Глава 500. Тяжёлые убийственные намерения
В тот момент, когда появилась эта тёмно-красная кровоточащая тень, Чу Юньшэн на самом деле уже заметил её, заметил даже раньше, чем Сян Вэньси. Ни малейшее изменение изначальной энергии вокруг не могло ускользнуть от ощущений его шестой расходящейся линии.
Она была сильна, действительно сильна. Уже одно только колебание изначальной энергии ничуть не уступало каждому из присутствующих, включая его самого, Чу Юньшэна.
Но в то же время она была слаба, очень слаба. Слаба настолько, что походила на изысканную вазу — тронешь, и разобьётся.
Однако её слабость была скрыта в четвёртом измерении, за многослойными прочными пространственными барьерами, до которых невозможно добраться. Её же сила проявлялась в трёхмерном пространстве, способная наносить мощные и сокрушительные удары.
Если не считать теневого человека семи гвоздей, то это было первое реальное существо, которое Чу Юньшэн видел способным опираться на четвёртое измерение для поддержания жизни. Пока четвёртое измерение не разрушено, нулевое измерение не рухнет.
Но для Чу Юньшэна оно не было незнакомым. Можно даже сказать, они познакомились очень давно, просто в последующие годы Чу Юньшэн давно о нём забыл.
Это был тот самый монстр, которого Чу Юньшэн встретил, когда впервые вошёл на окраину Спорового леса, — самый слабый, но едва не стоивший жизни Эдгару: Голова-монстр!
Чу Юньшэн не знал, какие изменения произошли с ним, что он стал таким сильным. Его внешний облик сохранился, но всё мясо было изодрано в клочья. Вся голова превратилась в кроваво-красный отвратительный мясной шар, по бокам торчали уродливые мясные крылья, черты лица исчезли. Должно быть, он эволюционировал, обретя более совершенные органы для наблюдения за этим миром.
Если подумать, в нём действительно было нечто чрезвычайно странное, просто Чу Юньшэн это проигнорировал. Потому что они были слишком слабы. Среди всех известных ему жуков, не считая паразитической слизи Миня, использовавшейся для контроля людей-шпионов (что не было настоящим жуком), не было ни одного другого вида, который, как эти, обязательно должен был паразитировать на человеческих головах, чтобы действовать, отбирая жизнь у других существ. И эта паразитическая связь была очень прочной и долговременной, не то что слизь Миня, которая со временем теряла силу.
Кроме того, если и были какие-то другие странные ощущения, Чу Юньшэн смутно чувствовал, что оно ещё не завершило трансформацию тела, изо всех сил пытаясь что-то прорвать. По сравнению с человеком из семи гвоздей оно было очень и очень слабым.
Когда оно с угрожающим видом устремилось к нему, Чу Юньшэн не осмелился проявить небрежность. Это уже была не та Голова-монстр, которую в прошлом он мог убить одной Ледяной стрелой. Но и паники не было. После бесконечных лет заточения в тёмной комнате, казалось, уже слишком многое могло заставить его впасть в панику.
Он слегка поднял голову и молча уставился на Голову-монстра. Даже не прибегая к седьмому гвоздю, он был уверен, что сможет стереть её с лица этого мира до того, как закончится битва изначальной энергии и исчерпаются печати. Но он не хотел этого делать. Дело было не в том, что ему жаль изначальной энергии — на самом деле в его талисмане хранения всё ещё хранилось ошеломляющее количество энергетических трубок, захваченных в Банке Ци в Шуду. Просто он не хотел тратить на неё слишком много времени: с ней не удастся разделаться быстро.
Поэтому он мгновенно применил седьмой гвоздь!
Хотя каждый раз, используя седьмой гвоздь, приходилось тратить ещё больше времени на восстановление седьмой расходящейся линии, и даже возникал риск, что эта линия никогда не сможет продвинуться ни на шаг вперёд. Всё потому, что седьмой гвоздь был слишком властным и мощным, далеко не таким, чтобы его могла выдержать слабая седьмая расходящаяся линия на ранней стадии.
Но именно благодаря его властности он сокрушал все преграды, был непобедим!
Какую цену за это приходится платить — за это время, используя его для получения источника жизни, Чу Юньшэн тоже прекрасно знал. Чем сильнее цель, тем больше он потребляет седьмую расходящуюся линию. Когда цель достигает определённой силы, это потребление возрастает до ужасающего уровня. Если оно превысит предел, который может выдержать седьмая расходящаяся линия, она может даже разрушиться — этого Чу Юньшэн не хотел видеть.
Как бы то ни было, сила этой странной Головы-монстра была самое большее на один уровень выше его собственной, всё ещё находилась ниже предела седьмой расходящейся линии. Мгновенное убийство — вне всяких сомнений!
Яростный вой Головы-монстра мгновенно превратился в крик, полный ужаса, отчаянное сопротивление. Но перед седьмым гвоздём все попытки были тщетны. Атака седьмого гвоздя началась мгновенно и мгновенно закончилась!
Этот результат для Чу Юньшэна был неизбежен, но для Сян Вэньси — абсолютно неприемлем.
Он не мог поверить своим глазам. Сокровище, которое они с хозяином крепости всегда использовали как главный козырь, перед этим человеком в доспехах не продержалось и одного раунда!
На самом деле Чу Юньшэн не убивал Голову-монстр. Во-первых, он всё ещё беспокоился о повреждении седьмой расходящейся линии, которое не поддаётся лечению. Во-вторых, он хотел посмотреть, что же произошло, что позволило самому слабому монстру из Спорового леса стать настолько сильным?
В момент выброса седьмого гвоздя он намеренно контролировал силу удара и одновременно использовал руку из изначальной энергии, чтобы подхватить едва живую Голову-монстр, замотал её за спину, между собой и Юй Ханьу, активировал талисман запечатывания зверей и втайне быстро запечатал её.
Всего за одно мгновение седьмая расходящаяся линия снова затихла. А только что захваченный мощный источник жизни Головы-монстр, не успев обрадовать Чу Юньшэна, был полностью уничтожен чёрным водоворотом — не осталось ни крупицы!
Затем Чу Юньшэна внезапно сотрясла дрожь. Паника, исходящая из глубин души, из биологического инстинкта, мгновенно вышла из-под его контроля и распространилась по всему телу, волна за волной, словно прилив.
Что это такое?
Он чувствовал необъяснимую сильную тревогу, но не мог найти её источник. Словно в глухую полночь внезапно проснулся от кошмара в холодном поту, всё тело было охвачено огромным страхом, но он никак не мог вспомнить, что же это был за страшный сон!
Он вдруг с содроганием осознал: мир души, или, иначе говоря, мир нулевого измерения, был далеко не таким, каким он, казалось, хорошо его знал ещё некоторое время назад. Он был полон тайн и могущества, но также полон тяжёлых убийственных намерений, навсегда скрытых во тьме!
В ту дождливую ночь за заброшенным городом женщина в вуали сказала две фразы. Непонятно, почему именно сейчас они вдруг всплыли в его памяти:
"Очень, очень давно мы были такими же, как вы... Поэтому мы мучительно искали... Однако никто не ожидал, что, когда расцвет достигнет предела, это в конечном счёте принесёт разрушительную катастрофу..."
"Не удивляйтесь. Это вывод, который мы получили ценой бесчисленных эпох и всей истории цивилизации. Когда мы поняли это, это также принесло разрушение."
...
Разница была в том, что на этот раз эти две фразы, которые тогда он воспринимал полностью как сторонний слушатель, вызвали в нём не просто "А, вот оно что. Понятно и достаточно", а глубокую дрожь и панику.
— Учитель! — вскрикнул Юй Ханьу, мгновенно вернув Чу Юньшэна в реальность. Пламенный боевой клинок уже был у самого его лица!
Он не успел поднять меч для блокировки, поспешно выставил левую руку и, к изумлению остальных людей в чёрных одеждах, схватил клинок, объятый пламенем. Ударом ноги мощный поток воздуха с грохотом отбросил фигуру с клинком далеко в сторону.
Это было боевое искусство шестнадцати глав: оно могло применяться к конечностям. Из-за изначальной энергии его тела этот набор техник претерпел изменения — ключевым фактором атаки стал мощный удар ци.
Он не знал, как мог отвлечься посреди битвы. Просто произошедшее было слишком внезапным и пронизано необъяснимой странностью. Иначе, обладая опытом бесчисленных схваток не на жизнь, а на смерть, он ни за что не допустил бы такой глупой ошибки.
Тот, кого отбросил Чу Юньшэн, был не кто иной, как Сян Вэньси, достигший предела гнева и отчаяния. Он как раз собирался воспользоваться этой единственной возможностью для внезапной атаки, но потерпел поражение с первого же удара и сразу понял, что всё потеряно.
Даже его величайший козырь, то самое сокровище, не мог ничего поделать с этим человеком. Продолжать бой — значит искать смерти. После неудачной внезапной атаки Сян Вэньси сразу начал готовиться к бегству. Это было не впервой: за то время, что они с хозяином крепости скитались, спасая свои шкуры, ему удавалось сделать это бесчисленное множество раз. Иначе он не дожил бы до сегодняшнего дня.
Но разве Чу Юньшэн позволил бы ему сбежать, если тот захотел? Одним стремительным шагом он, словно ветер, рванул вперёд с мечом в руке. Другие люди в чёрных одеждах, увидев, что даже помощник хозяина крепости пустился в бега, мгновенно пали духом. Где уж тут было осмелиться вступить с ним в бой — один за другим они в панике бросились прочь.
Они бежали быстро, но меч в руке Чу Юньшэна был ещё быстрее. Не прошло и минуты, как в бушующей энергии меча один за другим они падали в лужи крови. Крики боли раздавались со всех сторон, в крепости мгновенно воцарился хаос.
Те, кто не испустил дух сразу, один за другим погибали под ледяным мечом Юй Ханьу, полным жажды мести.
Внезапное появление крови и односторонняя резня привели к крайнему хаосу и развалу всей крепости. Оставшиеся позади прохода люди в чёрных одеждах уровня одного неба уже давно лишились духа под сокрушительным натиском Чу Юньшэна. Их гнал, словно кур, маленький Юй Ханьу. Где же была хоть тень той былой высокомерной гордости?
Кровь и хаос в этот момент, должно быть, смутно задели что-то в Юй Ханьу, заставив его перед глазами увидеть ту страшную картину на бахчевом поле: папа, мама, четвёртая сестрёнка... Дунэр — все они одно за другим погибали у него на глазах. Пламя ненависти охватило всю его кровь, заставив глаза налиться кровью, даже волоски на теле встали дыбом от ненависти!
Он в исступлении преследовал всех, кого только мог видеть из людей в чёрных одеждах, раз за разом рубя мечом. Дождь застилал ему взор, кровь окрасила его во всё красное. Лишь скорбная ненависть бушевала, изливалась!
Пока он не убил последнего человека в чёрных одеждах. Обернувшись, он занёс меч и рубанул им в каком-то сантиметре от макушки девушки примерно одного с ним роста. И тут вдруг увидел, что учитель, неизвестно когда, уже оказался рядом с ним. В страхе вспомнив две фразы, которые учитель велел ему крепко запомнить, Юй Ханьу невольно дрогнул. Девушка сглотнула слюну и тут же обмякла, рухнув на землю, а меч Юй Ханьу упал в сторону.
Стоя среди трупов и крови, на мокрой от дождя земле, худые плечи Юй Ханьу мелко дрожали. Лицо его побледнело, он шатался. Заливаясь слезами, он пятился назад, шаг за шагом, пока не упёрся спиной в стену. Прислонившись к ней, он дрожал всем своим тщедушным телом.
— А-а-а!
Он с глухим стуком упал на колени, упёршись руками в мокрую землю, и разразился душераздирающими криками, изливая боль. То ли от того, что месть свершилась, то ли от того, что он убил много людей, очень много людей...
— Учитель!
Сквозь затуманенный взор он увидел приближающегося Чу Юньшэна, бросился к нему, крепко обнял и зарыдал в голос.
Чу Юньшэн поднял голову и вздохнул:
— Ханьу, всё уже позади.
Но действительно ли всё было позади? Он взглянул на чернеющее небо, откуда бесчисленные капли дождя безжалостно хлестали землю.
...
— Не убивай меня, не убивай меня... Я отдам тебе ту женщину. — Сян Вэньси, тяжело раненный рядом, глядя на кровь под собой, смешивающуюся с дождевой водой, вдруг бессвязно закричал Чу Юньшэну.
— Женщину? — нахмурился Чу Юньшэн. Он оставил Сян Вэньси в живых, потому что ему нужно было о многом его расспросить.
— Да, да, да. Ты ведь за ней пришёл, верно? Отпусти меня, я отдам её тебе... — Сян Вэньси в этот момент думал только о том, как спасти свою шкуру, и не мог сохранять привычное хладнокровие. Он даже не заметил вопросительной интонации Чу Юньшэна.
— Сейчас у тебя нет права торговаться. Мне нужно кое о чём тебя спросить. Ответишь хорошо — возможно, я подумаю о том, чтобы не убивать тебя. Если ответишь плохо... — не успел Чу Юньшэн договорить, как увидел, что Сян Вэньси вдруг в ужасе вытаращил глаза, а затем сам направил свою огненную изначальную энергию в обратную сторону, вызвав обратное пожирание, отчего его сосуды лопнули, и он умер!
Лицо Чу Юньшэна резко изменилось. Он рывком вскочил на ноги, его настороженность взлетела до предела. Крепко сжимая меч Цяньби, он сосредоточил сознание, прощупывая малейшее движение изначальной энергии!
Но ничего не было! Сердце Чу Юньшэна упало. Кто? Кто же мог беззвучно приказать Сян Вэньси покончить с собой?
Он вдруг вспомнил, что Сян Вэньси перед смертью упомянул какую-то женщину...
Но он никак не ожидал, что, когда увидит ту женщину, о которой говорил Сян Вэньси, он мгновенно остолбенеет!
(Конец главы)
Спасибо что читаете, для вас cтарался HoodRichLife
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://tl.rulate.ru/book/4378/862288
Готово:
