«Эй, Шемру. Может, мне тоже лучше выйти на городскую стену?»
Сома осторожно обратился к Шемру, пытаясь угадать его настроение.
Они находились в комнате для почетных гостей в резиденции дайка города Гатцен.
С момента отступления в этот город комната использовалась как кабинет и спальня, но когда наступала армия Романии, Сома всегда заперт в ней Шемру.
Однако, за исключением дней перемирия, когда собирали тела погибших, войска Романии почти каждый день с утра до вечера без устали нападали на город. Поэтому Сома последний месяц практически находился в этом помещении в состоянии домашнего ареста.
Сома понимал, что если он случайно попадет под шальной пулей и погибнет, это будет большой бедой для всех.
Однако Сома был по натуре трусливым человеком. Он не мог спокойно сидеть, прячась за спиной, не участвуя в сражении, и чувствовал себя виноватым перед теми, кто рисковал жизнью.
Сома хотел узнать, как обстоят дела на фронте, и часто пытался сбежать из комнаты, но каждый раз его ловил Шемру. Эти неоднократные попытки побега наконец вызвали недовольство Шемру, и теперь он находился под ее строгим присмотром.
Даже сейчас в углу комнаты Шемру пристально следила за каждым движением Аома, не сводя с него глаз.
«Э-э... Шемру? Ты меня слышишь?»
Не получив ответа, Аома поднял глаза и осторожно спросил.
«Нет».
От холодного голоса Шемру по Аоме пробежал холодный пот.
«Но, послушай. Я все-таки король, верно? Я думаю, что если король появится, это поднимет боевой дух всех».
«Заткнись. Хватит болтать».
Это был абсолютно бесполезный ответ.
«Сделай так, как в прошлый раз, упади на землю перед всеми. Это не поднимет боевой дух, а наоборот, опустит всех на самое дно».
Услышав это, Сома не смог ничего ответить.
Но разве стоит так переживать из-за небольшого недомогания и того, что он однажды упал?
Сома, сидя на стуле, начал рисовать пальцем на подлокотнике букву «но».
Увидев, как взрослый мужчина дуется, как ребенок, Шемру громко вздохнул.
«Если тебе нечем заняться, займись Джахангиром и остальными, которые находятся во дворе.На нас поступают жалобы со всех сторон».
Услышав слова Шемру, Сома нахмурился.
В последнее время Джахангир и другие динозавриане ведут себя странно. Они постоянно находятся в напряженном состоянии, и не только солдаты, но и жители города объединились для обороны, а они просто собираются во дворе и бездельничают.
Динозавриане, гордящиеся своим воинским мастерством, предпочитают короткие полевые сражения и, наоборот, не любят длительные осады. Кроме того, у них нет луков и стрел, соответствующих их огромному телу и невероятной силе, а также ловкости, необходимой для управления метательными устройствами, поэтому они мало что могут сделать.
Тем не менее, было много возможностей проявить свою силу, например, в метании камней или перевозке материалов. Однако большинство динозавров, находившихся у Сома, были воинами, которые по человеческим меркам соответствовали рыцарям или самураям. Они были очень горды и не хотели заниматься такой работой.
Однако до сих пор Джахангир по прихоти помогал Сома, и другие динозавриане, хотя и неохотно, но все же сотрудничали с ним.
Но даже Джахангир вел себя странно.
С тех пор, как они вернулись в город Гатцен, он не скрывал своего недовольства и создавал напряженную атмосферу. Он не делал ничего особенного, но перестал появляться у Сома, как раньше, и целыми днями просто валялся во дворе резиденции дайкана.
«Может, это все-таки из-за того...?»
Сома знал только одну причину, которая могла быть причиной такого поведения.
Это был Морад.
Сома похвалил всех за то, что они избежали полного уничтожения в битве при Мирце, и после того, как прогнали войска Романии, объявил, что вознаградит всех полководцев.Среди них был и Морад, который, будучи знаменосцем, отразил вражескую кавалерию и спас Сома, за что был награжден и получил обещание стать командиром вновь созданного отряда почетного караула.
Этот отряд почетного караула в основном занимался охраной Сома и обеспечением безопасности на церемониях, посвященных государственным делам или приему высоких гостей из других стран.
Прошло три года с момента основания королевства Эрдоа, и в стране стало больше мероприятий с участием представителей других государств и высоких гостей. Чтобы сдержать неблагоприятные движения внутри страны и за ее пределами, стало важным продемонстрировать мощь королевства Эрдоа. До сих пор всем заведовала главна дворцовой дамы Эрадия, но для демонстрации мощи королевства ее красота и грациозность были явно недостаточны.
Поэтому уже давно обсуждался вопрос о создании специального отряда почетного караула.
Хотя почетный караул является почетной должностью, на самом деле этот отряд скорее декоративный и никогда не участвует в боевых действиях. В этом отряде вполне мог служить Морад, который не подходил для боевых действий из-за своего спокойного характера, а его впечатляющая фигура также подчеркивала величие его синего коня.
Однако после объявления этого решения среди динозавров начали циркулировать тревожные слухи.
Что это не просто домыслы Аома, стало ясно, когда Джахангир обратился к младшему сыну Морада, Парша, с просьбой найти еще нескольких динозавров для пополнения отряда почетного караула.
«Прошу прощения, но это невозможно. Даже если их насильно перевести, ничего хорошего из этого не выйдет»,
— категорично ответил Парша, который, в отличие от других динозавров, был толерантен к другим расам.
«Вероятно, Морад тоже не хочет этого»,
Услышав это, Аома спросил Морада напрямую, и тот, широко раскрыв свои маленькие глаза, решительно поддержал мнение Парша. В тот момент его хвост был выпрямлен, как будто в него воткнули железный прут, что свидетельствовало о его сильном неприятии.
Похоже, здесь есть какая-то глубокая проблема.
Так подумал Сома. Но он не мог просто так в это лезть. Ведь сейчас идет война с Романией. В такой момент не стоит создавать внутренние проблемы.
Когда он сказал об этом Шемру, она тоже кивнула.
«Ты всегда делаешь лишнее и усугубляешь проблемы. В таком случае лучше не лезть в это».
На резкую критику Сома снова задумчиво начертал пальцем на подлокотнике букву «но». Видимо, Шемру тоже подумала, что переборщила, и продолжила успокаивающим тоном.
«Есть люди, с которыми просто не ладишь. Возможно, дело только в этом».
Услышав слова Шемру, Сома вдруг поднял глаза.
«Если говорить о несовместимости, то и эта ситуация как-то не совместима...»
На вопрос «Что ты имеешь в виду?» Шемру, наклонив голову, Сома медленно начал излагать свои мысли.
«В битве при Мирце я полностью оказался в руках врага».
Они полностью прочитали, насколько я паниковал и был потрясен, просто увидев, что армия Романии движется на юг. А местность Мирцы, куда нас заманили, была настоящей смертельной ловушкой, из которой не было выхода. Более того, им этого было мало, и они обошли нас с тыла и даже пытались полностью уничтожить.
Даже сейчас, когда я вспоминаю об этом, я сам удивляюсь, как нам удалось выбраться из этой ситуации.
«Именно поэтому это не похоже на принца Партиса»,
Насколько судя по результатам расследования Сома, принц Партис обладал превосходными способностями к анализу и интуицией, позволявшими ему мгновенно оценивать ситуацию и принимать оптимальные решения. Такие люди — генералы, способные проявить свои способности в полевых боях, особенно на передовой, где ситуация меняется с каждой минутой.
Однако в битве при Мирце он не только читал мысли противника, но и заманивал его в смертельную ловушку, а затем, применив несколько хитроумных ходов, добился полного уничтожения врага.
Услышав это, Шемру понял, к чему клонит Сома.
— То есть, предыдущая битва была делом рук не Партиса, а кого-то другого?
«Да. Скорее всего, кто-то из ближайшего окружения Партиса подставил меня».
Слова Сома удивили Шемру.
С точки зрения Шемру, даже не считая того, что Сома был его уважаемым «господином», он заслуживал похвалы уже за свои военные таланты. Шемру было трудно поверить, что кто-то мог подставить такого человека, как Сома.
«У нас есть такой сильный враг? Если он действительно существует, то ситуация гораздо опаснее, чем я думал».
Перед озадаченным Шемру, Сома нахмурился и начал чесать голову.
«Вот что мне кажется странным».
Сома объяснил Шемру, который вопросительно посмотрел на него.
«Если есть такой человек, почему армия Романии просто бездумно атакует город? Почему они не пытаются применить другие методы?»
В течение последнего месяца армия Романии просто атаковала город, полагаясь на численное превосходство и силу. Более того, их атаки были весьма банальными. При таком подходе трудно захватить город Гатцен, который имеет надежную систему обороны.Армия Романии, наверное, уже давно это поняла. Но, несмотря на это, она по-прежнему без устали повторяет одни и те же атаки. В них нет и тени той леденящей душу хитрости, которую можно было почувствовать в битве при Мирце.
«Что же происходит? Может, я чего-то не понимаю? Или в Романии произошло что-то важное?»
Сильный враг, которого все еще не видно.
И совершенно непредсказуемые намерения врага.
В этой ситуации, которая не может оставаться такой, как есть, Аома чувствовал раздражение.
◆◇◆◇◆
Союзники, выставляющие себя в позоре на глазах у всех.
И их прозрачные намерения.
В этой ситуации, которая не может оставаться такой, как есть, Пиата чувствовала раздражение.
Это было в шатре, где находился штаб романской армии.
Там, в самом разгаре военного совета, собрались все генералы и феодалы армии Романии, во главе с главнокомандующим принцем Партисом.
Однако, несмотря на то, что прошел уже месяц, они так и не смогли даже приблизиться к стенам города Гатцен, и в последнее время военный совет превратился в бессмысленную ссору, где каждый пытался скрыть свои промахи и обвинять противника в провалах.
И сейчас, когда генералы и феодалы снова ругались друг с другом, обвиняя друг друга в недостаточной храбрости солдат и плохом использовании осадных орудий, Пиата, сдерживая вздох, услышала, как один из генералов обратился к ней.
«Прошу прощения, принцесса Пиата. Есть ли какой-нибудь хороший способ захватить этот город?»
Пиата, раздраженная льстивым тоном, с натянутой улыбкой ответила:
«Как вы, уважаемые господа, с блестящей военной карьерой, сами понимаете, взять этот город — задача не из легких. Я не обладаю достаточным талантом, чтобы придумать какой-либо способ».
На колковые слова Пиаты не только спросивший генерал, но и окружающие генералы и феодалы нахмурились.
И это неудивительно.
Когда армия Романии осадила город Гатцен, Пиата настаивал, что не следует штурмовать город.
Если просто посмотреть на ситуацию, штурм города не является плохим решением.
После сокрушительного поражения в Мирце у «сына разрушения» осталось всего четыре тысячи солдат, причем из них Зоан выслал за пределы города, так что в самом городе осталось всего около двух тысяч.
Несмотря на то, что в осаде преимущество на стороне обороняющихся, для армии Романии, насчитывающей почти две тысячи человек, это не проблема.
И, что самое главное, там находится король вражеской страны, «сын разрушения».Даже с некоторыми потерями, город Гатцен стоит того, чтобы его захватить.
Однако город Гатцен был укреплен так, чтобы его можно было защищать в течение длительного времени даже от большого войска. Он имеет толстые и прочные городские стены, богатые запасы продовольствия, оружия и снаряжения, а также многочисленные метательные машины и арбалеты.Общее командование возглавляют гномы, которые славятся своим мастерством в обороне, так что можно с уверенностью сказать, что оборона города надежна.
Кроме того, в городе укрывается не так много солдат Эрдоа, но гораздо больше жителей. Жители Гатцена, вероятно, до глубины души ненавидят Романию за жестокие зверства, совершенные во время предыдущего похода на запад.
Если к этому добавить мастера поднимать народ на бунт, который умеет яростно говорить, и его ядовитые слова, то превратить всех жителей в отважных воинов будет несложно.
Не хотелось бы даже представлять, какой ущерб будет нанесен, если город будет взят.
И, как и предсказывал Пиата, несмотря на огромные потери, они до сих пор не смогли разрушить ни одной городской стены.
«Вот почему я сказал, что не стоит зацикливаться на Гатцене и нужно продвигать войска»,
пробормотал Пиата про себя.
После такого крупного поражения даже красноречие сына разрушения не сможет удержать солдат Эрдоа перед лицом врага. Более того, при малейшем преимуществе противника они могут вновь потерпеть поражение, и это может привести к полному разгрому войска.
С такими опасениями даже сын разрушения не сможет выйти из города.
В таком случае, оставив около восьми тысяч солдат, можно будет сдержать сына разрушения в городе. Затем, сдерживая его действия, можно будет с помощью оставшихся десяти тысяч солдат захватить север и запад Эрдоа, а затем и центральную столицу.
В принципе, осада — это сражение, в котором предполагается подход подкрепления. Это касается и сына разрушения. Если же уничтожить все подкрепления, то даже сын разрушения не сможет ничего противопоставить.
Тогда даже крепко укрепленный город Гатцен превратится в железный котел, поставленный на огонь. Пусть это займет время, но останется только дождаться, пока он сварится. А потом нужно будет выбрать подходящий момент и съесть его с аппетитом.
Так утверждал Пьята, но генералы и феодалы из лагеря Партиса единодушно высказались против.
Пьята хорошо понимал, что они имеют в виду.
Их цель — голова сына разрушения, находящегося в городе.
Перед началом похода на запад в секретной грамоте было закреплено, что если сын разрушения будет убит, принц Гордия откажется от права на престол, и принц Партис станет следующим королем Романии.Поэтому генералы и феодалы из лагеря Партиса хотели обезглавить сына разрушения, чтобы обеспечить полную власть принца Партиса.
Поэтому они использовали все свои знания в военном деле, объясняя преимущества штурма города, и опровергали утверждения Пиаты.
В лучшем случае, Партис был человеком, способным прислушиваться к мнению других, в худшем — легко поддавался влиянию окружающих, и когда все его давние соратники единодушно высказывались против него, он не мог их игнорировать. Так продолжался этот бессмысленный штурм города, и время уходило впустую.
Условия, выдвинутые Гордиа, чтобы подстёгнуть приверженцев Партиса, в итоге обернулись против него.
Но теперь, когда дело дошло до этого, уже слишком поздно прекращать штурм города и переходить к наступлению на другие города.
Пьярта снова вздохнул.
Прошел уже месяц с момента осады города, но подкрепление из Эрдоа так и не прибыло. Это, несомненно, связано с тем, что они считают более важным укрепить оборону других регионов, чем прислать подкрепление.
А то, что не пришли даже Зоаны, известные своей быстротой, которые не нуждаются в защите своих опорных пунктов, означает, что они боятся, что их разгромят по отдельности, и собираются выслать подкрепление, когда все войска соберутся.
Нет, более того, возможно, они даже придумали какой-то план против войск Романии.
Несмотря на то, что оставалось только как можно скорее захватить город и обезглавить сына разрушителя, на военном совете не прозвучало ни одного конструктивного мнения, и Пиата был в полном отчаянии.
Даже Партис, видя ситуацию, не смог сдержаться и высказал свое недовольство.
«Господа. В бою нужно смотреть вперед и не оглядываться назад. Я хочу услышать от вас то, что вы видите перед собой».
Это означало, что сейчас нужны меры на будущее, а не осуждение прошлых ошибок.
Услышав это, генералы и феодалы, которые только что выставляли себя в дурном свете перед своим будущим господином, поспешно выпрямились.
«С позволения, принц Партис. Оборона города оказалась сильнее, чем мы ожидали, и атаковать его в лоб — это глупость».
«Да, но даже если мы будем искать решающего сражения за пределами города, трусливый враг будет игнорировать нас и заперся в городе, как черепаха в панцире. Так ничего не выйдет».
Кроме того, генералы с раздражением сообщили, что они пытались прокопать туннели из-за пределов города, чтобы разрушить крепостные стены, и даже пытались ввести войска в город, но все их попытки были сорваны гномами.
«Даже когда мы бросаем письма с предложением сдаться или перейти на нашу сторону, ни солдаты, ни жители не обращают на них внимания. Более того, несмотря на то, что город осажден уже месяц, их боевой дух ничуть не ослабевает!»
«Сейчас, когда мы даже не можем подойти к стенам, можно сказать, что их боевой дух только усиливается».
После месяца осады огромной армией даже опытные солдаты должны были бы устать. Однако в городе Гатцен не только солдаты, но и жители по-прежнему были полны боевого духа.
«Все это из-за этих проклятых гарпиев!»
Как сказал генерал с горьким выражением лица, именно гарпии поддерживали боевой дух жителей города Гатцен.
«Мы наконец-то загнали сына разрушения в город Гатцен, а эти гарпии спокойно поддерживают связь с внешним миром. В таком случае нет смысла осаждать город!»
Обычным приемом было подрывать боевой дух жителей осажденного города или замка, говоря им, что «подкрепление не придет» или «все другие города и замки уже захвачены, остался только этот».
Однако даже такие угрозы не действовали: в ответ спокойно отвечали, что «поступила информация, что подкрепление готовится», или «в других городах даже вражеских солдат не видно».
Все это потому, что летающие гарпии свободно перемещаются между королевской столицей и другими городами и поддерживают тесную связь.
«Простите, принцесса Пиата. Не могли бы вы использовать своих птиц, чтобы уничтожить птиц врага?»
На предложение одного из генералов Пиата ответила резко: «Это невозможно».
«В моем подчинении всего два гарпия. Однако сын разрушения всегда использует трех-четырех гарпиев для передачи сообщений. Мои гарпии — мои лучшие подчиненные, но не потому, что они храбрые воины. Если гарпии будут сражаться друг с другом, то проиграют те, кто в меньшинстве.Если мы потеряем двоих, сын разрушения будет еще более свободно распоряжаться гарпиями и делать все, что ему вздумается».
Не говоря ни слова, но намекая на свой вопрос «Ты действительно хочешь этого?», он пристально посмотрел на генерала, который смущенно отвернулся.
Увидев его жалкий вид, Пиата, в которой слегка улеглась обида за то, что Лара и Лулу были названы птицами, продолжила:
«К тому же, сейчас они оба заняты охраной пути снабжения от Масарка до этого места. Если мы отзовем их оттуда, то тот рыжий останется без присмотра».
Услышав слово «рыжий», генералы и феодалы романской армии одновременно нахмурились.
Не только они испытали унижение, потерпев поражение в битве при Мирце, где их армия была прорвана в лоб, но и теперь рыжеволосый Зуг не только нападает на тылы, но и иногда ведет Зоана на нападение на армию, и его существование стало угрозой, о которой знали все в армии Романии.
Услышав слова Пиаты, Сертиус поднял руку, прося слова. Партис великодушно кивнул, давая разрешение, и Сертиус, сказав «с покорностью», открыл рот.
«Как человек, ответственный за снабжение всей армии, я обращаюсь к принцу Партису с настоятельной просьбой. Только благодаря силе принцессы Пиаты удается сдерживать того рыжего, который не только использует гарпиев для разведки и нападает на обозы со скоростью кавалерии, но иногда даже нападает на тыл нашей армии.Если мы потеряем гарьюан принцессы Пиаты, то для поддержания линии снабжения нам придется тратить большую часть боевых сил на охрану обоза».
Несмотря на то, что Сертиус, который можно назвать главой противостоящей Гордиевой фракции, указал на проблему в его армии, генерал Партиса с раздражением отмахнулся от его слов.
«Какие трусливые слова! Чего бояться одной зверюшки!»
«Тогда почему бы тебе самому не убить этого рыжего?»
Услышав резкий ответ Сертиуса, генерал запнулся.
Два генерала-феодала уже выступили с войском, чтобы убить рыжего, но один из них с трудом спас свою жизнь, а другой до сих пор не вернулся, включая всех солдат, которых он взял с собой.
Пиата нанес им еще один удар.
«Вы назвали рыжего зверем, и это верно. Более того, этот зверь обладает человеческим разумом.Как можно не бояться такого?»
В этот момент через полотно палатки раздался громкий звук барабанов Зоана.
Генералы и феодалы одновременно скривились, как будто их укусила муха.
«Эти пронырливые ублюдки, как демоны! Что они там замышляют?»
«Каждый день они так тщательно общаются между собой. Среди солдат растет беспокойство».
«Если не разобраться с этим рыжеволосым, мы не сможем сосредоточиться на захвате города».
Пока генералы и феодалы выражали свое недовольство, один из генералов поднял руку и попросил слова. Партис разрешил ему выступить, и тот с уверенным тоном сказал:
«У меня есть один хороший план».
Внимание не только Партиса, но и всех остальных приковано к генералу, который, сделав паузу, продолжает:
«Мы должны воспользоваться слабостью сына разрушения, доказанной планом принцессы Пиаты».
http://tl.rulate.ru/book/38695/6263383
Готово:
