Чжан Хэн и раньше слышал трагические истории о римских рабах.
На самом деле, действие раунда Черные Паруса происходило в то время, когда процветала торговля черными рабами. В то время Чжан Хэн во главе Галки совершал набеги на многие невольничьи корабли и видел, как трюмы этих корабль были набиты черными рабами, как животными, ожидающими убоя. Вонь мочи и пота была повсюду в трюме корабля.
После захвата корабля Чжан Хэн с помощью Лаэри отбирал из этих черных рабов самых сильных воинов и принимал их в свою пиратскую команду, а остальных отправлял на небольшие острова. Эти острова он использовал для строительства скрытых пунктов снабжения, которые играли важную роль в последующих маневрах и сражениях с королевским флотом, когда он уже покинул Нассау. В то время Чжан Хэн даже получил титул Освободителя Нового Света. Конечно, он не ожидал, что однажды сам станет рабом.
Более того, он был рабом во втором веке нашей эры, в период, когда рабство было основой римского общества. Римская социальная структуру буквально напоминала пирамиду, на самом верху которой находились патриции*, за ними следовали плебеи**, далее перегрины***, а в самом низу - рабы.
Рабы, находившиеся в самом низу социальной пирамиды, даже не могли в каком-то смысле называться людьми, а были лишь орудиями производства или развлечения, как это было в случае с гладиаторскими боями, проходившими сейчас над их головами. Гладиаторы сражались друг с другом, обменивая свою кровь и жизнь на аплодисменты зрителей.
“О чем ты думаешь?” - спросил Чжан Хэн у Варро.
“О чем?” Последний замер, прежде чем ответить: “О, о, я думал о том, когда придет наша очередь выступать там”.
“И нам тоже?” Чжан Хэн был немного удивлен, поскольку их нынешняя работа заключалась в простой уборке на арене. Он глянул на Варро, и, хотя последний был не слишком худым, однако у него было мало мужества, он даже не мог просто покормить льва, сидящего в клетке. Если бы он вышел на арену, Чжан Хэн сомневался, что он продержался бы там даже три секунды.
“Конечно, не сейчас, сейчас мы ничего не знаем и не умеем, мы просто выставим себя на посмешище, если поднимемся туда, никто не захочет видеть наше неуклюжее представление, но ...” Варро понизил голос: “У меня есть сведения ..., что завтра сюда прибудет партия германских варваров, и тогда … нам придется отправиться с ними в гладиаторскую школу для подготовки”.
Договорив, Варро посмотрел на Чжан Хэна, однако в результате не увидел на лице последнего ожидаемого выражения трепета, поэтому добавил в оцепенении: “Тебе ... нечего сказать?”
“А что я должен сказать?” - Чжан Хэн поднял брови.
“Нас собираются отправить в гладиаторскую школу. Люди говорят, что жизнь там хуже смерти, нас будут постоянно пытать и бить плетьми, многие из нас умрут во время тренировок, а те, кто выживут, должны будут пройти тестирование, и те, кто пройдут его, станут гладиаторами, а затем умрут во время представления”.
“Если ты так беспокоишься о своей собственной маленькой жизни, просто провали это тестирование?” - сказал Чжан Хэн.
“В этом-то и проблема, рабы, которые не прошли тестирование, будут проданы на шахты или в деревни, чтобы компенсировать затраты, ты знаешь, как люди там обращаются с рабами, они заставят тебя работать, работать и работать, как скот, до самой смерти, ты никогда не сможешь получить свободу”. Вдруг Варро в отчаянии воскликнул. “Так не должно быть. Цицерон же обещал мне”.
“Кто такой Цицерон?”
“Работорговец, я немного знаком с ним. После того как я стал рабом, он сказал мне, что меня купит знатный человек в городе и я буду заниматься торговлей, и, если человек, купивший меня, вложит в меня определенную сумму денег, я смогу заработать для него еще больше. А когда дело начнет процветать, я снова смогу стать свободным человеком”, - сказав это, Варро, полный обиды и боли, сжал ладони в кулаки: “Почему же все пошло не так? Почему меня продали сюда? Мне здесь не место ...”
“Может быть, это потому, что твое тело в хорошей форме?” - ответил Чжан Хэн. “Раньше ты был торговцем, но сейчас ты больше похож на воина, если на тебя надеть доспехи”.
“Но я никогда не учился сражаться!” Варро продолжил: “Это просто смешно. Совершенно очевидно, что я мог бы принести больше пользы своими деловыми навыками, а они хотят, чтобы меня истязали в школе гладиаторов, это пустое растрачивание моего таланта”.
“Хех, если то, что ты говоришь, правда, может тебе стоит поговорить с ланистой****”, - предложил Чжан Хэн.
“Я пытался. Я рассказал надсмотрщику о своей ситуации и попросил его поговорить с ним”, - сказал Варро.
“И что случилось потом?”
“А потом ничего ... я ничего не слышал от него до сих пор”. Варро отложил тряпку в руке и нерешительно сказал: “Может быть, мне стоит пойти прямо к доминусу*****, что скажешь?”
Чжан Хэн не спешил с ответом, а вместо этого спросил: “ Ты говорил, что раньше был торговцем. Почему тебя продали?”
“Даже не спрашивай …”, - тяжело вздохнул Варро. “Изначально я продавал антиквариат, это было семейное дело, переданное мне моим отцом. Наша семья зарабатывала на этом большие деньги, но потом я увлекся, услышав от друга, что торговля льном из Египта очень прибыльна, поэтому я договорился с одним тамошним вельможей о выращивании льна. Он предоставлял землю, а я должен был оплатить остальные расходы. После того как из льна соткут ткань, я должен был продать ее в Риме. Однако моего друга ограбили, как только он отправился в путь. Он потерял своих людей и деньги. И что еще хуже, у меня с ним был договор, если он не получал деньги к назначенному времени, я должен был заплатить ему большую сумму денег за нарушение договора. Я сделал все, что было в моих силах, но не смог набрать нужную сумму, так что я не только потерял все свое имущество, но и стал рабом”.
“Какая печальная история”, - сказал Чжан Хэн.
В этот момент снова раздались оглушительные возгласы и крики над их головой, это должно быть было результатом того, что гладиаторское представление достигло своего апогея, мобилизовав эмоции толпы на трибунах.
И Варро в это время принял решение: “Завтра, когда этих германских варваров проведут сюда, они соберут всех нас, и ланиста тоже должен появиться, тогда я смогу подойти к нему и рассказать, что я торговец, и если все пройдет хорошо, то к тому времени я смогу уйти отсюда”.
“Правда? Тогда желаю тебе удачи”, - ответил Чжан Хэн.
“Извини, я не могу тебе помочь”, - сказал Варро, смутившись. Он только что подробно описал ужасы гладиаторской школы, а теперь он говорил, что собирается сам выпрыгнуть из этой трясины, оставив Чжан Хэна здесь. Эти двое знали друг друга всего полдня, поэтому их нельзя было назвать не то, что друзьями, но даже знакомыми.
Но этот их разговор действительно немного сблизил их, и сейчас Варро был как глиняный бодхисаттва переходящий вброд реку******. Он не мог помочь Чжан Хэну, своему спутнику, так как не мог защитить даже себя.
“Все в порядке, только не забудь сказать мне о том дне, когда обретешь свободу”, - сказал Чжан Хэн, выслушав рассказ Варро, он не думал, что завтра его действия будут успешными. Однако он также видел, что Варро только что увидел луч надежды, и будет трудно убедить его отказаться от идеи выбраться из гладиаторской школы, кем бы этот человек ни был.
_______________________________
Примечание:
* - патриций - лицо, которое принадлежало к исконным римским родам, составлявшим правящий класс и державшим в своих руках общественные земли;
** - плебей – лицо низшего сословия, свободное, первоначально не наделенное политическими правами;
*** - перегрины (иностранцы) - лично свободные, но не имеющие римского гражданства лица, в основном — обитатели покорённых Римом областей;
**** - ланиста – владелец и одновременно управляющий труппы гладиаторов (familia gladiatoriae), он покупал рабов на невольничьих рынках, обучал и содержал их в гладиаторских школах (ludi gladiatori), ланиста зарабатывал тем, что продавал или отдавал свою труппу гладиаторов в аренду желающим организовать гладиаторское представление;
***** - доминус – (dominus) - это латинское слово, обозначающее хозяина или владельца (в данном случае это хозяин гладиаторской школы);
****** - глиняный бодхисаттва переходящий вброд реку – часть кит.обр выражения - глиняный бодхисаттва, переходящий вброд реку, не может сохранить даже свое тело – смысл: человек не способен позаботиться о себе, не говоря уже о попытках помочь другим.
Перевод: Флоренс
http://tl.rulate.ru/book/35928/2818989
Готово:
