- Шансов мало, - с улыбкой ответил Генгё, - мне бы тут же голову отрубили, если бы я не сохранял одинаковую скорость бросков. С этими словами Генгё подбросил чашки для Сасаки, с интересом ожидая, как покажет себя его товарищ.
Сасаки не отличался спокойствием Морохиры и не пытался имитировать грацию Рин. Он атаковал чашки с пугающей яростью. Сильным ударом он разрубил одну на две части. Неаккуратным обратным движением он зацепил вторую. Однако его габариты стали проблемой – после второго удара он был слишком медленным, и чашки упали вне досягаемости его меча.
И тогда он пустил в ход ногу. Он ударил по третьей чашке деревянной подошвой своих сандалий и вдребезги разбил ее. Это был стиль человека, отточившего свое мастерство на поле боя. Некрасивый, но дьявольски эффективный. Каждое его движение могло бы обездвижить человека.
- Три, - с гордостью объявил Сасаки. Было ясно, что он целился сравняться с Морохирой.
- Мы что, это считаем? - недоверчиво спросил Морохира. - Он ее пнул! А не разрубил!
- Считаем, - сказал Генгё. - Он разбил чашку, используя все доступные ему средства.
С Генгё больше не спорили. Сделав его бросающим, они тем самым назначили его своеобразным судьей.
- Большое спасибо, - с церемониальным поклоном сказал Сасаки. - Удачи, Мацудайра-доно.
Мацудайра кивнул, принимая пожелания. Он вытащил меч и подошел к черте.
- Что ж, Мацудайра. Посмотрим, насколько ты улучшился? - сказал Генгё, жонглируя глиняными чашками в руках. - Когда будешь готов.
Мацудайра сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Он подходил к игре с ледяной серьезностью, но эту серьезность разделяла и толпа. Они затихли и сосредоточили все свое внимание на нем, с интересом ожидая его выступления.
- Готов, - тихо сказал Мацудайра.
При этих словах Гэнгё вновь подбросил чаши вверх.
Мацудайра принадлежал к старой школе меча. Его обучали древние благородные самураи, которые привили ему этот старинный стиль владения мечом. Конечно, поверх этого он наложил тренировки школы Миура, но это не изменило ни его основ, ни сути его техники.
Когда он наносил удар, воздух разлетался. Каждому взмаху сопутствовал свистящий звук. Он прошел через свою первую чашу со скоростью, превзошедшей всех предыдущих участников. Он принялся за вторую чашу еще до того, как они достигли даже половины расстояния до земли. Он разбил и ее, а затем третью, и у него даже хватило времени, чтобы попытаться поразить четвертую.
Из всех участников он продвинулся дальше всех. Он соприкоснулся с четвертой чашей, и только из-за чистого невезения она не разбилась. А затем все они столкнулись с полом, и его очередь закончилась.
- Три… - произнес Мацудайра, вкладывая меч в ножны. Гэнгё не смог определить, был ли он недоволен.
- Мне показалось, что ты на секунду смог поразить четыре. Чуть больше силы, и ты бы справился, - сказал Гэнгё, отодвигая осколки горшков, которые начали скапливаться у его ног, подальше. - Однако твое мастерство значительно улучшилось. Ты как другой человек.
Мацудайра склонил голову в знак благодарности за похвалу, это явно много значило для него.
- Я потратил на это много времени, - сказал он.
- Ладно, хватит дурака валять. Позволь старику показать, как это делается, - сказал Дзикодзи, поднимаясь на ноги.
- И ты тоже, старик? - поддразнил Гэнгё, протягивая руку за еще несколькими чашами. Казалось, Такэши пришел, чтобы отдать свои чаши, а затем снова исчез, никем не замеченный. - Если ты тоже присоединяешься, то полагаю, мне лучше пойти за тобой и показать, как выглядит совершенство.
- У тебя может быть сила, парень, но это требует чего-то большего. Не стыдись, когда проиграешь мне, - сказал Дзикодзи, вынимая меч.
Гэнгё улыбнулся. Он даже не спрашивал Дзикоджи, готов ли тот. В этом не было необходимости. Он подбросил все чашки в воздух, точно так же, как и для предыдущих претендентов, и отметил изменение во взгляде Дзикоджи. Из впавших, подобно кротовым, глаз старика они превратились в острые, горящие глаза тигра.
Когда он двинулся, разница между ним и всеми остальными стала мгновенно очевидна. Его скорость была легендарной. Для такого старого человека он двигался с невероятной стремительностью. Но дело было не только в этом: вес его опыта сплелся воедино в каждом ударе, не было ни единого напрасного движения. Он тренировался до тех пор, пока его владение мечом не стало для него таким же естественным, как биение сердца.
Он разрубил две чашки, прежде чем те успели осознать, что произошло. Затем третья разбилась из ниоткуда – они даже не видели, как его клинок коснулся сосуда. Потом четвертая. А за пятую он боролся изо всех сил, чтобы достать ее, но чашка закружилась, и вместо того, чтобы встретить острие его клинка, она отскочила от плоской грани оружия, и уже пол нанес сокрушительный удар.
- Черт, - проклял Дзикоджи, - если бы это были не чашки, а люди, тогда, полагаю, я мог бы претендовать на победу, но, увы, похоже, керамика взяла надо мной верх.
Пока он говорил, остальные хмурились. Все они выступили хуже него, но он стоял там, осуждая свой результат, будто тот был ниже его достоинства.
- Полагаю, теперь твой черед, Миура, если ты все еще думаешь, что можешь победить, - сказал Дзикоджи.
- Тогда бросай их для меня, старик. Если будешь смотреть внимательно, возможно, чему-нибудь научишься.
http://tl.rulate.ru/book/31106/6547497
Готово:
