Я, Юдзуки Нанасэ, рано поняла, что я особенная девочка.
Когда я была маленькой, большинство мальчиков делали всё, что я скажу, а девочки толпились вокруг меня. Они то и дело твердили «Юдзуки» то и «Юдзуки» это.
Однако я также довольно рано поняла, что быть особенной не значит, что я смогу гладко пройти через жизнь. Вскоре мальчики начали ожидать ответной реакции на свой интерес ко мне, а девочки начали отстранять меня, перешёптываясь за моей спиной.
Чтобы попытаться заглушить маленький голосок внутри, шепчущий, как же я это ненавижу, я пыталась изобретать новые версии себя. Я начала обращаться за помощью к другим девочкам вместо мальчиков, и я заступалась за девочек и кричала на мальчиков, если они вели себя подло. Я вносила небольшие изменения, так много их, постепенно.
Для меня это было не так уж сложно. Я была способна распознать, что сделает других людей счастливыми, а что разозлит. Всё, что мне нужно было делать, — это давать им ту версию себя, которая больше всего их устраивала. Кто-то мог видеть во мне просто подлизу, угождающую людям, и насмехаться над этим, но это было лучше, чем быть изгоем.
Я прожила свою жизнь, веря в это.
Конечно, это не было лишь поверхностным. Я очень старалась быть хорошим, честным человеком, лучше других. Самый быстрый способ стать тем, о ком никто не скажет плохого слова, — это самому избегать говорить плохие слова о ком-либо.
Время от времени меня спрашивали: «Почему ты так стараешься?»
Люди, задававшие мне этот вопрос, ожидали, что это проистекает из какого-то большого инцидента в моём прошлом. Они предполагали, что я достигла личностного роста, преодолев какую-то травму или комплекс. Но ничего столь серьёзного не было.
Зачем нам большая причина, чтобы пытаться улучшать и совершенствовать себя?
Но прошлое, проведённое в попытках противостоять проблемам прямо передо мной и пытаться найти способ справиться с ними по-своему, — вот что привело меня туда, где я сейчас.
У меня не было настоящих врагов. В начальной школе и в средней школе моя школьная жизнь была гладким плаванием.
Затем со мной действительно случилось нечто плохое.
Это был инцидент с Янаситой, о котором я рассказала Саку.
Я впервые почувствовала страх глубоко внутри. Естественно, я боялась насилия, боли. Но то, что пугало меня больше этого, было то, что ни одно из оружий, которые я носила с собой до этого момента, не было полезно в той ситуации. И у меня не было других запасов силы внутри себя.
Гордость Юдзуки Нанасэ не позволит тупому, неотёсанному парню сломить её насилием! Она не позволит, чтобы то же самое случилось с другими девочками! Она не позволит ему сломать её, ради того, кого она любит!… Во мне не было ничего такого. У меня не было ничего.
Мне не нравится думать об этом, но если бы Янасита не удовлетворился тем, чтобы закончить издевательства над мной, сделав ту фотографию, я думаю, я могла бы полностью сдаться. Может, если я просто соглашусь встречаться с ним, дела пойдут лучше. Такая мысль могла бы промелькнуть у меня в голове.
Воспоминание было пугающим не только из-за насилия, которое я претерпела. Оно было пугающим из-за того, что я обнаружила в себе.
Я, кажется, имею всё, что только может пожелать девушка, но на самом деле во мне совсем ничего нет.
И я не имела понятия, как стать тем, у кого это есть.
В то время я не колебалась списать всё это, все чувства, которые я не могла переварить, как просто травматичный, случайный инцидент, вроде укуса собаки.
Затем я встретила того, кто сиял ярче, чем я. Того, кто был подобен сверкающему солнцу, восходящему над ярко-синим океаном.
Я была в третьем классе средней школы, и это были префектуральные полуфиналы по баскетболу. Не буду лгать, наша команда соперников не была сильной. Мы превосходили их во всём: в пасах, в количестве бросков по кольцу, в построении. Честно говоря, я списала их со счетов как команду, которая дошла до сюда на одной лишь страсти. Я на самом деле планировала сохранить силы для настоящего финала, не утруждая себя игрой в полную силу.
Так что мы играли против этой дерзкой команды, у которой не было ничего, кроме смелости. И мы позорно проиграли.
Девушка по имени Хару Аоми, без сомнения, была MVP матча. Она носилась по широкой площадке с невероятной скоростью, блокировала множественные броски, и даже когда мы кооперировались, чтобы отрезать её от кольца, она просто ревела и собиралась с силами для новой попытки. Она была всего лишь маленькой и дерзкой, без особой силы, но она использовала это в своих интересах и сделала это частью своей техники.
Каждый раз, когда она бросалась к кольцу, мы отбивали её и отправляли в полёт. Но она ухмылялась и мчалась за новой попыткой. Страсть и энтузиазм её команды поднимались, соответствуя её собственному.
Большинство бросков Хару были заблокированы, и она на самом деле специально помечала меня, звезду нашей команды. У них не должно было быть шанса на победу, так почему же тогда твои глаза так прикованы к цели?
— Двигай… своей… задницей!
Оставалось последние десять секунд. Между нами была всего одна разница в одно очко. Я не смогла помешать ей выпрыгнуть в воздух и сделать последний дикий бросок по кольцу.
— В какую старшую школу ты планируешь поступать?
— В Старшую Фудзи.
Тогда же я и определилась со своим будущим путём.
Следующим человеком, привлёкшим мой интерес, был парень, загадочный как молодая луна в тёмную ночь.
Этот парень, друг и Хару, и Кайто, был первым человеком, которого я когда-либо встречала, и который был точно таким же, как я.
Отличная внешность. Одарённый способностями. И способность гладко контролировать свою жизнь и имидж.
Всегда смеющийся и веселящийся, окружённый друзьями. Но иногда он выглядел невероятно скучающим от всего. Я знала, что он носил в себе тьму, прямо как и я.
Когда ты способен на абсолютно всё, ты на самом деле не можешь ничего сделать.
Это была маленькая и поверхностная тьма, та, над которой можно было бы посмеяться, если бы рассказал кому-нибудь о ней.
Я была уверена, что мы окажемся в отношениях соучастия. По крайней мере, в мире, насколько я его знала, он был единственным, кто мог бы по-настоящему понять меня — и я его.
Я хотела сблизиться с ним как можно скорее. Но я не хотела казаться слишком нетерпеливой. Он мог бы подумать, что я просто обычная девчонка. Всё в порядке, говорила я себе. Два таких похожих человека, посещающие одну школу, с общими друзьями. Просто позволь всему идти своим чередом, и шанс представится.
Затем начался второй год, и нас определили в один класс. Я ждала, около двух месяцев.
Я видела его в своём воображении как полную луну, мягко парящую над облаками, словно дым, высоко в небе, наблюдающую за всеми нами.
Он оказался совсем не таким, как я думала. Он оказался совсем не таким, как я, в конце концов.
Что за неуклюжий, неэлегантный способ жить.
Он должен был жить жизнь гладко, как я, уворачиваясь от каждого препятствия. Но он только притворялся крутым. На самом деле, он бродил вокруг, натыкаясь на ситуации, как-то выпутываясь из них, затем сломя голову врезаясь в следующую неразбериху, и всё с такой идеальной честностью и искренностью.
— Мы похожи, ты и я, — сказал Саку.
Мы совсем не похожи, — подумала я. Я не такая неуклюжая, как ты.
Обычно, если ты хочешь успокоить раненое сердце девушки, ты притягиваешь её к себе в объятия и нежно шепчешь: «Всё в порядке, я буду защищать тебя». Это стандартные вещи! Если бы ты так поступил, я могла бы даже позволить тебе дойти почти до поцелуя…
Но нет. Кто когда-либо слышал о принце, который швыряет девушку на диван, чтобы заставить её столкнуться с её травматичным прошлым?!
И всё же, и всё же…
Я начала думать, что я тоже хочу жить так. Прекрасно, я имею в виду.
Я поняла, что во мне есть часть, которая жаждет чего-то непоколебимого.
Так что я отправляюсь в своего рода сумасшедшее путешествие. Первое в истории Юдзуки Нанасэ.
Если я вернусь из своего путешествия с чем-то, чего у меня никогда не было раньше… Что ж, тебе лучше просто приготовиться, Саку Читосэ.
Потому что позволь проинформировать тебя, что я не та наивная девочка, которая просто будет сидеть и ждать, когда ты придёшь и заберёшь её.
Была пятница, последний день экзаменов, которые теперь закончились.
Саку, Хару и остальные, по-видимому, собирались пойти куда-то поесть, но я покинула школу одна. Одна мысль о взглядах беспокойства на их лицах заставляла меня хотеть фыркнуть от смеха. Честно, они были такой любящей компанией.
У меня было представление о том, что ждёт впереди.
Янасита не был таким уж терпеливым, в конце концов.
После инцидента на фестивале и инцидента у школьных ворот, Янасита должен был уже занервничать и захотеть большего прямо сейчас.
Вчера он не пришёл. Так что это означало, что сегодня должен был быть тот самый день.
Я прошла около десяти минут от школы, по обычному школьному маршруту, вдоль обычного парка. Если бы Янасита появился в парке, это не стало бы для меня неожиданностью.
— Эй, Юдзуки.
Его ленивый протяжный голос по-прежнему заставлял меня замирать, как всегда, но я сделала глубокий вдох и повернулась, чтобы пристально посмотреть на него.
— Давай поговорим, Янасита? — Я вошла в парк по своей собственной воле.
Небрежно я осмотрела периметр. Казалось, никого не было вокруг, но там был низкий кустарник и деревья повсюду. Мы не были полностью скрыты от внешнего мира. Их было не много, но время от времени люди проезжали мимо на велосипедах или проходили пешком. Если бы я закричала, кто-то, вероятно, заметил бы. Кроме входа, через который я только что вошла, было ещё два других небольших выхода. Один из них был самым быстрым путём к спасению на главную дорогу.
Всё в порядке. Пока я не отключаю мозг, я могу как-нибудь справиться с этим.
Я подошла близко к выходу, ведущему на главную дорогу, чтобы мне было легче сбежать, если понадобится. Затем я снова повернулась к нему лицом.
— Так что ты от меня хочешь?
Лицо Янаситы исказилось в ужасную ухмылку. Я всегда ненавидела наглые ухмылки. Только люди, которые не могут контролировать свои эмоции, позволяют своим лицам так искажаться. Совсем не как кое-кто, о ком я могла бы упомянуть, кто в полном контроле, притягивающий людей к себе, словно философ или религиозный лидер.
Он начал говорить, играя со своим высоким хвостиком.
— Я хочу сделать то, что не успел сделать в средней школе.
Его глаза были острыми, узкими как лезвие. Он пробежался взглядом по моему телу, от ног до головы.
— Ты тогда была ничем, но кто бы мог подумать, что ты так расцветёшь? Я знал, что мне следовало прикоснуться к тебе, когда был шанс.
Да, мои задница и грудь были больше, чем тогда, и даже я осознавала, что моё тело стало более женственным. Но что давало этому парню право говорить так, словно я была готова отдать себя ему?
— Так ты хочешь встречаться со мной? Или это просто секс?
Он был в восторге, услышав это слово из моих губ; его ухмылка стала ещё шире, и он даже не пытался её скрыть. Отвратительно.
— Да, встречаться или типа того. Хотя на самом деле я бы предпочёл, чтобы ты просто позволила мне трахнуть тебя один раз, для потомков. В конце концов, ты раздвигала ноги для всяких парней с начала старшей школы. Если ты позволишь мне быть одним из них, тогда я оставлю тебя в покое после этого.
Янасита всё ещё говорил.
— Не беспокойся, я не расскажу Саку Читосэ. Так что ты скажешь? Там прямо поблизости есть любовный отель. В любом случае, ты делаешь то же самое с ним всё время, так что ничего страшного, да?
Я почувствовала, как кровь внезапно прилила к голове.
Не смей… Не смей упоминать его имя!
Не смей говорить, словно у тебя есть что-то общее с ним!
У него было множество возможностей делать что угодно, но он никогда не положил на меня и пальца! Не смей осквернять имя парня, который никогда не пытался прикоснуться ни к чему, кроме моего сердца!
Я сжала руки в кулаки и упёрлась ногами.
— Я не знаю, какую чушь ты обо мне наслушался…
Я вобрала в себя огромный глоток воздуха.
— Но я девственница, тупой ублюдок! И я никогда не позволю такой свинье, как ты, быть моим первым!!!
— Что?
Но Янасита, казалось, не удивился, не отпрянул. Он лишь ухмыльнулся ещё шире.
Вероятно, моя стальная решимость и сила воли вообще не дошли до него. Ему было неинтересно это замечать. Он был неспособен видеть что-либо, кроме своих собственных иллюзий об окружающем мире.
— Ещё лучше. Я научу тебя с нуля.
Тем не менее, я отказалась опускать взгляд. Я отказалась возвращаться в тот день.
— Я не объект. Я Юдзуки Нанасэ. Я не знаю, с какими девушками ты встречался, но я не из тех девушек, которых можно контролировать силой!
— Ты сильно продвинулась от той девочки, которая рыдала в три ручья из-за пощёчины.
Туфли Янаситы заскребли по гравию, когда он сделал шаг ко мне.
Моё тело начало замирать, но я просто продолжала повторять внутри головы: «Оставайся спокойной, оставайся спокойной».
— Ты можешь попробовать применить силу, но ты не получишь того, чего хочешь. Ты можешь силой поцеловать меня, ты можешь сорвать с меня одежду, но я никогда, никогда не буду твоей!!!
— С меня хватит этого.
Янасита шагнул вперёд, схватил меня за запястье, и затем…
— Давай попробуем и посмотрим, тогда.
ШЛЁП.
Моё зрение помутнело на секунду, когда он ударил меня по правой щеке.
Спустя две, три секунды пришла боль. Она жгла.
— Ну, плачь же.
Я посмотрела на него. Моя рука дрожала, его пальцы всё ещё сжимали моё запястье, но мой разум был странно холодным и спокойным.
Я вспомнила, что сделал Саку той ночью.
Он был таким страшным, когда злился… Но он злился за меня.
По сравнению с этим, слабый гнев этого парня, чья ярость была только за его же собственный эгоистичный интерес… казался таким жалким.
Я напрягла живот. Я сдвинула брови.
Я решила, что не буду плакать.
— Позволь повторить. Ты можешь силой поцеловать меня, ты можешь изнасиловать меня, но я никогда не буду твоей. Для тебя нет места внутри моего сердца. Если тебя устраивает трахать девушку, которая всё время думает о другом парне, тогда почему бы тебе не пойти и не сделать со мной всё, что захочешь, а?!!
ШЛЁП.
На этот раз он ударил меня по другой щеке.
Нет, я не могу этого выдержать; мне страшно… Мне НЕ страшно!
— Что бы ты ни делал, жалкий парень вроде тебя не может по-настоящему ранить меня. Я запишу всё, что ты сделаешь, и затем сама отправлюсь прямиком в полицейский участок. Я расскажу всем о жалких деяниях, совершённых жалким неудачником.
— Попробуй, сука.
Он рванул меня к себе.
Всё в порядке.
Ведь во мне горит огонь.
Именно из-за тебя во мне зародились чувства… Чувства, которые можно определить одним словом.
Но всё же жаль. Я хотел честный бой, между нетронутой версией меня и твоим упрямым «я».
Теперь, когда дело дошло до этого, неважно, что этот парень говорит мне; что бы он со мной ни делал, я буду повторять в уме одно имя, как заклинание.
Чтобы оно оставалось неколебимым — чтобы не потускнело и не исчезло.
Саку, Саку, Саку, Саку, Саку…
— Саку!!!
— Ты звала, Принцесса?
Я услышала его голос, и меня захлестнуло облегчение. Янасита грубо оттолкнул меня от себя, и, пошатнувшись, я упала на землю, как вдруг увидела, что он почти в тот же момент ударил Саку по лицу.
— Пожалуйста! Пожалуйста, остановитесь!
Саку был сбит с ног ударом, и теперь на него обрушилась буря насилия. Он свернулся калачиком, отчаянно прикрывая голову руками. Я никогда не видела его таким уязвимым; это зрелище причинило мне невероятную боль.
— Не-а! Это он сам налетел на меня, пытаясь выглядеть крутым.
Янасита продолжал пинать Саку в плечо, спину, живот и ноги, без малейшей паузы между ударами.
— Ты обманываешь себя, если думаешь, что какой-то отличник из фешенебельной школы может справиться со мной. Я дерусь годами!
Саку запыхался, его плечи тяжело вздымались.
Это была вся моя вина.
Саку, должно быть, заметил, что я чувствую на самом деле. И, заметив, не смог удержаться от того, чтобы не броситься меня спасать.
— Ты способен справиться с кем-то вроде него, — сказала я.
В конце концов, я просто пыталась использовать Саку как щит, чтобы защититься от насилия, которого я больше всего боялась, не так ли?
— Если ты заткнёшься и согласишься пойти со мной, Юдзуки, тогда я оставлю его в покое. — Янасита ухмыльнулся.
— Я… Я вызову полицию.
Я попыталась прозвучать твёрдо, доставая телефон из кармана, но он продолжал ухмыляться.
— Конечно, но где доказательства, что я сделал что-либо из этого? Если бы был прохожий, который мог бы подтвердить твою историю, ты бы уже позвонила, верно? Не то чтобы я собирался позволить тебе воспользоваться телефоном, имей в виду.
Этот парень не играет по правилам. Насколько это страшно? Здравый смысл не значил для него ничего.
Храбрость, которую я изо всех сил старалась изобразить, рушилась, кусочек за кусочком.
Это была вся моя вина, что Саку… Саку был…
— Давай, скажи, что согласна встречаться со мной. Этот парень тут помирает.
Мои губы задрожали.
Ярко горевший внутри меня огонь был на грани того, чтобы быть потушенным его грязными словами.
… В смысле, я всё это время была одна, в конце концов.
Даже окружённая друзьями, постоянно смеясь — в конце концов, я всегда была одна. Мне следовало разбираться со своими проблемами самой. Даже эта нелепая, жалкая ситуация — мне следовало разобраться с ней одной.
Если бы я так поступила, было бы больно хотя бы наполовину меньше?
Видеть, как кого-то, кто тебе небезразличен, причиняют боль из-за тебя.
Я не хочу этого говорить. Я не хочу этого говорить, Саку.
— Я буду встречаться…
— Не слышу. — Он снова пнул Саку.
Нет. Он не был тем типом, с кем когда-либо следует так тиранически обращаться. Он был честным, жил правильно и приносил счастье стольким людям.
— Я буду встречаться с тобой, Я…
— Нет… Юдзуки…
Я не видела его лица, но могла слышать голос Саку.
— Это просто… боль.
Я ахнула.
Я была уверена, что его следующие слова будут: «Не позволяй этому проникнуть в твой разум».
В смысле, я же знала. Это он научил меня этому.
Мой разум снова заработал.
Верно… просто нужно думать… думать… думать…
Что я могу сделать? Всё, что я действительно могу, это… бежать. Да, бежать отсюда.
Если возможно, мне нужно было выманить Янаситу и привести его на главную улицу, куда-то, откуда он не сможет сбежать, затем закричать о помощи. Так я смогу спасти Саку.
Так же, как Саку сделал в ту ночь на фестивале, я поднялась на ноги, твёрдо стоя.
Я знаю, что, наверное, не имею права говорить это, но я спасу тебя, так же, как ты спас меня.
Не падайте, слёзы. Двигайтесь сейчас, ноги. Смотрите прямо перед собой.
Беги, беги, беги.
Просто продержись, Саку. Клянусь, я вернусь.
Я вдохнула воздух.
— Я девушка Саку Читосэ! Думаешь, я позволю такому трусу, как ты, прикасаться ко мне? Ты не смог бы заставить девушку переспать с тобой, даже если бы от этого зависела твоя жизнь!!!
Затем, как раз когда я собиралась рвануть к выходу из парка…
— Так, стоп!
Я услышала знакомый голос. Внезапно появился Кадзуки Мидзусино, держа свой телефон наготове.
Я замерла, ошеломлённая. Мидзусино манил к себе. Я обернулась посмотреть на Саку.
— С ним всё в порядке. Не мешай ему. Просто иди сюда. Быстро.
В состоянии полной растерянности я подбежала к Мидзусино. Ну, я всё равно планировала оставить Саку и позвать помощь.
Я встала за спину Мидзусино, затем снова обернулась посмотреть на Саку.
— Ай. Чёрт возьми, Кадзуки, ты не мог бы появиться пораньше?
Опираясь на колени, Саку медленно поднялся.
Глаза мои наполнились слезами при виде него.
О, спасибо, спасибо, спасибо.
— Дай мне передохнуть. Я был занят работой с углами и зумом, чтобы убедиться, что любой, кто посмотрит этот клип, сможет хорошо понять ситуацию, знаешь ли.
— Ты что, шутишь сейчас?.. — Янасита ужасно ухмылялся, глядя сюда. — Думаешь, присутствие ещё одного фешенебельного отличника что-то здесь меняет?..
Мидзусино ответил ему лёгким тоном.
— Дай мне передохнуть; я здесь некомбатант. Это тот страшный тип вон там, о ком тебе нужно беспокоиться.
— Что он сказал, Янкай, дружище. Боже, ты и вправду оторвался с этими пинками. Что я, банка, которую пинает кучка младшеклассников по дороге домой?
Саку снял свой пиджак, затем закатал рукава рубашки. Затем он зачёсал свои потные волосы назад.
— Хм, так ты можешь стоять. Даю тебе одно очко за это.
— Играешь босса? Довольно забавно, Хвостик. Я буду звать тебя Рыба-удильщик.
Он снова шутил своими обычными смешными шутками. Это было обнадёживающе. Затем серьёзность ситуации снова ударила меня.
— Мидзусино. Быстро, звони в полицию.
— Всё в порядке. Если мы сейчас приведём полицию, все усилия Саку будут напрасны.
Саку всё ещё говорил.
— Пока я защищаю лицо и голову, остальные удары не хуже, чем поймать жёсткий мёртвый мяч в качестве питчера. — Он повернулся сюда, улыбаясь. — Извини, что так медлил с спасением. Но ты была права. Просто оставь это своему надёжному парню, Саку Читосэ.
Дурак! Сейчас не время для крутых поз!
— Ты умрёшь. — Янасита приближался к Саку.
Мои мышцы напряглись, и я закричала.
— Хватит уже, просто беги!
Я заставила себя не закрывать глаза, хотя они сами хотели сомкнуться, пока Саку отпрыгнул назад, вне досягаемости ноги Янаситы. Он делал всё возможное, чтобы успокоить меня, видя, что я готова броситься ему на помощь, хоть и бесполезно. Янасита теперь был в ярости. Он наносил удары ногами и кулаками по Саку, но Саку ловко уворачивался от обоих, словно избиения, которое он получил ранее, никогда и не было.
— Возвращайся сюда.
— Это не бокс; здесь нет ринга. Я свободен отступать сколько угодно, так что избегать тебя — пара пустяков.
Саку был верен своему слову. Он легко отступал, делая маленькие прыжки и иногда шаги в сторону. Таким образом, он мог сохранять дистанцию между ними.
— Я могу предсказать, какой мяч питчер собирается бросить, всего по мельчайшим движениям, всё от стомильных страйков до кривых. На фестивале мне приходилось беспокоиться о Юдзуки в её юкате, а у школьных ворот мне не очень хотелось принимать тебя всерьёз. Вот и всё.
Янасита начал тяжело дышать.
— Вот видишь, это тебе за курение в таком юном возрасте. Я не уверен, под каким заблуждением ты находишься, но ты действительно думал, что такой ленивый лежебока, как ты, может победить кого-то вроде меня? Я годами занимаюсь спортом.
Раздался глухой стук.
Когда Янасита остановился, чтобы перевести дух, Саку бросился на него и ударил прямо в солнечное сплетение.
— Угх… Гх… Гэк…
Должно быть, это было солнечное сплетение. Янасита опустился на колени.
— Вот тебе совет, чувак. Применение насилия не означает, что ты силён. Это означает, что ты чертовски слаб, и тебе приходится полагаться на насилие, чтобы кто-то обратил на тебя внимание.
Саку навис над Янаситой, который всё ещё не мог встать, и продолжил.
— Знаешь, что действительно страшно в таких парнях, как ты? Ты выходишь за пределы. Большинство людей останавливаются, чтобы подумать о том, что происходит после того, как ты кого-то ударишь. Что будет с твоими родителями, твоей школой, твоими кружками, твоим будущим? Но ты забываешь обо всём этом и просто сосредотачиваешься на избиении.
Я начинала успокаиваться, что означало, что я также начинала понимать, чего Саку здесь не договаривает. Что Мидзусино делал в парке? Почему он появился в тот самый момент?
Неужели… неужели Саку всё это спланировал?
В конце концов, это означало бы подвергнуть себя избиению, чтобы это сработало.
— Так что я подготовился, чтобы втащить тебя на один ринг со мной и чтобы можно было снять перчатки. Я позаботился о том, чтобы мы записали всё красиво и чётко. Как ты ударил Юдзуки. И как ты применил чрезмерную силу против меня.
Янасита, казалось, сумел перевести дух. Теперь он поднялся.
— Так ты хочешь драться без правил, что ли?
— Хотелось бы, чтобы ты не делал это звучать так варварски. Это чистая самооборона с моей стороны.
— Заткнись!
Янасита схватил Саку за майку. Саку схватил его в ответ, за руку и вокруг шеи. Затем он провернулся, ударив спину Янаситы о землю.
— Это называется Сасаэ-цурикоми-аси, крупный бросок в дзюдо. Тебе правда стоит быть внимательнее на уроках физкультуры.
Саку взгромоздился на упавшего парня, оседлав его. Янасита отбивался, но Саку схватил его руки и прижал их над головой одной рукой, точно так же, как он сделал со мной в тот дождливый вечер.
Выражение лица Саку было холодным как лёд.
— А теперь давай посмотрим, как тебе это понравится.
ШЛЁП!
Саку отвёл руку далеко назад и затем сильно ударил Янаситу по лицу.
Щека Янаситы немедленно покраснела и начала опухать.
— Тебе страшно?
— Пошёл ты! Тебе лучше смотреть в оба, и тебе, и Юдзуки…
ШЛЁП!
Саку ударил его тыльной стороной ладони по другой щеке.
— Отвечай на вопрос, босс. Тебе страшно, когда тебя бьют по лицу кем-то, кто намного сильнее тебя, пока ты не можешь сбежать или защититься?
— З-значит, это месть, да? Ладно, делай что хочешь. В следующий раз я приведу с собой целую кучу парней, и мы все по очереди разъебо…
ШМЯК!!!
Без слов и механически Саку снова ударил Янаситу по щеке. Его глаза были полностью лишены эмоций.
Тогда самодовольный придурок, который вёл себя как король школы ещё со средней школы, — впервые показал страх на своём лице.
— Зазнайка-отличник… Думаешь, ты намного лучше меня… В прошлом, я…
Но Саку перебил Янаситу, даже когда тот собирался что-то сказать.
— Извини, но меня даже слегка не интересует твоё прошлое. Мне всё равно, случилось ли с тобой что-то плохое, и это заставило тебя выбрать дерьмовый путь, по которому ты идёшь. Мне всё равно.
Саку схватил его за воротник.
— Что я могу сказать, так это то, что я уважаю того, кто пытается стиснуть зубы и жить дальше как можно лучше, в миллион раз больше, чем того, кто использует своё прошлое как оправдание, чтобы причинять боль другим людям.
— …Ты пожалеешь об этом… Я заставлю тебя пожалеть об этом…
— Ты до сих пор не понимаешь, да?
БАМ!
Саку аккуратно ударил Янаситу головой в нос, затем наклонился, вглядываясь прямо в его глаза.
— Слушай сюда. Я не могу соревноваться с противником, который не следует тем же правилам, что и я. Но если мы оба играем по одним и тем же правилам, тогда все ставки сняты. Вот такой я парень.
— Ухххх…
Впервые Янасита издал стон страха в ответ на это.
— Если ты когда-нибудь снова приблизишься к Юдзуки, я использую все трюки, которые смогу придумать, чтобы избить тебя до полусмерти. Ты можешь напасть на меня с сотней парней, но я буду фокусироваться только на тебе. За каждый удар, который они нанесут мне, я верну тебе тремя ударами. И только тебе.
Янасита теперь молчал, прижатый весом Саку.
— Хватит… Пожалуйста, прекрати, Саку.
Я поняла, что это я говорю.
Я знала, что не имею права просить о таком. Но видеть, как Саку отбрасывает своё истинное сердце и играет героя — нет, злодея, на самом деле — заставляло меня чувствовать себя печально, и просто… Это казалось совершенно неправильным, как-то.
Посмотри, к чему я его принудила.
Я снова заставила его взвалить на себя всё.
Я посмотрела на Мидзусино, который стоял там торжественно, но он медленно покачал головой.
Неужели это всё, на что способна Юдзуки Нанасэ? Был ли это исход равных и особых отношений, которые мы разделяли? Была ли я не более чем статистом в этой истории, который навязывает ему свои эгоистичные иллюзии, лишь чтобы сточить его острые углы?
Это лицо тебе не идёт.
Я хочу назад твою обычную улыбку «Мистер Крутость».
Я хочу, чтобы ты снова рассмешил меня одной из своих безнадёжных шуток.
— Тебе страшно, да? Ты понимаешь, что чувствовала Юдзуки? Она одна сражалась со воспоминаниями о страхе, которые в сто раз сильнее любого, что я мог бы причинить тебе.
Саку схватил Янаситу за майку обеими руками и приподнял его в сидячее положение.
Затем, с безэмоциональной улыбкой, он сказал…
— Ну, это всё всего лишь предисловие. Есть только одна вещь, которую я действительно хотел сказать. — Его руки сжались в кулаки.
— Тронь снова мою девушку, и я, блять, убью тебя!!!
Затем Саку наклонился, приблизив свой рот к уху Янаситы.
— … — Он прошептал что-то неслышное.
— …Понял.
— Не слышу тебя.
— …Понял. Клянусь, я больше не приближусь к Юдзуки.
Янасита, казалось, потерял всю волю к борьбе. Саку расслабился, вставая.
Я никогда, никогда не забуду вид мягкой, печальной улыбки, которую он подарил мне в тот момент.
http://tl.rulate.ru/book/38513/8718308
Готово:
