Готовый перевод My Dangerous Billionaire Husbаnd / Мой Опасный Муж Миллиардер: Глава 111:Самое Неподходящее, Самое Неподходящее

– Неужели? – Нин Цин подняла свою хрупкую головку и демонстративно уставилась на него. Ей нравилось, когда он ее хвалил. Лу Шаомин нежно кивнул. Он протянул ей документ, который держал двумя пальцами с момента, как вошел в комнату. – Послушай, это подарок от твоего мужа.

– Что это? – Нин Цин с любопытством открыла документ. Внутри было свидетельство о передаче акций директора Emperor Entertainment Group с иностранной фамилией! – Шаомин, разве это не было у Ли Мэйлинь? Как оно оказалось у тебя? – Удивление Нин Цин было беспредельным. Лу Шаомин обнял ее, как маленькую девочку. – Когда ты на днях рассказала мне об этом документе, я послал кого-то провести расследование. Оказывается, Ли Мэйлинь выкупила бандитского босса и устроила ловушку для сына директора, а затем получила акционерный документ, используя для этого угрозы и запугивание. Я уже послал кого-то разобраться с бандитским боссом. Акционерный документ, который держала Ли Мэйлинь, был признан недействительным. Этот же документ подписан директором с иностранной фамилией, и он является законным.

Нин Цин мгновенно расцвела, словно первый весенний цветок. – Превосходно! С этим документом я посмотрю, как Нин Яо может выйти замуж за семью Сюй!

– Ммм, – лениво ответил Лу Шаомин, целуя нежную мочку ее уха. – Жена, я перевел эти акции на твое имя. Теперь ты главный акционер Emperor Entertainment Group. Я слышал, что мама Сюй Цзюньси когда-то смотрела на тебя свысока и грубо с тобой обращалась. Теперь ты можешь держать голову высоко перед ней.

Нин Цин была поражена. Она искоса взглянула на него. Его прекрасное лицо было всего в нескольких дюймах от нее. В его узких глазах было тепло и свет, сиявшие ярче звезд. – Это он? Шаомин, я не могу этого принять. Это, должно быть, стоило огромных денег. Кроме того, ты ведь не против отношений Сюй Цзюньси и меня? Если я стану главным акционером Emperor Entertainment Group, то обязательно буду с ним контактировать.

Лу Шаомин протянул руку и ущипнул ее тонкий, белоснежный нос. – Маленькая дурочка, моя корпорация Гуан Цин Лю принадлежит тебе, не говоря уже о какой-то Emperor Entertainment Group? Я не против, что ты встречаешься с Сюй Цзюньси, потому что я знаю, что моя жена меня любит.

Он даже должен был поблагодарить Сюй Цзюньси. Он слышал, как она признавалась ему в кафе. Ее признание было таким откровенным, честным и страстным. Нин Цин была тронута. Честно говоря, ей больше всего нужна была его поддержка и доверие, чтобы потом не чувствовать себя обременением. С момента их знакомства он обращался с ней только лучше. Его слова звучали в ее ушах, как эхо. Он сказал, что мать Сюй Цзюньси была злобной и вела себя жестоко по отношению к ней. Он просил держать голову высоко. Тон мужчины был так снисходителен и полон обожания. Ммм, чувство, которое она испытывала к своему старшему брату и отцу, вернулось. В конце концов, они были мужем и женой. Если бы они были слишком вежливы, они бы чувствовали себя чужими. Длинные ресницы Нин Цин, похожие на крылья бабочки, застенчиво затрепетали, когда она прошептала: – Шаомин, раз ты мне это подарил, тогда я приму. Спасибо.

Лу Шаомин поднес два пальца и сжал острый подбородок девушки. Он рассмеялся и сказал: – Спасибо? Эти два слова бесполезны. Если хочешь поблагодарить меня, скажи что-нибудь еще.

– Ты… что ты хочешь, чтобы я сказала? – В комнате щелкнул выключатель. Прекрасное лицо мужчины скрылось в очаровательной тени. Глаза Нин Цин ослеплены. – Скажи, что любишь меня.

В тот день она сказала Сюй Цзюньси, что любит его, что ее пьянит его аромат и даже его бакенбарды, и что с тех пор, как она встретила его, ее глаза видели лишь его. Он не знал, когда у нее появились эти чувства. У него не было никакого опыта в любви. Он знал лишь, что каждый раз, когда она оказывалась перед ним, она смущалась, и ее сердце бешено колотилось. Он знал, что у нее есть чувства к нему, но не знал, когда именно она успела в него влюбиться. Такую застенчивую девушку он хотел услышать, как она скажет, что любит его. Нин Цин не знала, почему он попросил ее об этом. Как ей было неловко, когда ее просили признаться. У нее была очень нежная кожа. Удивительно было думать, что она так быстро влюбилась в него. Он казался ей таким родным, словно они знали друг друга очень давно и уже пережили трудные времена. А может быть, ненависть была лишь похожа на весеннюю траву, которая постепенно увядает, а затем вновь оживает. Любовь тоже была такова; когда один человек отворачивался и уходил, другой тянулся к нему. Взгляд Лу Шаомина был выжидающим. Нин Цин не могла позволить себе его разочаровать. – Лу Шаомин, я люблю тебя!

Ее личико зарделось, она быстро произнесла:

– Ха-ха… – Лу Шаомин был в отличном настроении. Каждый раз, когда он видел ее застенчивость, он не мог удержаться от того, чтобы не поддразнить ее. – Нин Цин, что ты сказала? Говори громче.

Он явно это слышал, но все равно хотел подразнить ее! – Лу Шаомин, ты меня раздражаешь, уходи! – Нин Цин положила свои маленькие ручки на его сильные плечи и с силой толкнула его на большую мягкую кровать. Лу Шаомин продолжал смеяться. Нин Цин протянула руку, чтобы прикрыть его рот, поджала губы и сказала своим прекрасным голосом: – Перестань смеяться, перестань смеяться!

Лу Шаомин обхватил ее нежную маленькую ладонь, которая казалась лишенной костей, и издал громкое “муах”. Он приподнял свою резкую бровь и высокомерно сказал: – Что ты можешь мне сделать?

Маленькая ладошка, которую он поцеловал, казалось, была заряжена электрическим током. Она отдернула руку с молниеносной скоростью. Выражение лица мужчины, когда он поднял бровь, было очень милым. По ее впечатлению, она редко видела, чтобы он так сильно предавался чему-то. Это был очень романтический момент для пары. Игривость забурлила в сердце Нин Цин, и она вспомнила, что когда он ее наказывал, то больше всего любил шлепать ее по маленькой попке. Она обеими руками потянула его за левое плечо и с трудом перевернула. Маленькая рука потянулась к его бедру. – Шлепок! – Раздался очень резкий хлопок.

Она тоже ехала на нём надменно. После пощёчины она наклонилась к его уху и спровоцировала его: "Ты смеешь смеяться? Смейтесь снова, и я преподам вам урок".

Лу Шаомин посмотрел на нежное и красивое личико девушки. Она вся была в улыбках. Эта девушка становилась всё смелее и смелее. Она ущипнула его за уши и ударила по лицу. Теперь она даже шлёпнула его по ягодицам. Он прожил уже тридцать лет. Даже его мать не посмела бы так поступить с ним. "М-м-м, это совсем не больно", — Лу Шаомин полузакрыл глаза, схватил её за затылок и прикрыл её красные губы. — "Ты так слаба, собери все свои силы и заставь меня почувствовать боль".

"Этот... извращенец! У него точно комплекс мазохизма", — Нин Цин хихикнула и засмеялась, избегая его поцелуя. Он отказывался отпускать её. Его тонкие губы терлись о её лицо и нежную шею. Его мужской запах так сильно манил её. Её маленькие ручки несколько раз шлёпнули его по ягодицам. "Проклятье... мужская задница может быть такой сексуальной; она всё ещё может отскочить после шлепка по ней". — "Шаомин, Цинцин, пора ужинать". Они играли друг с другом очень счастливо. Дверь распахнулась, и рядом с ней стояли Юэ Ваньцин и тётя Чжан. Двое людей в комнате замерли, и на мгновение все четверо просто уставились друг на друга.

— "Нин Цин, можно я умру первой?" — Она выглядела так неприлично в тот момент, если не считать того, что сидела на мужчине, её маленькая рука была положена на его задницу, — абсолютный образ доминирующей женщины-босса. Юэ Ваньцин и тётя Чжан, которым почти пятьдесят лет, покраснели в дверях. Они никогда не видели, чтобы парочка так дурачилась в их комнате. "Очень неприлично, очень неприлично!"

Юэ Ваньцин тихонько кашлянула и проворчала: — "Цинцин, что ты делаешь? Как может женщина ездить на мужчине, а ты, ты..." Юэ Ваньцин была слишком смущена, чтобы рассказать своей дочери о том, как она шлёпала своего зятя. Её зять был крупным президентом, и его статус был благородным. Но она не думала, что её дочь будет так издеваться над ним дома. Это было невероятно.

Нин Цин лишилась дара речи. По сравнению с её смущением, Лу Шаомин был спокоен и сдержан. Он выпрямился и сел рядом с Нин Цин, держа её на руках. — "Мам, всё в порядке, это просто для развлечения. А сейчас мы будем ужинать? Давайте спустимся вниз".

...

Бабушка уже поужинала наверху и рано легла спать. Семья из трёх человек сидела за столом во время ужина. Юэ Ваньцин чувствовала, что было необходимо напомнить молодой паре. Она сказала: — "Шаомин, ты не можешь слишком сильно баловать Цинцин в будущем. Самое главное для жены и матери — быть нежной и добродетельной. Чем больше ты её балуешь, тем более требовательной она будет".

Нин Цин поперхнулась рисом, попавшим ей в рот. Её мать просто обязана была сказать об этом прямо сейчас. — "Гм, гм", — она дважды громко кашлянула. Лу Шаомин протянул руку и похлопал её по спине, одновременно протягивая стакан воды другой рукой. — "Ешь медленно. Тебе неудобно? Выпей немного воды".

Нин Цин села прямо. Она прижала руку к груди, но чашку не взяла. Она просто выпила два глотка воды из руки Шаомина. Юэ Ваньцин посмотрела на незрелый внешний вид своей дочери и снисходительность Лу Шаомина в том, чтобы дать ей воду. Она даже вздохнула, что это была её вина как родителя — вырастить её, но не научить. Тогда, когда она вошла в ворота семьи Нин, бабушка дала ей самое традиционное женское образование. Она была замужем за Нин Чжэнго более двадцати лет, и она даже не говорила громко ни разу. Она также не знала, как ей следует дисциплинировать Цинцин. Она слышала, что семья Лу была очень богатой. Она ещё не была знакома с этим семейством и не знала, понравится ли им её избалованная дочь.

Когда Нин Цин перестала кашлять, Лу Шаомин поставил свою чашку и посмотрел на Юэ Ваньцин, мягко говоря: — "Мама, я женился на своей жене, чтобы любить её. И неважно, что Цинцин немного избалована. Я могу позволить себе баловать её".

Юэ Ваньцин больше ничего не могла сказать. В семейных конфликтах отношение мужчины было самым важным. Её зять был добр к дочери. Она кивнула головой с удовлетворением в сердце. Слова Лу Шаомина очень обрадовали и тронули Нин Цин. До сих пор она не замечала, какой он милый собеседник. Теперь же, чем больше он говорил, тем спокойнее становился. В самом деле, ей самой приходилось воспитывать собственного мужа.

Нин Цин спокойно подняла палочку сельдерея и быстро бросила её в миску Лу Шаомина в качестве награды. Лу Шаомин искоса взглянул на девушку и съел сельдерей с улыбкой на губах. Тётя Чжан посмотрела на сладкое общение этой пары. — "Мадам, я думаю, что отношения между мистером и миссис очень хорошие. Почему бы нам завтра не приготовить немного супа, чтобы питать тело Мистера? Пока хозяйка ещё молода, она может родить толстого внука и позволить вам и старой госпоже обнять его как можно скорее".

Юэ Ваньцин согласилась сразу же; иметь ребёнка — это главная цель жизни, им нужно было поторопиться и начать, когда они были молоды. — "Шаомин, какой суп ты любишь пить? Суп из угря, суп из морского огурца, или мне приготовить завтра похлёбку из пениса быка?" — спросила Юэ Ваньцин.

Нин Цин снова поперхнулась. "О каком супе они говорят, они ещё даже не закончили. Разве мама и тётя Чжан когда-нибудь задумывались о своих чувствах, когда они обсуждали эту пару так открыто и честно?" Нин Цин взглянула на Лу Шаомина. Губы мужчины изогнулись в улыбке. Похоже, что он этого не осуждает. Она хорошенько пнула его под столом.

Лу Шаомин знал, что его маленькая жена снова застенчива. Он поднял глаза и сказал: — "Мама, мы ещё молоды. Это нехорошо для нас, чтобы пить эти супы слишком рано".

Когда Нин Цин увидела, что её мать кивает, она втайне была впечатлена. Каждое слово этого человека было разумным и убедительным. Нин Цин спокойно откусила маленький кусочек риса, но затем она услышала, как мужчина медленно и неторопливо сказал: — "Мама, кроме того, я теперь каждую ночь сплю в своём кабинете. Цинцин не отпускает меня обратно в свою комнату". Тон мужчины стал очень извиняющимся. — "Так что, возможно, пройдёт много времени, прежде чем мама сможет подержать своего внука".

"Что? А что только что сказал Лу Шаомин?" — "Это ты!" — Нин Цин затряслась от гнева. Он был тем, кто обещал спать в гостевой комнате. Как ему хватило наглости рассказать об этом её матери на обеденном столе, выставив себя жертвой? Он был слишком коварен, слишком хитёр. Презренный человек!

— Цинцин, что всё это значит? – когда Нин Цин уже готова была прийти в ярость, Юэ Ваньцин бросилась к ней. Она тяжело опустила палочки и сурово уставилась на Нин Цин. – Как ты можешь быть такой неугомонной? Молодожены должны спать в одной комнате! К тому же, Шаомин так добр к тебе. Почему ты не ценишь его? Пусть Шаомин вернётся в эту комнату сегодня вечером. Мама устроит внезапную проверку.

Внезапная проверка? Нин Цин: … Лу. Шао. Мин! …

Нин Цин в гневе вернулась в комнату, проклиная Лу Шаомина в тысячный раз про себя. Ей хотелось запереть дверь, чтобы он не смог войти, но она боялась, что это вызовет скандал. Если бы об этом узнала её мать, она бы снова отругала её. Поразмыслив, она не стала запирать дверь. Она решила преподать ему хороший урок, когда он вернётся. Она взяла подушку с кровати и обняла её. Лу Шаомин не вернулся в свою комнату, даже когда она прождала его больше часа. Вероятно, он работал в кабинете. Пока она ждала, Нин Цин задремала и постепенно уснула. Когда Лу Шаомин вошёл в комнату, он увидел девушку, лежащую на большой белой кровати. Маленький нежный комок свернулся калачиком в постели и выглядел очень мило. Плюшевый медвежонок спал рядом с ней, а она обнимала подушку.

— Почему бы тебе не укрыться одеялом, когда спишь? – Лу Шаомин подошёл, опустился на одно колено на кровать и протянул руку, чтобы укрыть её одеялом. Он также потянул подушку из рук девушки. Спящая девушка держалась за подушку, не желая её отдавать. Её розовый, как вишня, рот недовольно пробормотал, и она произнесла: «Плохой человек, хм, я собираюсь бросить в тебя подушку!»

Лу Шаомин рассмеялся. Он опустил глаза и поцеловал её в лоб.

— Дурочка, неужели ты думаешь, что я настолько глуп, что знать, как ты ударишь меня? Именно поэтому я нарочно работал до позднего вечера, а потом вернулся в номер. Это называется применять тактику уклонения. Твой муж научил тебя ещё одному трюку. Я расширяю твои знания. А ты это знаешь, да?

Девушка, спавшая в постели, ничего не ответила. На её красивых губах появилось яркое пятнышко. Ей уже было 20 лет, но она всё ещё пускала слюни, когда спала. Лу Шаомин протянул свои грубые пальцы, желая помочь ей вытереть их, но, коснувшись уголка её губ, он остановился. Он медленно наклонился и поцеловал это сияющее пятнышко. Даже слюна нежной девушки казалась сладкой. Почувствовав, как кто-то её целует, Нин Цин открыла сонные глаза. Она сунула подушку в руки мужчины и оттолкнула его.

— Плохой человек, что ты только что сделал?

Лу Шаомин посмотрел на маленькую девочку, которая едва могла открыть глаза. Его уши слегка покраснели. Голова у него сейчас горела, и он не понимал, что на него нашло! Поцелует её слюни? Это было слишком непристойно. Его воспитание не допускало такого поведения! Лу Шаомин выпрямился, глубоко вздохнул и отправился в ванную, чтобы принять душ.

http://tl.rulate.ru/book/36677/942003