Глава 391. Легенда об одном человеке
Девятый отряд масок в точности перенёс всё то унижение, которое они испытали перед женщиной в золотых доспехах, на этих бесправных и бессильных людишек.
Они хватали всё, что видели, набивая карманы до отказа, словно делали какое-то пустяковое дело.
Тощий в маске бесцеремонно схватил какую-то женщину за задницу, а затем разразился хохотом, глядя, как та в испуге бросается прочь и в панике врезается головой в щит другого маски.
Никто не осмеливался остановить зверства масок — словно по неписаному договору, словно по некоему «регламенту», отрепетированному за многие годы: те, кто творил насилие, очерствели, и те, кто подвергался ему, тоже очерствели.
В этом городе-джунглях, в разных участках, подконтрольных разным маскам, в разных местах непрестанно разыгрывалась одна и та же сцена.
Женщину потащили в соседнюю лачугу. Остальные, у кого «забрали» лишь часть имущества, наконец выдохнули с облегчением — это значило, что «процедура» уже подходит к концу, и им снова повезло не оказаться самыми несчастными.
Это тоже было неписаное правило: маски не забирали всё, чьё-то «имущество» даже не трогали, но каждый раз один-два несогласных обирались догола, и каждый раз находилась несчастная женщина, которую утаскивали в лачугу. Можно было лишь радоваться, что в этот раз не ты.
Старый Сунь вообще-то не разрешал просто так убивать людей. Не потому, что он был таким уж добрым — возможно, когда-то и был, но теперь нет. Теперь он просто считал, что убийства приносят ему дурную карму и лишние хлопоты.
Несколько владельцев «прилавков» покрупнее, словно болонки, лебезили перед Старым Сунем, вытаскивая разные «хорошие вещи» и откровенно поднося их ему. Старый Сунь в этот миг преобразился: из того самого внука он вдруг стал дедом.
— Командир Сунь, слышали новость? — один из владельцев, с широким лбом, квадратным подбородком и довольно опрятной шапкой, приблизился к уху Старого Суня и тихо спросил.
— Какую новость? — Старый Сунь, держа пакетик молочных конфет, рассеянно разглядывал его на свет, переворачивая туда-сюда в поисках даты производства.
— Говорят, объявился верховный мастер. Всего одним приёмом, одним-единственным, убил Цветочную Фею. Сначала думали, что это сам Властелин Би приложил руку, но потом выяснилось — нет. Теперь весь Восточный и Западный Лес Растений тайно ищут этого человека, — сказал тот, оглядываясь по сторонам, и понизил голос.
Старый Сунь вздрогнул, непроизвольно взглянул на Чу Юньшэна, прислонившегося к стене в углу, но тут же покачал головой.
— Эта история разрослась до невероятных слухов. Вы там наверху не знаете, а внизу все с ума посходили. Кто-то говорит… — собеседник осторожно зашептал Старому Суню на ухо: — Кто-то говорит, что это Первый Человек Под Небом, только он способен на такое — одним приёмом разобраться!
Старый Сунь удивлённо сказал:
— Чушь! Говорят же, что тот человек давно уже мёртв. К тому же это всё только легенды, чёрт знает, правда это или нет. Один против всех... Чёрт, в наше время вы ещё серьёзно к этому относитесь? Что только не придумают!
Тот странно серьёзно ответил:
— Да какая же это чушь? Говорят, оба Властелина Би места себе не находят!
Старый Сунь даже веки поленился поднять, скривил губы:
— А это не чушь? Я-то и то не знаю, что там у Властелинов Би, а вы откуда знаете? Не мелите чепухи. Давай о деле. Скажу тебе кое-что...
Чу Юньшэн выбросил догоревший до пальцев окурок и растоптал его двумя ногами. Для него это тоже было своего рода ритуалом — словно без этого нельзя было считать, что он покурил на природе.
Он воткнул копьё в землю и быстро прошёл сквозь толпу людей, робко стоящих по обе стороны. Только что он увидел кое-что, что пробудило в нём воспоминания.
Худенькая, перепачканная грязью девушка испуганно смотрела на Чу Юньшэна, застывшего перед ней. Девушка не смела встретиться с ним взглядом и глубоко уткнула голову в грязную, рваную ватную куртку, всем своим видом показывая: «Бери что хочешь».
Пальцы Чу Юньшэна скользнули по потрёпанному, но чистому розовому бюстгальтеру. Он чуть улыбнулся, словно увидел Глупого Зверя, который нацепил его на голову и тупо, странно улыбался ему.
Затем его пальцы опустились на серую вязаную маску-подшлемник. Такую же маску, после наступления тьмы, он носил очень, очень долго. Сцены из прошлого, как в кино, всплыли перед глазами.
— Чёрт возьми, Старший Семнадцатый, уж не запал ли ты на эту тёлку? — Маска-Шестой, только что вышедший из лачуги и застёгивающий штаны, увидев, что Чу Юньшэн стоит в оцепенении перед какой-то девушкой, вдруг сказал.
Он, словно заинтересовавшись, плюнул себе на ладонь, схватил девушку за подбородок, потёр её лицо своей слюной, обнажив нежный участок кожи, и подмигнул Чу Юньшэну:
— Ого, Старший Семнадцатый, молодец, глаз у тебя намётан! Но поторопись, командир скоро сворачивается.
В этот момент рядом протиснулся знакомый Чу Юньшэну старик и, подобострастно улыбаясь, сказал:
— Господа военные, эта девчонка — немая, немая.
Шестой на миг опешил, с трудом сдержал смех и выдавил:
— Немая? Немая — это хорошо. Идеально, идеально подходит! Ха...
Он чуть не расхохотался, но был грубо оборван ледяным взглядом Чу Юньшэна. Осознав, что сказал что-то не то, он покраснел и, смущённо отойдя, ретировался.
Чу Юньшэн бросил в потрескавшуюся пластиковую миску девушки кусок еды как плату за обмен, встряхнул шерстяную маску и сунул её себе за пазуху.
— Много, много, молодой человек, эта маска и половины этого не стоит. Я вам дам два фрукта. Ещё придётся на вас полагаться в будущем, — старик поспешно достал из своей миски два жёлтых плода и протянул их.
Чу Юньшэн не взял. Ему было странно: этот старик всё ещё его узнал. Хотя маска открывала очертания лица, он видел старика всего один раз. К тому же, он всегда был небрит — настолько, что сам себя не узнал бы в зеркале.
Старик, словно прочитав мысли Чу Юньшэна, указал на его одежду.
Чу Юньшэн наконец понял. У отряда масок полагалась специальная форма, но сейчас в верхах, видимо, царил полный хаос: помимо крайней развращённости и беспорядка внизу, все ресурсы были в жестоком дефиците. Для такого патрульного отряда, как Девятый, где он был новичком, иметь щит и копьё уже было удачей. Остального нечего было и ждать.
Поэтому он всё ещё носил ту самую старую ватную куртку, подобранную за стенами Ганчэна.
Он взглянул на потресканную миску в руках старика. Там, помимо фруктов, были и некоторые необязательные предметы повседневного обихода. У него мелькнула мысль: он слышал от тощего в маске, что местные чернорыночные торговцы в основном пользуются случаями, когда выходят выносить трупы, чтобы протаскивать «контрабанду».
Если только представится шанс безопасно выбраться, он должен попробовать.
К тому же он не хотел жить на стоянке Девятого отряда масок. По сути, там никто и не жил. Хотя патрульный отряд не мог сравниться с боевыми отрядами первой линии — у них не было возможности в полном составе, под предлогом поисков еды, безопасно набивать карманы.
Но у патрульного отряда было и преимущество перед боевым: им не нужно было соблюдать такую строгую дисциплину. Пока на их территории не происходило ничего серьёзного, они каждый день просто отбывали номер: отмечались в положенное время, делали пару кругов — и задание выполнено, никакой угрозы для жизни.
Один-два маски, или даже такой маленький отряд, как Девятый, ни за что не осмелились бы сунуться во внешний мир, даже сейчас, когда насекомые вдруг по непонятной причине отступили.
Только когда крупные силы выступали, прочёсывая одну деревню за другой, один город за другим, боевые отряды имели на это смелость и возможность.
Поэтому Чу Юньшэну сначала нужно было найти отдельное жильё, а затем уже думать — то ли ждать случая, чтобы через кого-то попасть в боевой отряд первой линии, то ли искать другой путь через этого старика.
Из лачуги доносились тихие всхлипывания женщин. Старый Сунь дунул в свисток — сворачиваемся.
Плечо Чу Юньшэна, раненное, само собой заживало — мощное тело Слияния Двух Небес демонстрировало удивительную способность к самовосстановлению.
Он отпросился у Старого Суня по болезни, отказался от предложения Третьего сводить его в какой-нибудь злачный притон в доме на дереве и, следуя за стариком, добрался до хижины, крытой соломой.
Старик был очень удивлён появлением Чу Юньшэна, а немая девушка, жившая рядом, слегка растерялась.
— Грамотный? — Чу Юньшэн начертил на земле веткой.
Старик кивнул.
— Я хочу купить дом. — Чу Юньшэн положил на землю «деньги на лечение», которые дала ему женщина в золотых доспехах: коробку сухофруктов, которыми питались верхи Леса Растений, и небольшой мешочек сахара, переработанного из растений.
Глаза старика тут же загорелись. Сухофрукты из высших слоёв было не сравнить с обычными плодами из его миски. Он понятия не имел, откуда у этого молодого человека такая удача, что он даже такие вещи раздобыл, а переработанный сахар он и вовсе никогда не видел. Он тут же ответил:
— Молодой человек, такие убогие хижины и покупать не нужно. Если сможете предоставить один дневной паёк обычной еды, наймите несколько человек, они вам и построят. Сейчас из всех благ только одно — земля бесплатна.
Чу Юньшэн кивнул, отделил часть сахара и пододвинул старику, затем написал:
— Ты обменяй сухофрукты на еду. И расскажи мне конкретную ситуацию здесь. Я расплачусь сахаром.
Старик знал, что его притащили сюда как труп, так что Чу Юньшэну не нужно было от него скрываться. Только когда он писал слово «сахар», он вдруг не мог вспомнить, как оно пишется, и нацарапал что-то неразборчивое, лишь бы сошло за правду. Собственноручное написание иероглифов даже в эру солнечного света было для него делом далёким.
Но, к его удивлению, старик отодвинул сахар обратно и, улыбнувшись, сказал:
— Как я посмею взять у вас вещи? Вы присмотрите за нами в будущем — и этого достаточно.
— Одно дело — за другое, — холодно написал Чу Юньшэн. С первого же дня, как он покинул Ганчэн, он решил: никогда больше не сближаться с незнакомцами, никогда не ввязываться в дела, его не касающиеся.
Если небесам суждено, что он — одинокая звезда-скиталец, он встретит эту судьбу твёрдо, не моргнув глазом! Когда он вышел из той ментальной клетки, всё в душе обрело покой.
Старик, почувствовав холодную ауру Чу Юньшэна, не стал больше ничего говорить. Сев на землю, глядя, как Чу Юньшэн на ходу зачерпнул пригоршню снега и льда и отправил в рот, он начал свой рассказ:
— …Восточный и Западный Властелины Би, говорят, когда-то были парой. Би разделён на две половины, каждый владел своей частью. Когда насекомые штурмовали день и ночь, два Властелина Би жили и умирали вместе, бились насмерть в кровавых боях, и только так удержали это место. А потом насекомые отступили, и по неизвестной причине они, наоборот, рассорились, становились всё менее дружны, и теперь уже стали как огонь и вода, каждый хочет поглотить другого.
Говорят, наш Западный Властелин Би уже очень давно не появлялся. Внизу идут пересуды, ползут слухи. Три главных военачальника заняты борьбой за власть. Это уже не тот прежний Лес Растений.
Восточной Би ещё хуже. Восточный Властелин Би, чтобы расширить территорию и силу Леса Растений, убивает направо и налево, создаёт людей-растений. В прошлый раз я смог встретить вас потому, что меня, когда я вышел выносить трупы, атаковали и взяли в плен люди Восточной Би.
Человек — такое существо: часто может делить невзгоды, но не может делить богатство и власть, особенно власть. Сколько людей погибло из-за неё.
— …——
Старик предоставил лишь самую простую информацию, но Чу Юньшэну её было достаточно, чтобы узнать то, что он хотел. К борьбе верхов здесь у него не было ни малейшего интереса.
Глубокой ночью Чу Юньшэн сосредоточил мысли и волю. Впервые с наступления эры тьмы он спокойно, без спешки и суеты, погрузился в мир изначальной энергии, слился с ней воедино, в огромных масштабах привлекая чистую небесную и земную изначальную энергию в своё тело, объединяя дух и волю, укрепляя и пробивая твёрдое!
В долгом хаосе трёх сущностей он принял бой!
Когда оковы души были сняты, его мышление тоже словно освободилось.
Он больше не хотел быть марионеткой, которая «терпит удары, не отвечая». Он намерен атаковать первым!
Чу Юньшэн, неся с собой клубящуюся, могучую изначальную энергию, с устрашающим напором ворвался в войну между Древней Книгой, Луком и телом насекомого.
Он отбросил своё давно окостеневшее мышление и решительно встал на сторону тела насекомого, выступив против Древней Книги и Лука!
(Конец главы)
Спасибо что читаете, для вас cтарался HoodRichLife
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://tl.rulate.ru/book/4378/551838
Готово:
