Армия Миуры не остановилась ни на мгновение. Они ни за что не хотели упустить добычу во второй раз.
Увидев их на горизонте, когда он поднял полог своей палатки, Кэнсин поразился:
– Неужели они шли всю ночь, чтобы добраться сюда? Даже так, темп, необходимый для этого марша… Это слишком много. Они будут измотаны.
Он провел пальцами по подбородку, задумавшись. Гнать своих людей до такого предела было глупо, это было очевидно. Его собственные солдаты отдыхали всю ночь, тогда как армия Миуры почти бежала шестнадцать часов. Логика подсказывала, что он должен вытащить меч и сокрушить их за эту глупость, но он медлил отдать такой приказ. Что-то было не так.
Лагерь Уэсуги оживал вокруг него. Люди выбирались из палаток в кимоно и окунали головы в тазы с водой, избавляясь от остатков сонливости, а затем возвращались внутрь и надевали доспехи, прикрепляя мечи к поясу.
– Мой господин, – один из его генералов опустился на колени перед ним. – Ваши приказы?
Нехотя Кэнсин отдал приказ, все еще не убежденный в правильности своего решения. Все в этом пахло ловушкой, но где именно она скрывалась?
– Стройся. Мы встретим их.
Генерал кивнул и встал, держа шлем у бока. Он быстро заметил своих лейтенантов и начал засыпать их приказами, готовя к битве.
Коня Кэнсина подвели к нему. Крестьяне-солдаты оседлали черного скакуна и облачили его в те же темно-пурпурные доспехи, что носил он сам. Он рассеянно сел в седло, все еще полностью отвлеченный, пытаясь разгадать загадку этого безрассудного нападения.
Увидев равнину впереди, армия Миуры позволила себе торжествующий крик. Их боевой дух был необычайно высок для армии, которая только что провела всю ночь в марше. Они казались даже более бдительными, чем воины Уэсуги, которые хвалились своим ночным сном.
– Теперь им не сбежать, ублюдкам! – крикнул Морохира, и его люди радостно зашумели. Они подняли винтовки, топали ногами, жаждая крови Уэсуги. – Мы их растопчем!
– Начать боевое построение! – скомандовал Дзикодзи, когда они приблизились к низкотравным покатым равнинам, где выстроились люди Уэсуги. По его приказу бойцы Миуры выровняли строй и пошли с механической точностью, все восемь тысяч человек одновременно ставя ногу.
Выступив на поле боя, они двигались как единое целое. Равнины были окружены горами, образуя долину. Сердце Гэнгё сжалось, когда он осознал всю глубину этого места.
– И так мы входим в долину смертной тени, – пробормотал он, надеясь, что этот знак не свяжет его участь со стихотворением, которое он вспомнил.
– Что ты сказал, Тадаката? – спросила Акико, услышав его.
Гэнгё покачал головой. Объяснить было невозможно.
– Ничего, дорогая. Твои солдаты ждут тебя. Береги себя.
Она посмотрела вперед и увидела, что Рин уже ускакал, чтобы принять командование их отрядами.
– Ты тоже береги себя, Тадаката, – сказала она ему, мягко целуя в щеку. Когда ее пятки коснулись боков лошади, та рванулась вперед, и она, в своих черных доспехах, скрывавших под тяжелым шлемом ее красоту, исчезла.
Армия Уэсуги находилась в километре, солдаты еще бежали, занимая свои места, их шлемы и доспехи были в беспорядке. Возможно, было бы разумно для Гэнгё отдать приказ атаковать прямо сейчас, но он терпеливо ждал, позволяя своим людям принять привычное построение.
Они выстроили солдат в прямую линию, и каждый генерал принял отряд под свое командование. В центре остались только Гэнгё и стратег Такэда Ямагата.
- Пять тысяч кавалеристов в резерве, - Ямагата начал объяснять строй, который они видели перед собой. - Он использует их так, будто это последняя стрела в его колчане, бросая в бой только тогда, когда победа несомненна.
За основными рядами пехоты стояла плотная масса из пяти тысяч всадников, о которых упомянул стратег.
- Семь тысяч самураев-лучников и три тысячи асигару-лучников. Его понимание их дальности и скорости исключительны. Чувство времени — это то, что постичь нелегко.
Лучники стояли перед пехотой с полными колчанами за спинами, готовые отразить любое нападение.
- А пехота? Есть что-нибудь примечательное? – спросил Гэнгё.
- Она отражает его подход к войне. Он предпочитает позиционные сражения. Медленно продвигает своих людей на выгодные позиции, никогда долго не придерживаясь заранее определенного построения, - он действует по ходу боя. Двигается, как змея, делая свои бои медленными. Ты можешь вцепиться в его фланг, решив, что победа твоя, но затем почувствуешь, как он обвился вокруг тебя, и битва окончена.
Говоря это, Ямагата выразил уважение, смешанное с ненавистью. Он участвовал во многих битвах против Уэсуги Кэнсина.
- Хлопотно, - констатировал Гэнгё. - Я предпочитаю тактические сражения. Один мощный удар всеми силами.
- Как и у князя Сингэна. Кэнсин слишком осторожен, чтобы позволить такой атаке увенчаться успехом. Мы должны быть терпеливы, мой господин, и стараться не раскрывать своих карт, пока не появится слабость, которую мы сможем использовать. Если угодно, мой господин, такие битвы – моя стихия. Последние десять лет я тренировался, чтобы иметь дело именно с этой змеей, - сказал Ямагата.
Гэнгё внимательно посмотрел ему в глаза.
- Тогда я позволю тебе взять инициативу на себя.
http://tl.rulate.ru/book/31106/6543581
Готово:
