- Надень эту одежду. Затем я проведу тебя в наши ряды и покажу твое место, - объявил Сороко, хотя в его словах ощущалась неприкрытая угроза.
Телодвижения без стеснения, выходя из ванны совершенно нагими, не заботило их, равно как и монаха. Он лишь не отрываясь смотрел им в глаза, пока они уверенно, не дрогнув, накидывали на себя робы.
- В них удивительно много места, - пробормотал Генгё, слегка удивленный тем, насколько мало они сковывают движения. Кимоно вообще довольно хорошо подходили для занятий боевыми искусствами – лучше, чем брюки – из-за свободы, которую они давали. Но это было на совершенно другом уровне. Они были настолько мешковатыми, что было невозможно определить форму тела под ними.
- Я полагаю, теперь мы монахи, Китадзё, - посетовал он. Во всяком случае, теперь они полностью соответствовали образу.
- Неверно. Для постороннего, возможно, вы могли бы сойти за них. Но для настоящего монаха эта одежда ничего не скрывает, - прервал Сороко, прежде чем развернуться и вывести их из комнаты. - Следуйте за мной.
Мужчины обменялись взглядами, прежде чем медленно побрели за ним. Проходя через комнаты, они вызывали сильное любопытство у всех встречных монахов. Но, бросив взгляд на Сороко, никто из них не осмеливался ничего сказать.
Через главный вход они вышли и снова оказались во дворе, где их представили. Монахи больше не продолжали групповые тренировки – поскольку Сороко не было там, чтобы их возглавить, – вместо этого они разделились на группы, которые, казалось, определялись возрастом: младшие мальчики держались вместе, а мужчины постарше – порознь. Однако из этого правила были исключения.
В каждой группе кто-то дрался в паре, пока остальные стояли рядом и давали советы и хвалили, в то время как бойцы сражались под внимательными взглядами своих товарищей.
Но, похоже, такие условия их совсем не смущали. За этими поединками тоже было любопытно наблюдать. Это не было обычное сражение двух копейщиков, скорее напоминало схватку двух акробатов: они двигались с такой гибкостью и изяществом, будто воздух поддерживал каждое их движение.
Однако Генё, вечный циник, сомневался, насколько такие виртуозные движения были необходимы, а насколько просто эффектной показухой. На его взгляд, все эти невероятные стойки и финты были совершенно излишни. В бою главное — воткнуть свой острый наконечник в противника раньше, чем он сделает это с тобой.
-Ты слишком сурово судишь их, юноша, - заметил Сороко, лишь мельком взглянув на лицо Генё.
Молодой человек пожал плечами. Притворяться не было смысла.
-Я сужу лишь то, что вижу. Если это кажется суровым, что ж, пусть будет так.
Китадзё с легким недоумением посмотрел на Генё. Парень говорил как-то иначе, чем обычно. Казалось, он поддался влиянию монаха.
-Кто из этих людей, по твоему мнению, мог бы стать тебе достойным противником? - с любопытством спросил старик, гадая, насколько заносчивость искажает его представления.
-Не знаю. Никто из них не выглядит особенно сильным — впрочем, как и вы. Но вы, несомненно, на порядок сильнее меня. К тому же, вы спрашиваете так, будто сами знаете ответ. Так кто же мой противник, почтенный монах?
Сороко улыбнулся, услышав нотки поражения в его словах, и просто указал вперед.
Два молодых человека проследовали взглядом за направлением его пальца, и их взоры упали на детей. Детей, которым еще не было и четырнадцати, но они сражались с такой же яростью и энтузиазмом, как и мужчины, намного старше их.
-Тц! - громко фыркнул Генё. Он должен был знать, что монах даст ему именно такой ответ. Стараясь не показать обиды, он повернулся к монаху и попросил его высказать настоящую мысль.
– В самом деле? Что вы имеете в виду? Я не шучу, юноша. Эти мальчики – достойные противники для вас, а может, даже превосходят вас. Я готов поспорить, что они смогут вас одолеть.
Китадзё повернул голову и увидел, как у Гэнгё дёрнулась бровь. Было ясно, что его такие слова раздражают, но он изо всех сил старался этого не показывать.
– Хорошо, монах, будем считать, что всё так, как вы говорите, – пробормотал Гэнгё, отворачиваясь от происходящего и поднимая взгляд на монаха, ожидая, что тот поведёт их дальше.
– О нет, нет. Так не пойдёт. Я не могу позволить вам сомневаться в моих словах. Быть монахом означает быть честным, – проговорил он, прежде чем подойти к группе мальчиков и прервать их тренировку. Как только он появился, поединок прекратился, и мальчики вежливо поклонились своему учителю.
Он положил руку на плечо одного из участников поединка, а затем указал на Гэнгё. Мальчик поднял голову к Сороко, слушая, что тот говорил, затем кивнул и пошёл рядом с ним.
Другой участник поединка убежал вперёд и молча передал Гэнгё копьё, с которым тренировался. Гэнгё принял его одной рукой, глядя на Сороко с явным раздражением на лице.
Поединок с ребёнком – независимо от исхода – всегда будет унизителен, особенно для такого человека, как он.
– Молодой человек, это Нанука. Он сегодня покажет вам приёмы владения копьём. Пожалуйста, проявите скромность и отнеситесь к нему с уважением.
Пока монах говорил, на его губах играла лёгкая улыбка. Ему явно нравилось происходящее. Прежде чем Гэнгё успел понять, как это произошло, он оказался в кругу мальчиков, совсем как тогда, когда Нанука до этого сражался в поединке. Казалось, это действительно должно было случиться.
Гэнгё с отвращением смотрел на копьё, которое держал, словно не мог поверить, что ему придётся им пользоваться.
– В чём дело? Предпочли бы сражаться на мечах? – спросил Сороко, притворяясь обеспокоенным.
– Нет. Главное оружие война — его умение приспособиться. В отличие от вас, монахов, мои люди не полагаются на что-то одно, а осваивают многое.
Произнеся это, он принял стойку, взяв шест двумя руками. Его стойка была расслабленной, не такой напряжённой, как у монаха Нануки, будто тот выполнял какое-то формальное упражнение.
– О… Кажется, ты смотришь на нас свысока. Умение приспособиться, конечно, важно, но оно ничего не значит, если ты плохо владеешь каждым из этих видов оружия, что заявляешь… НАЧАТЬ!
Голос его был громким, и даже некоторые монахи из других групп обернулись.
Как только прозвучал сигнал к началу, Гэнгё тут же столкнулся с мастерским представлением. Нанука ловко вращал копьё справа от себя, используя обе руки, и скорость вращения была невероятной. А потом, прежде чем зрители успели понять, что происходит, он провёл его вдоль спины и зажал под мышкой с другой стороны.
Гэнгё покачал головой. Такие выкрутасы были лишними, когда цель — просто победить противника. Он стремительно нанёс удар вперёд, целясь в грудь монаха.
«Это глупо. Своими фокусами ты убрал копьё, замедлив ответную реакцию…»
Он сожалел, почти раздражённый тем, что мальчишка так маловнимателен к победе. Но, вопреки его ожиданиям, Нанука быстро увернулся в сторону, подставил переднюю ногу и, развернувшись, с огромной силой обрушил копьё на Гэнгё.
Гэнгё с трудом успел блокировать удар, подняв свой шест двумя руками над головой.
Но мальчик не дал ему времени оправиться и снова ринулся вперёд, нанося удары обоими концами копья, которое с лёгкостью вращал, используя инерцию одного удара для перехода к следующему.
«Чёрт возьми…»
Гэнъё пробормотал про себя. Его оттесняли приёмы, которые он считал лишними. Было так много витиеватых движений, казавшихся лишь средством сделать удар зрелищнее, но эти движения придавали силу и скорость, ведь в них участвовало всё тело.
Из-за этого было трудно угнаться за ударами, приходилось блокировать раз за разом. Теперь их поединок полностью привлёк внимание других групп. Монахи постарше собрались вокруг, подбадривая своего младшего товарища.
– Ха-ха, давай, Нанука! Покажи чужаку разницу между нами! – весело кричали они, радуясь тому, как их самый юный член так уверенно его теснит.
Теперь Гэнъё участвовал в том самом виде боя, который когда-то презирал: поединок, где обмениваются множеством ударов, но почти не наносят травм. Однако такой бой был полностью выгоден маленькому противнику, ведь он не позволял Гэнъё использовать свою превосходящую силу.
Ещё один удар полетел к его голове, и он снова заблокировал его, подняв копьё над головой обеими руками. Но на этот раз он выбросил ногу, вынудив Нануку отступить.
Получив немного пространства, Гэнъё повторил одно из движений мальчика: начал крутить копьё справа от себя, затем перекинул его через спину и спрятал под мышкой.
– М-м-м, это легко повторить, но какой в этом смысл? – спросил он. Не агрессивно, ему действительно было интересно. Сначала он злился на Сороко за то, что тот свёл его с ребёнком, но это дало ему время внимательно изучить их техники. Изучение породило искреннее любопытство.
Его легкое повторение приемов монаха вызвало тишину на добрых несколько секунд. Такая техника была одной из первых, которую им преподавали, но требовалось немало времени, чтобы ее освоить. Эти приемы считались величайшими тайнами, и не было ни единого шанса, что он мог упражняться в них раньше.
– Похоже, твой учитель впустил нашего маленького Нануку в свою голову, – сказал Сороко с легкой улыбкой. В отличие от остальных, его не удивляли действия Гэнгё. Более того – его это даже забавляло. Китадзё поднял на него взгляд, недоумевая, что он имел в виду, но не осмелился ничего сказать. Он видел, что Гэнгё не доверяет монаху, и сам не стал бы.
На этот раз первый удар должен был нанести Нанука, и Гэнгё снова его сымитировал, развернувшись, уклоняясь от древка копья, прежде чем высоко поднять свое и обрушить его на голову Нануки.
С отчаянием маленький мальчик держал древко над головой, пытаясь блокировать удар. Но все было напрасно. Такой удар от Нануки был сильным. Но от Гэнгё, взрослого мужчины, хорошо тренированного и мускулистого? Это было сокрушительно.
Его тоненькие ручки не выдержали раньше дерева, и он рухнул на пол.
Гэнгё поднял бровь, бросив взгляд на Сороко, словно спрашивая: «Ну что?». Но его победа быстро оборвалась: из толпы вышел один из старших монахов, явно выставляя себя напоказ.
И затем, одним ударом, он врезал концом своего копья Гэнгё в солнечное сплетение, отправив его на землю.
– Он бьется с мальчиком и падает перед мужчиной. Он недостоин нашего гостеприимства, – сплюнул монах, пробиваясь сквозь толпу.
http://tl.rulate.ru/book/31106/6512772
Готово:
