Глава 298. Развал и крах
— Ты вторично пробуждённый Небесный странник? — на высокой скорости уклоняясь от выстрелов Нин Чжитуна, Чу Юньшэн с удивлением обнаружил, что Нин Чжитун использует энергию юаньци, и это оказалась ледяная энергия!
Не так давно он видел, как Нин Чжитун с помощью огненной способности захватил танк, — очевидно, этот человек обладал сразу двумя способностями.
Кроме Маленького Тигра, он впервые встречал человека с двойным пробуждением, у которого каждая способность была на высоте.
С другой стороны, Нин Чжитун, зная об опасности Чу Юньшэна, находился в крайнем напряжении и с полной концентрацией вёл бой, совершенно не обращая внимания на вопросы Чу Юньшэна.
Не получив ответа, Чу Юньшэн, вероятно, осознал, что этот человек не ответит ему; впрочем, он и так видел всё своими глазами, так что ответ был не нужен. Он переключился на размышления о том, как разобраться с этими добрым десятком опасных Небесных странников.
Если бы можно было использовать атакующий талисман Юань или технику меча, это не составило бы особого труда, но сейчас ещё не время раскрывать себя перед кланом Льда, и личность нельзя выдавать, поэтому приходилось обходиться методами Божественной области и человека в плаще.
Линии атак криогенной винтовки и десяти Небесных странников огненной энергии сплетались в огненную сеть. Чу Юньшэн словно флаг метался внутри этой объёмной сети, то и дело получая удары огненной энергией.
Он не был богом. Без брони его скорость не достигала уровня человека в плаще. Чтобы уклониться от самых опасных лучей криогенной винтовки, он вынужденно принимал на себя яростные атаки других Небесных странников огненной энергии, и многие части его тела подвергались ударам и штурму огненной энергии, постепенно раздиравшие его на кровавые раны.
С течением времени его незажившие раны, оставшиеся после жестокой схватки с человеком в плаще, открылись вновь. Алая кровь пропитала одежду, стекая по рукам, вызывающе вытекая наружу.
Результаты двухдневного отдыха были вмиг сведены на нет. Боль от старых ран, подавленная на два дня, смешалась с болью от новых ран, атакуя снаружи и изнутри, заставляя кожу головы Чу Юньшэна неметь, словно тысячи муравьёв ползли по телу! Даже стиснув зубы, он едва терпел невыносимую боль. Его гнев начал стремительно нарастать...
— Ло Хэншэнь, нож! — Чу Юньшэн согнулся и отскочил; каменная стена позади него превратилась в ледяную стену. Он приземлился на землю, снова прыгнул, устремившись в сторону Ло Хэншэня.
— Ло Хэншэнь, чёрт тебя дери, если ты ещё человек, не давай ему его! — Нин Чжитун узнал этот нож; это был нож Огненного посланника, и его мощь он знал прекрасно!
Глядя на мчащегося к нему на высокой скорости, уворачивающегося влево и вправо Чу Юньшэна, слыша взволнованные крики Нин Чжитуна, Ло Хэншэнь никогда ещё не испытывал такого противоречия.
Раньше он доверял своему старшему брату Лэй Мину, считая, что всё, что тот делает, правильно, что это ради их выживания, ради лучшей жизни. Многое он выбирал не замечать, оправдываясь выживанием, чтобы уйти от собственного внутреннего мира.
Однако когда старший брат Лэй Мин ради «выживания» бросил его и даже сделал жертвой, он впал в растерянность. Прежние убеждения рухнули с грохотом. Кроме защиты своей семьи, он больше не находил в себе сил жить.
И как раз в этот момент из ворот склада высунул голову Цао Чжэнъи и громко крикнул:
— Ло Хэншэнь, не глупи! Вся твоя семья в городе!..
На самом деле Цао Чжэнъи думал не о Чу Юньшэне и не беспокоился о Ло Хэншэне; он беспокоился о себе. В этот момент он понимал яснее всех: как только Чу Юньшэн умрёт или потерпит поражение, Нин Чжитун ни за что его не пощадит — только смерть, без шанса на жизнь.
Но слова Цао Чжэнъи, словно шило, вонзились прямо в сердце Ло Хэншэня, мгновенно приведя его в чувство. У него не было такой веры, как у Нин Чжитуна; после крушения его веры единственным, что поддерживало его, была безопасность семьи.
Более того, он был единственным здесь, кто по-настоящему понимал силу Чу Юньшэна. Даже с таким чудовищным оружием у Нин Чжитуна, в глубине души голос подсказывал ему: победителем в итоге станет не Нин Чжитун!
Ло Хэншэнь решительно выдвинул нож вперёд, ожидая, пока Чу Юньшэн проскочит и возьмёт его.
Лицо Нин Чжитуна резко изменилось, стало синевато-бледным. Стиснув зубы, он развернул ствол и нацелился на Ло Хэншэня. Он не хотел убивать Ло Хэншэня — за спиной Ло Хэншэня были ресурсы, так необходимые для его плана восстановления. Но сейчас он был вынужден убить Ло Хэншэня, потому что нож Огненного посланника ни в коем случае не должен был снова попасть в руки Юань Хунсюэ.
Он слишком долго ждал этого момента: тяжёлое ранение Огненного посланника, захват власти Юань Хунсюэ, смерть Лэй Мина, бунт в городе, даже нож Огненного посланника оказался в руках Ло Хэншэня... Всё случайности, казалось, были предопределены судьбой, безупречно, словно самой ночью было предначертано, что сегодня он добьётся великой победы.
Нельзя допустить больше ни одной ошибки. Нин Чжитун, скрепя сердце, нажал на спусковой крючок...
Но именно этого момента и ждал Чу Юньшэн. Ему вовсе не нужен был нож; ему нужно было мощное оружие дальнего боя, а не огненный боевой клинок. Просьба о ноже была лишь уловкой, подражанием приёму сына Нин Чжитуна, Нин Хуэйяня, который в тот день в Городе Свистящего снега использовал боевой клинок как приманку, чтобы отвлечь огонь криогенной винтовки Нин Чжитуна и дать себе возможность спокойно выстрелить из огненной винтовки и одним махом уничтожить этот отряд из одиннадцати человек.
Его стрельба была плоха; у него не было меткости и умения стрелять с разворота на высокой скорости. Криогенная винтовка Нин Чжитуна давила на него слишком сильно, поэтому он прибег к этому трюку, используя нож Ло Хэншэня как приманку, чтобы выиграть время.
Но он не был Нин Хуэйянем и тем более не был Лэй Мином. Он не стал бы по-настоящему ставить жизнь Ло Хэншэня на кон. В тот момент, когда ствол Нин Чжитуна повернулся, Чу Юньшэн, чьи старые раны уже тяжелели, с трудом собрался с духом, внимательно следя за ходом боя. Улучив момент, он одной рукой достал винтовку, а другой нанёс удар кулаком, используя боевой метод Божественной области и своё понимание правил юаньци, чтобы создать волну юаньци, не слишком мощную по силе атаки, но с достаточным импульсом, чтобы опрокинуть Ло Хэншэня.
Ту...
Раздался выстрел!
Ло Хэншэнь по косой отлетел в сторону, молочно-белый луч прошёл мимо его прежней позиции, мощно ударив в здание позади и мгновенно его заморозив.
Бах...
Тут же раздался ещё один выстрел!
Огненный юань-снаряд с обжигающим пламенем прочертил ярко-алую траекторию, грохоча, словно раскаты грома, и одним залпом ударил по группе из десяти человек!
Первый же Небесный странник, оказавшийся на пути, был подброшен в воздух неистовой огненной энергией, весь охваченный пламенем. Он издал душераздирающий вопль; его рука, фонтанируя кровью, взорвалась на месте и взлетела в воздух.
Как говорится: один просчёт в начале — и проиграна вся партия. Положение Нин Чжитуна было примерно таким же. Ударная волна взрыва огненного юань-снаряда вместе с опрокинутыми Небесными странниками, словно наводнение, обрушилась на Нин Чжитуна. Их плотный строй в одно мгновение рухнул.
Если бы на этом всё и закончилось, возможно, Нин Чжитун ещё смог бы организовать контратаку. Но Чу Юньшэн, прошедший через множество боёв не на жизнь, а на смерть, разве мог дать ему передышку?
Выстрел за выстрелом — огненные юань-снаряды, словно им не было счёта, без остановки обрушивались на них, уничтожая. Без перерыва, без паузы, плотно, без уступок.
Чу Юньшэн изначально не хотел их убивать, но они сами хотели убить его, отчего его старые раны открылись, причиняя адскую боль. Даже заяц кусается, когда его загоняют в угол. Чу Юньшэна охватила чёрная ярость, и её уже было не остановить. Когда он наконец успокоился и прекратил стрельбу, эти люди уже превратились в кровавое месиво — ни одного живого. Запах палёной плоти разносился повсюду, резкий и отвратительный.
Это были первые «хорошие люди», которых он убил. Он не мог поверить, что убил группу людей, таких же стойких в своей вере, как Чжао Шаньхэ.
Он, пошатываясь, отступил на несколько шагов и тяжело опустился на большой камень, расколовшийся в ходе ожесточённой битвы. Он выглядел одиноким.
Чу Юньшэн убил много людей, очень много, так много, что уже не мог вспомнить. Но он всегда думал, что у него есть граница: он постоянно говорил себе, что те люди заслуживали смерти, что они были бесчеловечны, что их нужно было убить.
И вот теперь он убил группу людей, у которых была человечность, была вера, которые не заслуживали смерти. Он дрожащими руками полез за сигаретой и снова и снова молча твердил себе: это они первые хотели убить его, он не виноват, он защищал себя, они напали первыми...
Чу Юньшэн не знал, почему он чувствует себя именно так. Он считал, что его сердце уже достаточно закалено и холодно. В эту эпоху пожирания людьми любая жалость и сочувствие могли привести к катастрофе, способной убить его самого. Хладнокровие было необходимо. Но это было так противоречиво.
На самом деле он прекрасно понимал: это потому, что его внутренняя граница в одно мгновение рухнула, рассыпалась в прах, но подсознательно он отказывался это признавать!
...
Ло Хэншэнь смутно догадывался, что Чу Юньшэн победит, но не ожидал, что это будет настолько жестоко. На земле не осталось ни одного целого трупа. Обгоревшие до черноты кости — не разобрать, кто есть кто.
Только сейчас он понял истинную мощь этого «божественного ружья». В руках его третьего брата Фу Ханьбяо эффект был далёк даже от десятой доли того, что показала Юань Хунсюэ!
Этот старик был слишком страшен. Он также не ожидал, что Юань Хунсюэ окажется настолько сильной. Полдня не контратаковала, а одной контратаки хватило, чтобы не оставить Нин Чжитуну и остальным ни малейшего шанса на ответный удар — вплоть до полного уничтожения!
Но он никак не мог понять, почему Чу Юньшэн после такой великой победы выглядит таким растерянным...
Точно так же был потрясён и Цао Чжэнъи, стоявший в дверях склада. Он не видел, как Чу Юньшэн убивал Лэй Мина и Фу Ханьбяо, но эта потрясающая битва внушила ему лишь четыре слова: непобедим!
Ло Хэншэнь, держа нож, подошёл к Чу Юньшэну и, глядя на дрожащий огонёк его сигареты, произнёс:
— Господин управляющий, нож.
Чу Юньшэн взглянул на огненный боевой клинок, затем увидел выбегающего из ворот склада Цао Чжэнъи, взял нож, воткнул его в землю и сказал ему:
— Выкопай им яму и похорони их.
Чу Юньшэн уже редко кого-то хоронил по своей воле. Те, кого он хоронил, были те, кого он считал достойными погребения.
Откуда же Цао Чжэнъи и Ло Хэншэню было знать эту старую, упрямую привычку Чу Юньшэна? Они подумали, что обгоревшие трупы просто режут глаз, и кивнули в знак согласия.
— Старший, есть ещё одно срочное дело. Бунтовщик Нин Чжитун, боюсь, уже отправил семью за город. Надо ли немедленно послать погоню? Его сын Нин Хуэйянь тяжело ранен, вряд ли ушёл далеко! — Цао Чжэнъи, только повернувшись, вернулся обратно и сказал.
(Конец главы)
Спасибо что читаете, для вас cтарался HoodRichLife
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://tl.rulate.ru/book/4378/505168
Готово:
