Глава 332. Возвращение на Хуаншань
……
Никто не знал, ни люди, ни насекомые, кто в итоге проиграл — Минь или же споровый лес.
Исполинская могила, уходящая в небо, исчезла, бескрайний споровый лес тоже исчез, и в мире, окутанном тьмой, разлилась атмосфера смерти.
Чу Юньшэн с предельной осторожностью обыскивал один труп за другим, пытаясь найти хоть одно насекомое древесного атрибута, в котором ещё сохранилась древесная энергия.
В его красно-алом зрении насекомые из спорового леса выделялись очень заметно, что избавляло его от лишних усилий по распознаванию.
Но результат оказался крайне неудовлетворительным. Возможно, они умерли слишком давно, а возможно, из-за слишком сильного взаимного столкновения и гашения энергий древесного и огненного типов. Все насекомые, которых находил Чу Юньшэн, практически не имели остатков древесной энергии. Это вызывало у него огромное сожаление — он жалел, что выбрался слишком поздно.
Однако если бы ему пришлось выбирать снова, он всё равно дождался бы, пока всё утихнет, прежде чем выйти. Древесная энергия — дело десятое, жизнь — превыше всего.
Жаль только, что сейчас он не мог изготовить талисман хранения. Иначе из этих гор трупов насекомых, покрывающих все склоны, сколько можно было бы сделать брони и оружия высочайшего качества?! А сколько еды они могли бы обеспечить!
В отличие от неутомимых поисков Чу Юньшэна, Глупый Жук почти всё время потерянно следовал за ним. Его мир, казалось, рухнул, и он плыл по течению.
Чу Юньшэн не находил подходящего способа его утешить. Для насекомых Минь был подобен небу — величайшее существо. Без Миня они почти не знали, как им жить дальше.
На самом деле так и было: способность к выживанию отдельно взятого Красного Панцирного Жука крайне слаба — они всегда были стайными существами.
Спустя долгое время Чу Юньшэн наконец сдался в поисках. Ему очень хотелось закурить, но это было совершенно невозможно, поэтому он молча сел на груду трупов насекомых.
Ему нужно было обдумать новый путь. Зона слизи была уничтожена, единственное относительно безопасное убежище снова потеряно. Он и Глупый Жук должны как можно скорее покинуть это место, и до того, как он вернётся в свою изначальную форму, им нужно найти новую зону слизи, чтобы обосноваться.
Ночной ветер был очень пронизывающим, словно ножом скреб по земле. После Конца Света часто случались различные экстремальные погодные явления. Многие люди погибли не в пасти насекомых, а от рук самой природы.
Но ведь сейчас, должно быть, летний сезон эры солнечного света? Однако в небе, казалось, вот-вот начнёт падать снег.
Стоп, это не снег!
Чу Юньшэн в испуге вытянул шею, сосредоточил взгляд, включил «обоняние». На краю неба чёрные точки неслись с воем ветра. Если бы он сейчас не был насекомым и не обладал уникальным красным зрением насекомых, он бы ни за что не смог заметить их в темноте.
— Большой Жук, Большой Жук, лежи и не двигайся. — Чу Юньшэн, обладая острым зрением и быстрыми клешнями, потянул всё ещё находящегося в прострации Глупого Жука и прижался к земле.
У-у... у-у...
Огромные, словно гигантские шатры, пёстрые древние птицы с воем проносились по небу, медленно кружа и спускаясь.
Они скользили над землёй, быстро выбирая мёртвых насекомых, подходящих по вкусу, хватали их, взмывали в небо и пожирали.
Чу Юньшэн втайне пересчитал: как минимум сотня, и ни с одной из них он и Глупый Жук сейчас не могли справиться.
Если их обнаружат, смерть будет единственным исходом. Живые, свежие насекомые, естественно, гораздо более привлекательны, чем мёртвые!
Вскоре несколько одиноких тяжелораненых, ещё живых насекомых, которым не повезло больше, чем Чу Юньшэну и Глупому Жуку, были обнаружены пёстрыми гигантскими птицами. Те радостно преследовали их, словно кошки, играющие с мышами.
Чу Юньшэн непрерывно проклинал в душе этих «подлых» пёстрых гигантских птиц. До решающей битвы эти паршивые птицы даже тени своей боялись приближаться к зоне слизи, а теперь явились халявщиками.
Вот же твари, которые боятся сильных и обижают слабых!
Чу Юньшэн втянул голову и, потянув Глупого Жука, зарылся поглубже в трупы насекомых на земле.
Глупый Жук, лишившийся Миня, инстинктивно испытывал страх перед пёстрыми гигантскими птицами. Однако его проявление страха было диаметрально противоположно трусливому поведению Чу Юньшэна.
Он, похоже, хотел совершить самоубийственную атаку.
Чу Юньшэн слегка опешил — возможно, это и есть огромная разница между человеком и насекомым.
Он занёс клешню и сильно ударил по голове Глупого Жука, которая была вдвое больше его собственной, передавая информацию: «Ты жить надоело?»
Глупый Жук вытаращил глаза, непонимающе глядя на Чу Юньшэна, и упрямо ответил: «Минь... говорил... нужно...»
— Он сам мёртв. Слова отбракованного существа не имеют убедительности! Подумать только, ты же насекомое, прошедшее естественный отбор! — Чу Юньшэн хоть и уступал Глупому Жуку в размерах, но в словах и логике всегда брал над ним верх.
Глупый Жук в отчаянии пытался возразить, защищая своего Миня, но под напором безупречной теории Чу Юньшэна его ещё незрелый мозг и мысли не могли предоставить «боеприпасов» для возражения. Если бы у насекомых был пот, то сейчас Глупый Жук, наверное, уже вспотел бы от волнения.
— Быстро ложись! Одна из них приближается! — серьёзно передал информацию Чу Юньшэн, а затем, сменив ход мыслей, сказал другим тоном: — Хочешь умереть — легко, только не тащи меня за собой на тот свет!
Глупый Жук тут же замолчал. Иногда он был очень жалким и противоречивым насекомым: его собственная жизнь была ему безразлична, но он не хотел причинять вред жизни Чу Юньшэна. Наверное, это был побочный эффект появления самосознания.
Одна из пёстрых гигантских птиц, плавно кружа, спикировала к земле, приближаясь к району, где прятались они двое.
Чу Юньшэн вытянул клешню и осторожно, медленно накрыл их с Глупым Жуком двумя трупами насекомых, тихо передав информацию: «Ни о чём не думай. Делай, как я: притворяйся мёртвым! Когда они насытятся другими, нас не тронут и сами улетят».
Притворяться мёртвым Чу Юньшэн отточил до совершенства. Наряду с земляным побегом Золотого Жука, это был один из его главных божественных приёмов для спасения в безвыходных ситуациях, иногда даже более эффективный, чем его техника меча.
Когда когти пёстрой гигантской птицы пронеслись у них с Глупым Жуком над головами, если бы у них были сердца, они бы, наверное, выскочили из горла. Стоило когтям сжаться — и их головы превратились бы в кашу!
Но они двое, напрягшись, затаили все признаки жизни, словно по-настоящему мёртвые.
Даже движение огненной изначальной энергии внутри тела прекратилось. Монстры чрезвычайно чувствительны к малейшим колебаниям энергии.
Эта пёстрая гигантская птица в замешательстве покружила несколько раз, схватила труп Зелёного Жука, взмахнула крыльями и взмыла в чёрное небо.
Спустя долгое время, не услышав больше никаких звуков, Чу Юньшэн высунул кончик головы из кучи трупов, быстро огляделся и только тогда с облегчением выбрался наружу.
— Большой Жук, запомни на будущее: ты уже насекомое с самосознанием, значит, ты уже не обычное насекомое. Ты... — Чу Юньшэн выдохнул, собираясь было поучить Глупого Жука, но запнулся, не найдя подходящего слова.
Глупый Жук слушал до середины, с нетерпением ожидая узнать, кем же он стал?
Этот вопрос мучил его с самого появления на свет, принося невыносимые страдания, но в самый решающий момент Чу Юньшэн вдруг замолчал и передал лишь односложную информацию: «Вперёд!»
Ещё одна волна пёстрых гигантских птиц улетела прочь в направлении от Хуаншаня. Чу Юньшэн предположил, что из-за великой битвы между насекомыми живые существа почти вымерли, и они, наверное, мигрировали.
Мертвецов много, но они всё же предпочитают охотиться на живых.
Как только они улетели, у Чу Юньшэна появилось дело.
В битве на Хуаншане печать перевернулась, он превратился в насекомое. Кроме его изначального тела и древней книги, всё остальное, включая талисман хранения, вероятно, было выброшено на поверхность. Хотя в основном там были продукты первой необходимости и тому подобное, но были и несколько важных вещей, которые он очень хотел найти.
Ещё до великой битвы насекомых, когда он жил в зоне слизи, он хотел вернуться туда, но из-за страха перед пёстрыми гигантскими птицами всё не решался рисковать.
Теперь же, когда они волнами мигрируют на юг, наконец-то появилась возможность.
…
Зона слизи в районе Хуаншаня изначально была соединена с внешним миром, но позже была отделена Божественной областью, поэтому и появился Минь.
Чу Юньшэн и Глупый Жук весь путь таились, то ползли, то останавливались, словно два настороженных мышонка. При малейшем шорохе они тут же падали на землю и притворялись мёртвыми.
Так, два крадущихся, один большой и один маленький, Красных Панцирных Жука, прячась в темноте, ощупью заползли в район Хуаншаня.
Полагаясь на память, Чу Юньшэн без особого труда нашёл гору сложенных предметов. Находились они уже не в том месте, где он потерял сознание, а у подножия обрушившейся главной вершины Хуаншаня.
Хотя было непонятно, как так вышло, но разбросанные по земле парящие камни, очевидно, были настоящими — все они были собраны им в Городе Пламени.
От его запасов трупов насекомых не осталось и следа, вероятно, за эти дни Минь перетаскал их на переплавку.
Остались только некоторые продукты для людей, лекарства, банки-склянки и кучи одежды, которую он когда-то подчистую выгреб из супермаркета.
Эти вещи сейчас Чу Юньшэн не мог забрать с собой. Без талисмана хранения, имея лишь четыре клешни — его и Глупого Жука, — он смог бы унести максимум пару мешков риса, да и насекомые его не едят.
Он хотел найти щит Сяньбо, а также фотографии папы и мамы и подарок на день рождения от двоюродной сестры из Цзиньлина.
Щит Сяньбо — одно из его немногих сокровищ. Если бы не он в битве на Хуаншане, Чу Юньшэн уже давно бы погиб. В будущем, когда он вернётся в человеческое тело, он наверняка снова пригодится.
А фотографии родителей и последний подарок от близких — это его упрямая и ничем не заменимая привязанность...
Он даже боялся, что, если слишком долго пробудет насекомым и не будет иметь этих вещей, он забудет, что когда-то был человеком.
Но, к его душевной боли, щит Сяньбо он быстро нашёл, нашлись даже бутылочки со стимулятором слизи. Однако фотографии и подарок — то ли сгорели, то ли завалило — сколько он ни перерывал, их нигде не было.
Чу Юньшэн проглотил щит Сяньбо. Разница между человеком и насекомым повергла его в уныние. Одинокий и печальный, он молча отошёл от кучи вещей.
Полной противоположностью ему был Глупый Жук, который, словно ребёнок, с головой зарылся в кучу одежды, принесённой Чу Юньшэном из супермаркета. Он то тянул одну вещь, то кусал другую, развлекаясь вовсю.
«Пошли», — коротко и безрадостно передал информацию Чу Юньшэн.
Глупый Жук поспешно вылез из кучи одежды, и на его голове красовался... женский розовый бюстгальтер. Он выглядел гордым и довольным, словно триумфатор.
Чу Юньшэн как раз тяготился своим телом насекомого, и волна непонятного раздражения тут же выплеснулась наружу. Не сдержавшись, он сердито передал информацию: «Большой Жук, ты всего лишь обычное насекомое, настоящее насекомое! Ты же не человек, зачем ты таскаешь всякую ерунду?!»
Глупый Жук, который поначалу был полон энтузиазма, думая, что такой вид заслужит похвалу Чу Юньшэна, внезапно получил выговор. Обиженно и растерянно он промямлил: «Но... ты... говорил... что... я... не... обычный...»
— Ты обычный! — Психология Чу Юньшэна сейчас была очень странной. На самом деле он говорил это о себе, пытаясь внушить себе, что он не насекомое, и вовсе не имел в виду Глупого Жука. Однако психологически они оба были жалкими существами...
«По...че...му...?» — Глупый Жук остолбенел, страшно напрягшись.
Чу Юньшэн, у которого не было аргументов, от раздражения пришёл в ярость и, сболтнув первое, что пришло в голову, выпалил: «Не понимаешь — не спрашивай».
Глупый Жук наконец поверил в это, опустил голову и впал в глубокое уныние...
Если бы Чу Юньшэн знал, что после исчезновения Миня Глупый Жук, опираясь именно на его слова «ты не обычное насекомое», едва-едва построил хрупкую уверенность в себе, и что он одним своим противоречивым гневным выпадом развеял её в пух и прах, он бы непременно пожалел об этом.
Подобно тому, как взрослым очень трудно встать на точку зрения ребёнка и по-настоящему проникнуть в его внутренний мир, одно неосторожное раздражённое слово может причинить вред, вызвав у детей непонимание и обиду.
Для Глупого Жука ключевой вопрос «обычный или необычный» был сродни той теме, когда взрослые, шутя или ругаясь, говорят детям «ты приёмный» или «ты родной», что вызывает в неокрепшей детской душе невероятную панику и страх.
Ведь они принимают это за чистую монету!
…
В этот момент в тёмном небе раздался резкий звук рассекаемого воздуха. Две молниеносные тени, одна впереди, другая позади, сцепившись друг с другом в схватке, пронеслись у них над головами и с грохотом врезались в груды мёртвых тел в зоне слизи вдалеке.
…
(Конец главы)
Спасибо что читаете, для вас cтарался HoodRichLife
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://tl.rulate.ru/book/4378/508492
Готово:
