Готовый перевод My Dangerous Billionaire Husbаnd / Мой Опасный Муж Миллиардер: Глава 258: Посмотрите на него, она пойдет за ним, это его дело, и желает ему добра.

Нин Цин была недовольна услышанным. Недавно он выступал против её пения и решительно отверг её. С этим она могла мириться, но не с тем, что он не разрешал ей есть мороженое. Это противоречило её собственным принципам. Нин Цин замерла, отстранила руку мужчины, надула свои нежные, пухлые щёчки и сказала: «Лу Шаомин, всё, что ты сейчас говоришь, касается только маленького юного господина Лу! Я знала, что ты любишь только его, а меня больше не любишь».

От сердитого взгляда девушки тело Лу Шаомина обмякло, а сердце наполнилось теплом. Внезапно ему захотелось бросить её… в постель. Жестоко выжать её досуха и запугать. Он сглотнул и ответил: «Хорошо, оставайся здесь. Я пойду и куплю тебе».

Мужчина поднял ноги и направился в кафе-мороженое. Нин Цин почувствовала, как её сердце расцвело, словно раскрывшийся цветок. Он не хотел принимать её, пока она дурачилась, поэтому ей пришлось прибегнуть к крайним мерам, чтобы заставить его сотрудничать.

Мужчина быстро вернулся. В руках у него был рожок с мороженым. Глаза Нин Цин заблестели, она взяла его маленькими ладошками и с радостью принялась есть. Лу Шаомин держал её за плечи. Он вспомнил, как три месяца назад она ела мороженое одна на обочине дороги, плача. Сначала он чувствовал себя скованно и неуютно, но теперь всё его тело ныло. Он перевёл взгляд вниз, и девушка, не выдержав, откусила кусочек. Она высунула язык, облизывая края рожка. На её маленьких, словно вишни, губах выступило несколько капель, и она была очень довольна, поедая их. Он не понимал, почему она так любит это. — Хорошо? — хрипло спросил он. — Хорошо… — у девушки не было времени возиться с ним, но она боялась, что в будущем он снова запретит ей, поэтому добавила: — Я буду есть медленно. Я растоплю его во рту, а потом проглочу. Так наш маленький юный господин Лу не замёрзнет.

Лу Шаомин слегка наклонился, и его чувственные, тонкие губы коснулись её ушей. «Наш маленький юный господин Лу не любит есть такое. А как насчет того, чтобы после того, как оно растает, ты скормила его мне?»

Нин Цин, которая уплетала мороженое, замерла, подняла глаза и посмотрела на горячие, тёмные глаза мужчины. Он поднял брови, глядя на неё, и почувствовал себя совсем взрослым мужчиной. Лицо Нин Цин залилось краской, и она, рассвирепев, сказала: «Ты такой бесстыдник…»

Лу Шаомин крепче сжал её плечи и произнёс: «Нин Цин, завтра я должен уехать в командировку. Я вернусь только через неделю. В последний раз это было уже месяц назад; не кажется ли тебе такое поведение неуместным по отношению к твоему мужу? Ты не боишься, что я слишком долго буду себя сдерживать, а потом отправлюсь на поиски других женщин?»

«Ты смеешь!»

«Смею я или нет, зависит от того, как сегодня поведёт себя моя женушка». Лу Шаомин был в прекрасном настроении. Он взял девушку за руку, и они отправились домой. Шаги мужчины были широкими. Нин Цин, которую он держал, отставала, и она покраснела, украдкой взглянув на его прямую, красивую спину. Она больше не чувствовала вкуса мороженого. Этот плохой человек, о какой сцене он говорил? Он был обманщиком…

Лу Шаомин уехал в командировку, а Нин Цин отправилась в поместье Лу. Дворецкий передал ей толстую стопку документов и сказал: «Мадам, это список имен для приглашений на банкет, меню, а также украшения и план банкетного зала. Мадам, пожалуйста, примите решение, и я прикажу кому-нибудь подготовить всё».

Нин Цин почувствовала себя немного озадаченной; деталей было так много. Только увидев объём работы, связанной с банкетом, она поняла, что имел в виду Лу Динь Хуа, говоря о скучных, мелких вопросах. Ей нужно было решить каждый пункт. «Хорошо…» — Нин Цин перешла в боевой режим, достала ручку и проставила цифры 1, 2, 3 на документах… Дворецкий был сбит с толку её действиями и спросил: «Мадам, что вы сейчас делаете?»

«О, я лишь расставляю эти документы по степени срочности. Например, оформление банкетного зала может подождать два дня, а моей сегодняшней миссией будет сначала утвердить список гостей для приглашений. Для этого достаточно двух недель. Многие родственники семьи Лу живут за границей, и было бы лучше позвонить им заранее, пригласить к себе, чтобы они смогли соответствующим образом спланировать своё расписание».

Дворецкий понимающе кивнул. Хотя эта госпожа была молода, она была педантична и спокойна в решении вопросов. В ней чувствовалась стать человека из влиятельной семьи. «Ах да, дворецкий, — спросила Нин Цин, продолжая работать. — Какое вино мы будем пить в этот раз?»

«На банкетах семьи Лу всегда используется вино из семьи Чжоу», — сказал дворецкий, пытаясь проверить её. — «Конечно, если мадам не хочет использовать вино семьи Чжоу, мы можем использовать и другие вина».

«Менять? Зачем нам его менять? Они – главные воротилы в виноделии. Вина семьи Чжоу не только известны, но и обладают превосходным вкусом; они подходят нашей семье».

Старый дворецкий увидел молодое, нежное личико их госпожи и улыбнулся ещё шире. Чтобы достичь великих свершений, сначала нужно чётко разграничить общественные и частные дела. Госпожа была милостива в этом отношении. «Дворецкий, какой сорт красного вина от «Чжоу» мы всегда пили? Дайте мне бутылку, чтобы я могла принести её домой и попробовать. Моя мать особенно любит красное вино».

«Разумеется», — согласился дворецкий. В этот момент Сун Яцзин спустилась вниз. Она была одета официально и выглядела так, словно собиралась выйти. «Мама! — Нин Цин немедленно встала, чтобы поприветствовать её, с теплой улыбкой спросила: — Мама, куда вы идёте?»

Хотя Сун Яцзин не выглядела очень счастливой, её отношение изменилось на 180 градусов по сравнению с предыдущим. Она прислушалась к предостережениям Сун Цзиня и временно решила ничего ей не предпринимать. Она решила сначала понаблюдать за Нин Цин некоторое время, прежде чем планировать следующий шаг. Кроме того, её сын Лу Шаомин уехал в командировку. Нин Цин приходила сюда каждый день. Ей нужно было поприветствовать её хорошей едой и напитками. Если бы она столкнулась с каким-либо инцидентом в доме Лу, Динхуа и Шаомин не пощадили бы её. Она не была настолько глупа, чтобы поднять камень и снова ударить себя по ногам.

— Мой нынешний статус достался мне нелегко, – сухо произнесла Сун Яцзин, прежде чем выйти за дверь. — Я собираюсь принять кого-то. Ты останься здесь и займись своими делами. «И всё-таки, чего тут можно гордиться?» — подумала Нин Цин, посмотрев на профиль свекрови, и высунула язык. «Придет день, и я смогу тебя переубедить». *** Сун Яцзин вернулась днем в сопровождении молодого и привлекательного юноши. Одет он был в пеструю белую футболку и рваные джинсы, а лицо скрывали огромные солнцезащитные очки. На ушах у него были наушники. Выглядел он модно и стильно, словно избалованный отпрыск богатой семьи. Сун Яцзин встретила племянника с большим энтузиазмом: — Инцзе, скорее проходи. На этот раз тебе предстоит провести в доме тети довольно много времени. Сун Инцзе? Нин Цин уже видела эти документы. Она знала, кто такой Сун Инцзе. В роду Сун был один сын и две дочери: Сун Цзинь – старший брат, Сун Яцзин и Сун Яшу – сестры. Сун Яшу, выйдя замуж, тяжело вынашивала Сун Инцзе, и при родах потеряла так много крови, что умерла. Сун Яцзин очень баловала своего племянника, лишившегося матери при рождении. — Мама, — Нин Цин выступила вперед с дружелюбной улыбкой и обратилась к Сун Инцзе: — Инцзе, как поживаешь? Сун Инцзе стянул солнцезащитные очки и окинул Нин Цин взглядом с головы до ног. Затем произнес: — Вы – жена брата Шаомина? — дальше он ничего не добавил, но подумал: «Ты просто какая-то обычная». Голова Нин Цин пошла кругом. С этим человеком, казалось, будет трудно общаться. — Ладно, не стой тут больше. Пойдем, время обедать. Давай пообедаем. … Троица уселась за обеденный стол. Слуги поставили перед Сун Инцзе глиняный горшочек. Нин Цин заглянула внутрь и увидела лапшу с утиной кровью. Рис во рту Нин Цин тут же потерял всякий вкус. Она украдкой бросила взгляд в сторону кухни, надеясь, что слуги подадут и ей еще одну миску, но этого не произошло. Сун Яцзин сказала: — Инцзе, сегодня все блюда – твои любимые. Ешь побольше. Разве ты не любил в детстве есть лапшу с утиной кровью? Тетя специально попросила приготовить ее для тебя. Вкус очень настоящий, попробуй. Нин Цин посмотрела на шипящий глиняный горшочек. Сверху плавали зеленые овощи1, жареный тофу2 и кусочки ламинарии3… Все выглядело восхитительно. Ей тоже захотелось перекусить. Она снова взглянула на Сун Инцзе, который ел, не снимая наушников, и отправлял в рот рис палочками. Выглядел он неряшливо, держался с тетей безразлично и даже не взглянул на горшочек. «Какая пустая трата ресурсов!» — подумала Нин Цин. — Даже ей, беременной, не досталось особого блюда. Если он не хочет есть, могли бы отдать ей. Нин Цин почувствовала странное. До сих пор Сун Яцзин производила на нее впечатление строгого, неприступного человека, но, в сущности, она была так добра к родному племяннику. Впрочем, это было неудивительно. Судя по тому, как Сун Яцзин относилась к своему старшему брату Сун Цзиню, было очевидно, что она особенно хорошо относилась к своим близким. Раз всё так сложилось, неужели она не может быть добрее к Лу Шаомину? Неужели нет никого дороже собственного сына? Нин Цин вздохнула. Но и облегчение тоже почувствовала. Похоже, у Сун Яцзин еще оставалась совесть, и был шанс её исправить. Ха. Когда Нин Цин предалась этим мыслям, Сун Инцзе, сидевший напротив, вдруг поднял голову и сказал: — Нин Цин застыла. Она в удивлении подняла голову и, показывая на себя, спросила: — Ты меня зовешь? Сун Инцзе закатил глаза: — Здесь есть кто-нибудь еще? Нин Цин: «…» ее не назвали «ой». Вот же грубый мальчишка. Нин Цин рассмеялась и спросила: — Инцзе, зачем ты меня позвал? — О, ничего такого. Разве вы не та самая знаменитая Нин Цин? Не могли бы вы дать мне пару автографов? Нин Цин не успела ответить, как Сун Яцзин ласково произнесла: — Инцзе, тебе всего двадцать, ты еще учишься. Не следуй за другими, не гоняйся за знаменитостями. — Тетя, я не поклонник Нин Цин. Но многим моим друзьям-парням Нин Цин очень нравится. Они клеят ее фотографии у себя в комнатах. Фотографии, которые они загружают в телефоны, – тоже ее. Если им нечем заняться, они смотрят на ее снимки и пускают слюни. Они буквально одержимы ею. Они слышали, что жена брата Шаомина – это Нин Цин, и попросили меня достать им пару автографов. Они еще и завидуют брату Шаомину, что он женился на такой богине; он просто счастливчик! Нин Цин поняла, что этот озорной парень делает это нарочно. Она заметила, как потемнело лицо ее свекрови. Та всегда была недовольна ее работой в индустрии развлечений, обвиняла в связях с разными мужчинами, и этот озорник, должно быть, пришел, чтобы разоблачить ее недостатки. Нин Цин милостиво улыбнулась и сказала: — Инцзе, разве это всего лишь пара автографов? Это же легко! Я подпишу тебе позже. У меня сейчас 70 миллионов поклонников, и среди них много преданных. В прошлый раз была четырехлетняя девочка, которая потратила все деньги из своей копилки на покупку красивой куклы Барби, чтобы подарить мне. Она еще и подбодрила меня: «Сестра Нин, не обращай внимания на мнение других о тебе. Продолжай быть собой». Эта малышка сказала, что у каждого на Земле есть свои хорошие и плохие стороны. Если чье-то сердце нечисто, то оно видит весь мир темным и жутким. А тех нечистых людей мы можем только отпустить, оставить их в покое. Дать им свободу и желать им добра… Инцзе, что ты об этом думаешь? В этот момент старый дворецкий стоял у обеденного стола. Услышав слова Нин Цин, он не смог сдержать улыбки. Он слышал, как Сун Инцзе пытался поставить ее в неловкое положение, но эта госпожа оказалась не промах и несколькими фразами сбила его с толку.

http://tl.rulate.ru/book/36677/1066475