитыми зубами, она продолжала нападать на меня. Тем не менее, теперь она была явно слабее — возможно, выплевывание яда истощило и ее выносливость. Пока я продолжал в том же духе, было возможно, что все рухнет само по себе.
Однако как только эта мысль пришла мне в голову, жаба снова начала раздуваться. Ее намерения были очевидны — она собиралась открыть пасть и выпустить еще одно облако яда. Она все увеличивалась и увеличивалась, пока не стала намного больше, чем в первый раз. Я был уверен, что в этой последней атаке он рисковал всем. Яд, вероятно, был гуще и еще более интенсивный.
Но даже я не попался бы на одну и ту же уловку дважды. Я приготовил свой меч и сосредоточился на движениях жабы. Затем, в тот самый момент, когда оно раздулось еще больше и открыло пасть, чтобы извергнуть яд…
[Парировать]
Я изо всех сил ударил жабу снизу вверх по нижней челюсти. Удар пришелся прямо снизу, пасть с силой захлопнулась, и массивное облако яда и сжатого воздуха, которому теперь некуда было деваться, выстрелило обратно в тело жабы. Она все увеличивалась и увеличивалась, пока, наконец, не раздулась…
Начиная со спины, жаба яростно разорвалась, разбрызгивая по округе куски мяса.
— Какое ужасное зрелище… — пробормотал я себе под нос. Каким бы жестоким ни был жаб, ничто не заслуживало такой ужасной смерти, как эта.
Затем, когда мой взгляд упал на куски мяса жабы, которые были разбросаны по всей округе вместе с ядом, меня осенила мысль. Вскоре я осознал, что игнорировать ее уже невозможно.
Эй… эта жаба могла бы быть довольно вкусной.
http://tl.rulate.ru/book/43909/7081744
Готово:
