Глава 357. Три стихии: земля, вода и воздух
Оглушительный рёв Чу Юньшэна на мгновение сковал всю стаю насекомых — они замерли в нерешительности. Ведь Минь для них был небом!
Но не успел Чу Юньшэн выдохнуть с облегчением, как они, глухо зарычав, снова начали приближаться.
Пришлось признать: пытаться договориться с неразумными тварями — всё равно что говорить с глухой стеной. Они действовали исключительно по инстинкту, подчиняясь лишь своим командирам отделений, а те — вождям более высокого ранга, и лишь на вершине всей иерархии стоял Минь.
Это была жёсткая организованная система, основанная на различных запахах, — сбоев не случалось никогда. Чу Юньшэн лично убедился в этом в зоне слизи за Хуаншанем.
Лишь Минь представлял собой исключение: он мог контролировать всю стаю как через промежуточные звенья, так и напрямую отдавая приказы каждой особи.
Но здесь насекомые подчинялись Яньминю, а не ему!
И теперь, когда Яньминь, возможно, ушёл на северный фронт, Чу Юньшэн никак не мог с ним связаться.
Оставалось лишь надеяться, что та необъяснимая аура Миня, которую Яньминь когда-то признал в нём, хоть ненадолго удержит этих готовых сорваться тварей от нападения.
Но жалких остатков этой ауры хватало лишь на то, чтобы временно подавить порыв стаи — не дать им немедленно наброситься и отобрать младенца. Затянись это надолго — и случится беда.
С каждым шагом насекомых вперёд Чу Юньшэну приходилось делать шаг назад!
Разъярённые твари не делали различий между одиннадцатью пробуждёнными людьми и младенцем у него на руках. Инстинкт требовал уничтожить всех двуногих, посмевших вторгнуться в «запретную зону», — и как можно быстрее. Но в то же время их сковывала аура Миня, исходившая от Чу Юньшэна, пусть и слабая. Поэтому они беспокойно метались в нерешительности.
Гнетущая атмосфера уже готова была взорваться, когда мимо проползало Пурпурное Огненное Демоническое Насекомое, направлявшееся к одиннадцати. Чу Юньшэн, не зная, поймёт ли оно его, отчаянно зашипел:
— …Стоять! Именем Фэн Миня и по уставу насекомых приказываю тебе сдержать их!
Пурпурное Огненное Демоническое Насекомое, ненавидевшее чуждый генофонд людей не меньше остальных, всё же лучше низших тварей понимало приказы Миня — оно стояло ближе всех к нему по развитию. Чу Юньшэн отчаянно надеялся, что оно признает его статус, подавит ярость и успокоит взбешённую стаю.
От его резкого шипения Пурпурное Огненное Демоническое Насекомое замерло на месте, уставившись на него. Казалось, в нём боролись противоречия. Но наконец, к великому облегчению Чу Юньшэна, оно издало пронзительный клич, и по его команде окружившие Чу Юньшэна твари расступились, давая дорогу.
Чу Юньшэну было уже не до того, чтобы бежать в Гигантскую могилу Яньминя восстанавливать тело. Волоча израненную тушу, под яростными взглядами стаи, с младенцем на руках, он, дрожа от страха, пополз на юг.
Вдалеке сильнейший боец с четырьмя подручными уровня Чёрного Короля уже спешил к месту, проливая кровь в отчаянной битве, пытаясь спасти товарищей.
Узнать, выживут они в итоге или нет, Чу Юньшэну было не суждено — он должен был как можно скорее добраться до Гигантской могилы Глупого Жука. Из тяжёлых ран сочилось слишком много жидкости — если промедлить, он мог просто погибнуть.
От территории Яньминя до базы, которую они делили с Глупым Жуком, у нормального насекомого ушло бы всего несколько десятков минут. Но Чу Юньшэн, обессиленный и истекающий жидкостью, полз целых три часа!
Когда он, едва дыша, ввалился через трубу в Гигантскую могилу, сил не осталось совсем. Еле слышно прошептал:
— Большой Жук… Большой Жук… мне конец. Скорее… скорее лечи… лечи… меня…
Глупый Жук не понимал, что случилось, — он видел лишь, что Чу Юньшэн весь изранен, нижняя половина тела размозжена, и он приполз сюда, волоча за собой половину туши. В приступе паники Жук потерял дар речи и заметался в растерянности, а потом, не разбирая, начал втыкать в Чу Юньшэна все трубки, какие казались ему полезными.
Он вынул из объятий Чу Юньшэна плачущего младенца и, мечась в отчаянии, с мольбой уставился на него.
Чу Юньшэн лежал неподвижно, словно мёртвый, позволяя энергетическим трубкам вливать в себя разнообразную слизь.
У Глупого Жука сейчас была только одна Гигантская могила — далеко не та специализированная зона слизи, что за Хуаншанем. Поэтому он пытался спасти Чу Юньшэна самым примитивным способом.
— Ты не умрёшь… ты не умрёшь… ты не умрёшь… — твердил Глупый Жук, уже потерявший голову, снова и снова повторяя эту фразу шёпотом.
…
Слабый свет в небе постепенно угасал, и земля вновь погружалась в непроглядную тьму.
В Гигантской могиле у города Сяншань голодный младенец, устав плакать, впал в забытьё, похожее на глубокий сон.
Глупый Жук ничего не замечал — полностью потеряв рассудок, он сидел рядом с Чу Юньшэном и безостановочно бормотал всё ту же фразу.
Долго-долго спустя Чу Юньшэн, окутанный слизью, которую Глупый Жук вливал в него не щадя сил, превратился в огромный слизистый кокон.
Бульк… бульк…
Из кокона донёсся лёгкий звук. Для слухового органа Глупого Жука он прозвучал самой прекрасной музыкой.
Он растянул пасть в «жуткой» улыбке, которой научился у Чу Юньшэна, выражая свою радость.
Спустя мгновение Глупый Жук клешнями подхватил едва дышащего младенца, позвал одну из трубок со слизью и задумчиво замер…
Сознание Чу Юньшэна не прояснилось — ему казалось, что он кувыркается в раскалённом океане. Вокруг было тепло, и одновременно невыносимо зудело всё тело.
Разорванные и раздробленные части медленно обрастали новой плотью и панцирем. Бушующая огненная энергия металась внутри, то даря блаженство, то причиняя адскую боль, словно он метался между раем и адом.
На самом деле он вовсе не был на пороге смерти — просто плачевное состояние нижней половины тела заставило подсознание поверить, что всё кончено, и это убеждение передалось Глупому Жуку, решившему, что тот вот-вот умрёт.
Его кома на самом деле была формой самовнушения — ложной смертью.
Будь у него специальная Гигантская могила для восстановления, такие раны для сильного насекомого зажили бы очень быстро, и не пришлось бы так мучиться в этой.
Но это было всё, что мог предложить Глупый Жук. Он вливал в Чу Юньшэна всё, что только мог найти.
Когда Чу Юньшэн окончательно пришёл в себя, он сразу понял: что-то пошло не так!
Глупый Жук воткнул в его слизистый кокон слишком много трубок. Некоторые из них Чу Юньшэн уже видел в основной Гигантской могиле Миня — это были специальные каналы для инкубации других насекомых.
Чу Юньшэн явственно ощущал, как его тело начинает меняться в неконтролируемом направлении. Он хотел крикнуть Глупому Жуку, чтобы тот выдернул эти ошибочные трубки, но ротовая полость оказалась заполнена жидкой субстанцией из кокона, и он не мог издать ни звука.
Более того, чем сильнее он пытался вырваться, тем быстрее потекли через ошибочные трубки вещества для инкубации!
В конце концов он не мог ни закричать, ни пошевелиться, ни дёрнуться — оставалось только наблюдать, как его тело насекомого изгибается и деформируется: то отрастало что-то лишнее, то исчезало что-то нужное…
Панцирь и мышцы смещались в хаотичном порядке, причиняя невыносимую боль. То тепло и уют, что он чувствовал в начале восстановления, исчезли бесследно.
Он молча молился, чтобы Глупый Жук хоть одним глазком взглянул на него. Хоть разок.
Он не знал, что Глупый Жук, хоть и был занят другим делом, как верховный хозяин Гигантской могилы непрерывно «наблюдал» за состоянием Чу Юньшэна.
Его грубый и нехитрый мозг видел лишь, что жизненная сила Чу Юньшэна крепнет, и радовался, нисколько не собираясь прекращать «лечение». Он весело занимался своими делами.
Чу Юньшэн постепенно смирился. Боль была адской, хуже смерти, но он всё ещё был жив, и жизнь, кажется, не находилась под серьёзной угрозой. А раз он жив — он вытерпит. Это было одним из немногих его достоинств.
…
За стенами Гигантской могилы густая тьма в небесах постепенно рассеивалась, и слабый свет вновь завладевал миром.
Чу Юньшэна мучили целую ночь. Разум оставался ясным, но тело уже не слушалось. Ему было лень даже поднять голову и взглянуть, во что же он превратился.
Наконец Глупый Жук спустился с платформы трубопроводной сети, внимательно осмотрел кокон с Чу Юньшэном и изобразил странное и удивлённое выражение. Поймав взгляд Чу Юньшэна, он глупо растянул пасть в усмешке и передал сообщение:
— Ещё, ещё чуть-чуть, и, и, будет, готово.
У Чу Юньшэна не было сил говорить. Он только молча уставился на него. Глупый Жук наконец заметил множество неправильно подключённых трубок, сразу испугался и почувствовал вину, поспешно вскарабкался обратно на платформу и больше не показывался.
Наконец настал полдень эры солнечного света. Все признаки роста и изменений в слизистом коконе прекратились. Чу Юньшэн потратил полдня, чтобы восстановить хоть немного сил, разорвал кокон и заорал в сторону трубопроводной платформы:
— Большой Жук, твою мать, что ты за трубки в меня воткнул?!
Глупый Жук втянул голову и молчал как партизан.
— Думаешь, я не доберусь до те… те… — Чу Юньшэн собрался было полезть на платформу, но с удивлением обнаружил, что левая клешня на месте, а правая исчезла — вместо неё торчало нечто вроде штыка.
Он поспешно повернул голову, осматривая остальное тело, и остолбенел. Его тело, которое с таким трудом увеличилось, теперь сжалось обратно.
Мало того — вся форма стала совершенно нелепой.
На четырёх острых как лезвие ногах выросли многочисленные зазубрины, как у Зелёного Жука. Панцирь приобрёл золотистый оттенок, почти как у Золотого Жука. Но самое невероятное — на спине из-под панциря выросли четыре пары крыльев, которые складывались и прятались под золотистой бронёй.
Однако другие функциональные части — например, трещина-полусфера на макушке или щели пяти плавников на спине — заметных изменений не претерпели.
А его самый важный талисман Фэншоу всё ещё был при нём — просто переместился на другое место.
Чу Юньшэн подумал, что есть только одно возможное объяснение: его, кажется, инкубировали в гибрид Красного Жука, Зелёного Жука и Золотого Жука?!
Но как это произошло? Способность пожирания? Или слияния? Или обе способности объединились?
Чу Юньшэн не мог придумать ответа. Он попробовал широко раскрыть пасть, выпуская огненную энергию — и с грохотом из неё вырвалась длинная огненная струя.
Это явно была способность плеваться огнём Золотого Жука!
Ш-ш-ш… бах-бах-бах…
Затем он неуклюже развернул бронированные крылья, часто-часто захлопал ими — и тело, пошатываясь и спотыкаясь, взлетело, поднимаясь всё выше и выше…
Глупый Жук с изумлением смотрел на Чу Юньшэна, постепенно поднимающегося к платформе, и заикаясь выдавил:
— Про, прости.
Чу Юньшэн на миг отвлёкся — и с грохотом врезался в прочную трубу, рухнул вниз и кубарем покатился по платформе.
— Ты не виноват. Это моя проблема, — спокойно сказал Чу Юньшэн. Хотя полуторасуточные адские муки были ужасны, нынешняя форма давала ему множество новых навыков для атаки и побега. Если бы вчера он столкнулся с такой же ситуацией, ему не пришлось бы метаться без выхода ни на земле, ни в небе.
Теперь, если он освоит способность Зелёного Жука летать, способность Золотого Жука зарываться в землю, плюс способности пяти плавников из подземного озера, он станет настоящей тварью, действующей на земле, в воде и в воздухе!
И это ещё не считая особенностей Пурпурного Огненного Демонического Насекомого — а то, кто знает, не выросли бы у него на голове огненные усы.
Неудивительно, что даже Глупый Жук смотрел на него с крайним изумлением и непониманием.
— Я, я забыл, тебе, сказать. Яньминь при, прислал насекомое с, с вестью. Скоро, скоро грядёт Шан! — вдруг возбуждённо заговорил Глупый Жук.
Прошу голосовать за рекомендательные билеты, ежемесячные билеты…
(Конец главы)
Спасибо что читаете, для вас cтарался HoodRichLife
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://tl.rulate.ru/book/4378/515027
Готово:
