Глава 367. Слёзы насекомых
Сын Ужаса наконец-то умер.
В могучем, более чистом потоке восстанавливающей слизи, хлынувшем из Гигантской могилы №1, и под жестоким самоистязанием Чу Юньшэна, который буквально вскрыл себя, обменивая жизнь на жизнь, тот полностью погиб.
Чу Юньшэн, находившийся при смерти, вырвал из своего тела длинный позвоночник Сына Ужаса, который тот так и не смог растворить, и тут же потерял сознание.
Возможно, его израненное тело больше не могло поддерживать развитое человеческое мышление, а возможно, за долгое время под воздействием невыносимой боли он истощил свои духовные силы. Окутанный обновлённым слоем слизи, он погрузился в состояние оцепенения.
В одной из горных лощин за городом Сяншань возвышалась могучая и грозная трёхзвёздная Гигантская могила, непрерывно извергающая густое пламя. Воздух был пропитан смесью запахов огненного дыма и древесной зелени, что разносились по ветру.
Зона слизи наконец обрела былое спокойствие перед тем, как на небе появился слабый свет.
Компенсация материи и энергии огненно-земного типа, доставляемая армией червей, непрерывным потоком вливалась в зону слизи Тупого Большого Жука...
На земле десятки тысяч насекомых «спали, положив оружие под голову, в ожидании ночи»; в небе бесчисленное множество летающих насекомых без остановки увеличивалось в числе; под землёй, переплетаясь, сновали туда-сюда черви и золотые жуки.
В Портовом городе наиболее элитные отряды людей в спешке переоснащались; на единственной линии северной обороны начальники всех управлений Способных и ученики Школы Чу всматривались во тьму; на Тернистом острове не осталось ни клочка свободного места — почти все «надежды»: элита, ресурсы, будущее... были собраны здесь.
В порту, соединяющем город с Тернистым островом, толпились люди, державшие пропуска трёх разных цветов. Однако, когда последний корабль с детьми отправился на Тернистый остров, паром «Звёздное Колёсико» больше не курсировал туда-сюда — его «корпус» был заполнен солдатами, искавшими молодых людей, готовых вступить в армию и немедленно отправиться обратно на северную линию обороны...
Банкноты с отпечатком цветка терновника давно превратились в макулатуру; сундуки, полные золота и драгоценностей, всё равно не могли обменять на «билет»; одинокие Способные незнатного происхождения стали объектом безумной охоты со стороны знатных и богатых домов; порог дома учеников Школы Чу был почти стёрт ногами посетителей; все, кто обладал выдающимися необходимыми навыками, от экспертов Академии наук до слесарей, их дети стали новыми «мажорами» Портового города.
Политика «один солдат за один билет» стала последней спасительной соломинкой для оставшихся простых людей, не имевших права на паром и лишённых еды. Бесчисленные молодые люди под плач родных обменивали свою жизнь на тот самый билет на Тернистый остров.
Были и те, кто, выжив, но потеряв всех родных, обменивал добытый билет у «спекулянтов» обратно на достаточно «предметов роскоши» для одного дня бездумного веселья и пьянства, а также на женщин или мужчин.
Еда стала единственной твёрдой валютой. Множество всесильных «спекулянтов» доставали из разных каналов билеты, называемые «Вратами Рая». Они торговали только на еду, но иногда, в зависимости от «дел» на Тернистом острове, обменивались друг с другом красивейшими женщинами и мужчинами.
В конце концов остались лишь отчаянные перевозчики-контрабандисты, чья «цена в еде» была лишь немного ниже, чем у «спекулянтов», но требовала риска для жизни.
Ли Тайдоу по настоянию матери поспешно «сыграл свадьбу» со своей кузиной, и всё это только для того, чтобы получить статус члена семьи Способного уровня А и иметь возможность вывезти больше родственников.
Такие дела составляли почти половину среди Способных в управлениях Портового города. Родственников было слишком много, а мест — слишком мало. Кто-то из одиноких Способных подал пример, и закон, запрещающий браки в пределах трёх поколений, давно превратился в пустую бумажку.
Он крепко запомнил взгляд отца, полный поручения, когда того спокойно уводил лично Сун Ми. У него ещё была мать, на него полагалась вся семья. Он проглотил кровавые зубы, проглотил месть за убитого отца, не проронив ни звука.
За одну ночь он заменил отца, став главным столпом всего клана. Взгляды, полные надежды и ожидания всех родных, устремились на него. Это тяжёлое бремя мгновенно заставило Ли Тайдоу, который всегда любил острые ощущения и риск, повзрослеть и стать сдержанным.
Впервые в жизни, открывая каждое утро глаза, он говорил себе: «Ли Тайдоу, сегодня ты не умрёшь!»
Ученики Школы Чу не нарушили слова: они прислали пять билетов, добытых жизнью его отца, и коробку с прахом. Вместе с привилегиями Способного уровня А, а также билетами, выменянными у спекулянтов на продовольствие, которое Ли Хунцзи ещё в эру солнечного света, «следуя моде», запас, он кое-как смог вывезти всех оставшихся в живых членов семьи на Тернистый остров.
Стоя на пароме, возвращающемся на передовую, Ли Тайдоу, встречая холодный ветер, в развевающейся одежде, устремил взгляд в сторону секретной базы Школы Чу и молча проговорил: «Папа, может, сын и не сможет при жизни добиться для тебя справедливости, но я обязательно выполню твой наказ и буду хорошо жить вместе с мамой...»
Он всё ближе подплывал к порту города, и волны доносили до него звуки горестных расставаний, стелющиеся над морем.
— Живите хорошо! Живите, и всё будет хорошо...
— Сынок, ты должен жить!
— Жена, обязательно вырасти ребёнка! Когда вырастет, скажи ему, что его отец его не опозорил!
— Сяо Юнь, если встретишь хорошего мужчину — выходи замуж! Забудь меня!
— Малыш, папа с мамой виноваты перед тобой. У нас нет способности перебраться, и ты родишься без отца и матери!
— Младший брат, когда вы станете сильными, обязательно отомстите за всю нашу семью! Убейте всех насекомых, всех, всех до единого...!
— Отомстите за нас!
— Когда победите насекомых, не забудьте сжечь нам письмо!
— Мы и мёртвые будем смотреть во все глаза, ждать здесь, пока вы не вернётесь с победой!
— Вернитесь и убейте их!!!
— Вернитесь и убейте их!!!
...
И, наконец, потерявшие всякую надежду люди, стоя в порту, с глазами, полными слёз, громко кричали в сторону невидимого Тернистого острова, обращаясь к своим родным. Снова и снова.
Плач слился в единый гул, скорбь разлилась по всей округе.
Повсюду звучали горькие рыдания, все рыдали навзрыд.
...
— Атака насекомых! Атака насекомых!...
******
Чу Юньшэн очнулся от грохота канонады.
Густой артиллерийский огонь гремел так, будто разрывался прямо рядом с ним.
Он приходил в себя, восстанавливая память. Тело насекомого всё ещё восстанавливалось, и окутывающий его слизистый кокон ещё не лопнул.
— Большой Жук? Большой Жук?
Гигантская могила была пуста, если не считать инкубирующихся слизистых коконов.
Он силой разорвал свой кокон, пытаясь управлять каналами Могилы, чтобы она подняла его на вершину, но обнаружил, что контроль утерян.
Во всём теле не было ни капли сил, но он всё равно, напрягаясь, выполз из липкой восстанавливающей жидкости и, следуя по каналу у основания Гигантской могилы, выбрался наружу.
— У-у... у-у-у... Бах!
Едва он выбрался из Могилы, как увидел истребитель, взлетевший во тьме, который был разобран на части прямо в воздухе над зоной слизи.
Пилот, пытавшийся катапультироваться, чтобы спастись, не успел полностью раскрыть парашют, как его разорвали на куски насекомые, прилетевшие с севера.
— Вжух! Вжух! Вжух...
С противоположного берега моря взмыли вверх зенитные ракеты, прочерчивая в темноте полосы света и устремляясь к небу, полному зелёных жуков.
— У-у...
Одна из ракет пересекла море, но на полпути была перехвачена стеной из зелёных жуков.
Бах! Грохот!
Огромный огненный шар взорвался в небе над побережьем!
Всё больше летающих насекомых взлетало из зоны слизи, устремляясь к противоположному берегу моря.
— Большой Жук! Чёртов Большой Жук! А ну выкатывайся сюда! Какого хрена ты ввязался в битву?! — Чу Юньшэн остолбенел. Созданная его руками зона слизи превратилась в орудие уничтожения людей.
— Выкатывайся сюда! — Чу Юньшэн был охвачен таким гневом, что его тело сильно трясло. Только что восстановившиеся трещины разошлись вновь, и во все стороны брызнула слизь.
С неба спустилась чёрная туча зелёных жуков — все они были прямыми боевыми насекомыми Чу Юньшэна. Получив последний высший приказ — защищать его безопасность, они постоянно кружили над Первой Гигантской могилой.
— Выходи, сволочь!!! — Чу Юньшэн, расталкивая своих подчинённых, закричал, вкладывая в крик все оставшиеся силы.
— Я, я здесь, здесь, ты очнул... — Тупой Большой Жук, неизвестно когда научившись подражать нынешнему облику Чу Юньшэна, «приделал» себе пару крыльев и поспешно прилетел издалека.
Глаза Чу Юньшэна мгновенно налились кровью, он бросился к нему, вцепился в него и зарычал в ярости: — Кто, мать твою, разрешил тебе ввязываться в битву?! Сколько раз я тебе говорил?! А? Хочешь драться — пусть Янь Минь дерётся! Ты, ублюдок, мои слова мимо ушей пропустил?!
— Я, я, я... — Тупой Большой Жук впервые видел Чу Юньшэна в такой ярости, растерялся и не мог вымолвить ни слова.
— Я? Я, я... Я твоё «я»! Я! — Чу Юньшэн толкнул его на землю, но от слабости сам несколько раз пошатнулся.
В этот момент управляемые Тупым Большим Жуком насекомые из зоны слизи, угрожающе зарычав, хлынули вперёд, окружая Чу Юньшэна и его шестьсот боевых жуков плотным кольцом.
Чу Юньшэн замер. Внезапно его пронзила острая боль. Дрожа, с отчаянием в голосе, он произнёс: — Ты, ты, ты...
Тупой Большой Жук тоже оторопел и заторопился: — Нет, нет, нет, это они, они, ты, я, я, ты...
Губы Чу Юньшэна задрожали, и в третий раз из его глаз полились слёзы насекомого. С болью и отчаянием он сказал: — Ты, ты даже на меня собрался напасть? Ты, Большой Жук, мы с тобой были братьями, я не буду с тобой драться. Отпусти меня, я не хочу больше оставаться в этом месте.
Чу Юньшэн был убит горем. Он всегда считал Тупого Большого Жука своим братом, но в конце концов и ему не удалось избежать неизбежной судьбы человека и насекомого.
Братоубийственная война, эта рана была гораздо мучительнее, чем физическая боль, которую он испытывал сейчас.
Он впал в помутнение. Ему хотелось убежать, уйти подальше. Он даже боялся встретиться лицом к лицу с обещаниями, данными Старой Пурпурной и остальным. Он уже перестал различать, где правда, а где ложь.
Тупой Большой Жук застыл. Внезапно он издал пронзительный, режущий слух крик в небо. Все насекомые, дрожа, начали отступать вдаль.
— Я, я не убивал, не убивал людей. Я знаю, ты будешь, будешь недоволен... Янь, принуждает. Я только, только посылал, посылал летающих насекомых, обманывал, обманывал его. Я, правда, не... — Тупой Большой Жук опустил голову и начал тихо оправдываться.
Когда он снова поднял голову, чтобы посмотреть на Чу Юньшэна, в его красных глазах насекомого, как и у Чу Юньшэна, заблестели кристальные слёзы.
Это было первое чувство слёз, которое он испытал с момента своего рождения, и первое, когда он ощутил ту самую боль и печаль.
Когда погибли Старая Пурпурная и остальные, он впервые узнал, что существует такое чувство, как дружба, как братство, впервые ощутил чувство тоски, но он ещё не знал, что такое настоящая печаль.
Только сейчас, только что, во взгляде и словах Чу Юньшэна, он вдруг почувствовал, будто что-то острое, как игла, пронзило его, впервые вызвав в нём желание заплакать.
Чу Юньшэн крепко сжал свой клюв насекомого, позволяя слезам капать в рот, и, крепко обняв Тупого Большого Жука, сдавленно произнёс: — Большой Жук, Большой Жук!...
— Я, правда, правда, нет... Они, все, защищали, защищали Янь Миня сами. Я, я, нико... никогда... — Тупой Большой Жук рыдал, не в силах говорить.
По лицу Чу Юньшэна текли слёзы. Дрожа, он сказал: — Не надо, Большой Жук, не надо. Я понял, прости, прости меня...
Вдалеке гремели орудия. Люди и раса насекомых убивали друг друга, война полыхала. Двое — не человек и не насекомое — Чу и Глупый, крепко прижимались друг к другу, находясь в центре острого конфликта двух рас, словно зажатые в тиски!
(Конец главы)
Спасибо что читаете, для вас cтарался HoodRichLife
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://tl.rulate.ru/book/4378/515037
Готово:
