ГЛАВА 19
БОЛТЕРНЫЕ и лазерные выстрелы хлестали по бронированным бокам «Носорога», звеня о его броню, как стальной дождь. Один болт пробил проржавевшее ограждение гусеницы и срикошетил во внутреннюю часть десантного отсека, но большая часть его инерции рассеялась, и доспехи защитили Громовержцев.
Сципион двигал сдвоенными болтерами в куполе из стороны в сторону, стреляя только тогда, когда был уверен, что сразит сразу нескольких врагов. Впрочем, с тех пор, как они прорвались через блокпост, недостатка в мишенях не было. Сципион уничтожил троих неприятельских воинов сосредоточенным огнем, а еще одного раздавил гусеницами «Носорога» Лаэн.
Как только они продвинулись во внутренние районы города, Сципион пересмотрел свое мнение об армии Кроваворожденных. Центральную площадь Коринфа теперь заполняли сборные сооружения, расставленные с военной точностью. На ветру реяли разноцветные вымпелы, а с одной из дворцовых башен свисало голубое знамя. Площадь, где коринфцы любили гулять на воздухе, посещая музей или галерею, теперь превратилась в вооруженный лагерь. Почти каждый квадратный метр занимали склады боеприпасов, оружейные склады, казармы или учебные помещения.
Здесь царили организованность и дисциплина на зависть любому полку Имперской Гвардии. Это была армия завоевателей, и при виде ее логистической компетентности Сципиона пробрала дрожь. Их потрепанный «Носорог», изрыгая дым, несся через казарменные палатки, стрельбища и столовые, оставляя за собой опустошение. Горящий холст разбитой палатки тянулся за ними, как парус древнего огненного корабля, посланного навстречу гибели в гущу вражеского флота.
Сравнение в самую точку, подумал Сципион.
Кровожадные высыпали из казармы, — мужчины и женщины в буйстве разноцветного тряпья и доспехов. Сципион заметил несколько офицерских голубых поясов и возликовал. Это были корсары Каарьи Саломбар!
Сципион направил на них болтеры, выпустив длинную очередь разрывных снарядов. Человек семь упало, разорванные залпом, а остальные разбежались. Окруженным множеством временных сооружений, Кроваворожденным не удавалось толком прицелиться в «Носорога» Громовержцев, но те, кто сумел, не медлили с ответным огнем.
Плечо Сципиона задел лазерный выстрел, слева тяжелый болт врезался в край люка. Молниеносные трассирующие пули пронеслись мимо его головы, и Сципион развернул болтеры, направляя серию режущих выстрелов через ряд палаток Кроваворожденных, пока их обитатели бежали за оружием и доспехами.
— За Жиллимана и Императора! — закричал он, поливая врага огнем. Радостно было снова сражаться, мстя за страдания, причиненные народу Эспандора. «Носорог» рванул вперед, и Сципион услышал жуткий скрежет заклинивших механизмов и безошибочно узнаваемый звук заглохшего двигателя.
Он рискнул оглянуться через плечо и увидел язычки пламени и толстые струи черного дыма, поднимающиеся из задней части «Носорога». Лаэн творил чудеса, выжимая из машины все до последней искры жизни, но ее дух был уничтожен и больше не мог воспрянуть. То, что они проехали так далеко, было настоящим чудом. Пора было высаживаться и продолжать бой на своих двоих.
Сципион внимательно осмотрел местность, видоизмененную постройками и пристройками Кроваворожденных. У него уже имелась цель, другое дело, доберется ли до нее трофейный «Носорог».
— Лаэн, подкинь нас к сторожке перед Дворцом претора!
— Как заведемся, но я постараюсь, — крикнул Лаэн.
Шеренга кричаще одетых Кроваворожденных образовала огневую линию перед «Носорогом», и Сципион прыгнул внутрь, когда залп лазерного огня ударил в переднюю часть «Носорога». Ракета врезалась в гласис «Носорога», но Геликас и Колтанис укрепили переднюю часть машины листовой сталью, и ракета отлетела в сторону, не взорвавшись. Еще несколько отделений готовились к стрельбе, и у Громовержцев оставалось в лучшем случае несколько секунд, прежде чем от «Носорога» останутся дымящиеся развалины.
— Всем выйти! — крикнул Сципион.
Нивиан рывком распахнул дверцу, и Колтанис выпрыгнул из машины. Сципион последовал за ним; выстрелы лазганов ударили в землю прямо за ним. Лаэн выбрался последним, но «Носорог» все еще катился, изрыгая дым и пламя, в сторону Кроваворожденных. Те расступились, чтобы дать ему проскочить, но не успел «Носорог» остановиться, как его моторный блок взорвался, опрокинув Кроваворожденных и разбрызгав во все стороны потоки горящего топлива.
Возможно, Император наблюдал за ними, возможно, это было случайное совпадение, а может, воинственный дух «Носорога» решил отомстить за ненадлежащее обращение. Сципион предпочел думать, что последнее.
Используя дым и неразбериху в качестве прикрытия, Сципион повел Громовержцев через скопище горящих палаток и деревянных бараков. Пламя распространялось по площади, и крики эхом отдавались от зданий по краям площади. Среди серого и коричневого полотна и ржавчины стальных конструкций сверкающая синева доспехов Ультрамаринов казалась яркой вспышкой.
До них донесся треск выстрелов, и Сципион почувствовал удары по спине и плечам. Он обернулся к источнику выстрелов и прицелился в группу корсаров, возглавляемую женщиной со скрещенными на груди голубыми кушаками и двурогой шляпой с кокардой. Смехотворно непрактичная на поле боя, шляпа давала Сципиону точку прицеливания.
— Цельтесь тщательно, — крикнул он. — Боеприпасов не хватает, так что берегите патроны.
Он выстрелил, и женщина-корсар отлетела назад, ее плечо и голова исчезли во взрыве осколков костей и красного тумана. Быстрая вспышка огня убила еще с полдюжины человек, остальные юркнули в укрытия.
— За мной! — крикнул Сципион. — К дворцовой сторожке! — и сам побежал туда, держа болтер на плече.
Золотая крыша дворца сияла под солнцем, а красочный фасад из расписного камня казался самой великолепной постройкой, которую Сципион когда-либо видел. Хотя Кроваворожденные загадили нижние этажи, легко было представить это здание в лучшие времена.
Дворец окружала высокая стена из полированного серого гранита, украшенная высокими башнями из рифленого мрамора и статуями героев-Ультрамаринов, чья родословная восходила к Эспандору. С юга у стены стояла сторожка с двумя сигнальными башнями по бокам. На серебристых вершинах этих башен теперь установили гротескные зенитные орудия с многочисленными черными стальными стволами, направленными в небо.
Кроваворожденные двигались, чтобы перехватить их, но многолюдье на площади было союзником Сципиона. Громовержцы образовали боевой клин во главе со Сципионом, вонзившись в гущу врага с непреодолимой яростью. Воины в масках шли на них с винтовками со штыковыми наконечниками или кривыми мечами и пистолетами. Сципион переключился на цепной меч, рассекая Кроваворожденных жестокими ударами ревущего клинка.
Нивиан стрелял из болтера, который дал ему Сципион, а Колтанис нацелился на группы поддержки противника и уничтожал их плазменным огнем. Они прокладывали путь сквозь врагов, ни разу не остановившись и не позволяя Кроваворожденным замедлить их атаку.
Сципион увидел, как на площадь ворвались шесть «Носорогов» и лендрейдер — ярко раскрашенные машины оранжевого и черного цветов. Еще двое в ржаво-коричневомСобирателей Черепов продолжали идти, топча по пути Кроваворожденных, лишь бы добраться до воинов Сципиона.
Площадь теперь была охвачена шумом: воздух наполняли пламя, выстрелы и крики умирающих. Когда-то сторожка могла похвастаться укрепленными воротами из переплетенного эспандорского дуба и железа, но от них не осталось ничего, кроме искореженных шарнирных механизмов со следами взрыва. Корсарский скиф маневрировал у ворот, его канониры наводили носовую пушку на Громовержцев.
— Колтанис! — крикнул Сципион. — Вытащи его оттуда!
— Плазма еще заряжается, — последовал лаконичный ответ стрелка.
Уклониться от пушки было невозможно, и Сципион лишь надеялся, что ее наводчик слишком торопится, неумел или неточен, чтобы представлять угрозу. Оружие сверкнуло светом и шумом, и Сципион отскочил в сторону, когда ураган высокоэнергетических лазерных разрядов разорвал мощеную площадь. Каменные осколки загремели о доспехи Сципиона, и он почувствовал жгучую боль внизу бедра, где луч ударил его и расплавил часть брони.
Он перекатился на бок, увидев, что упали еще двое его людей. Старые друзья Сейюс и Аселлио — обоих расплавили лазерные разряды, которые не мог сдержать даже доспех космодесантника. Завывающие Кроваворожденные и корсары неслись прямо на них, а канонир скифа готовился к очередному выстрелу.
Бело-голубая вспышка энергии вырвалась из земли и пробила днище скифа. Она вспыхнула внутри него и уничтожила энергетические клетки в сердце его антигравитационных механизмов. Из ворот вырвался бурлящий столб оранжевого пламени, который перекатился через Ультрамаринов и испепелил ближайших воинов-Кроваворожденных.
Сципион с трудом поднялся на ноги, понимая, что они получили еще одно благословение.
— Хорошая стрельба, Колтанис, — сказал Сципион, вбегая в объятые пламенем ворота. Он перепрыгнул через обломки и перешагнул через дюжину обугленных и почерневших тел. Громовержцы последовали за ним; броня защитила их от смертоносного пламени, когда Сципион пинком вышиб дверь в самую левую башню. Десять корсаров торчали на нижнем этаже, но первый же выстрел Сципиона сразил четверых из них. Они открыли ответный огонь; Сципион охнул от боли, когда одним из выстрелов ему пробило нагрудник. Рядом с ним очутились Лаэн и Нивиан.
Кроваворожденный умер под градом выстрелов, и Сципион с грохотом взбежал по ступеням башни, направляясь к крыше. Башню заполнили, перемешавшись, Кроваворожденные и корсары, около сорока человек, но в тесноте лестниц и боковых комнат они не могли сравниться с космодесантниками, которые уничтожали их с мрачной эффективностью.
Снизу до Сципиона донеслись крики, но он уже достиг крыши. Артиллеристы, стоявшие на зенитных батареях, опустили стволы своих четырехстволок, но слишком поздно, чтобы изменить свою участь. Преследователи внизу могли быть только предателями-астартес. Кто еще мог пережить пламя в воротах?
Сципион окинул взглядом хаос, царивший на площади. В центре безудержно бушевали пожары, и хотя ему было горько разрушать ультрамарский город, это было ради Ультрамара. Тысячи Кроваворожденных и корсаров стояли гарнизонами в городе. С каждым мгновением их все больше прибывало на площадь.
— Колтанис, Геликас, — сказал он. — Следите за дверью, ведущей на лестницу. В любой момент сюда могут войти вражеские астартес.
Сципион указал на гигантские зенитные орудия и сказал:
— Возьмите Наталиса, Изата и Брадуа и разверните эти пушки. Они нам скоро понадобятся.
Лаэн кивнул и принялся за работу с большими пушками.
— Сержант! — воскликнул Нивиан. — Вы наверняка захотите на это взглянуть, — Сципион подбежал к дворцовой стене и проследил за протянутой рукой Нивиана.
Из дворца вырывались три тяжело нагруженных скифа, лучше укрепленных по сравнению с тем, который они уничтожили в воротах, и украшенных развевающимися знаменами, позолоченными символами и до безобразия яркой иконографией. Зловещая раскраска оскорбляла глаз, но внимание Сципиона привлекла фигура, стоявшая на командной палубе центрального скифа.
Это была женщина, разодетая в полосы лакированной кожи и яркие ткани, которые ловили свет и отбрасывали пестрые отблески. В ее лице проступали эльдарские черты; гибкое тело и буйная грива лазурных волос, струящихся по плечам, — ошибиться в том, было кто она, невозможно.
— Каарья Саломбар, — прошипел Сципион. — Королева корсаров.
Рядом с ним стоял Нивиан.
— Похоже, мы ее здорово разозлили, сержант.
Сципион улыбнулся.
— Пожалуй, ты прав, Нивиан.
Вокс его шлема, так долго бездействовавший, пока они охотились за добычей, затрещал, когда он снова активировал его и передал на аварийную частоту, выбранную капитаном Сикарием для сигнала «Убийство».
— Это Сципион Воролан, — сказал он, пригибаясь, когда на парапет обрушился шквал выстрелов. — Место проведения: центр города Коринф. Код Сюзерена! Код Сюзерена! У меня есть визуальное изображение Королевы корсаров. Повторяю, у меня есть визуальное изображение Королевы корсаров.
Вокс шипел и потрескивал, и Сципион забеспокоился, что его сообщение не дошло, когда сквозь помехи пробился знакомый голос — сержант Дацей из Львов Макрагга.
— Принято, — сказал Дацей. — Оставайтесь на месте и будьте готовы.
— А вот и они! — крикнул Геликас, когда предатель-астартес ворвался на крышу башни.
***
Пещерные драконы прорезали верхнюю мантию Калта лабиринтом туннелей, которые еще не полностью нанесли на карту. Каждый год прокладывались новые туннели, и поскольку обвалы были далеко не редкостью, карты устаревали уже через несколько лет после их выпуска.
Четыре «Носорога» спустились в самое сердце Калта, углубляясь в эту запутанную сеть пещер с отступником в качестве проводника. Бой за ущелье Четырех Долин на время затих; силы Кроваворожденных зализывали раны и перегруппировывались после разрушения Черной Базилики. Капеллан Клозель со всеми формальностями принял командование силами Ультрамаринов, переданное Уриэлем.
Впереди шли два «Носорога» Ультрадесанта, в одном из которых находились Мечи Калта, а в другом — Поджигатели Пазания. За ними следовали черный «Носорог» со знаками Гвардии Ворона и темно-бордовая машина с выбитым на боку черепом Святого Ордоса. Намира Судзаку предпочитала работать в тени, но действуя в открытую, она хотела, чтобы об этом знали.
Ардарик Ваанес сидел в головном «Носороге» рядом с Уриэлем, прикованный к стойкам переборки несокрушимыми оковами. Двое бойцов Судзаку сидели напротив Ваанеса, каждый держал на его шее «ловца людей». Их большие пальцы нетерпеливо зависали над выключателями, одним щелчком которых шипастые ошейники сжимались и сдавливали горло отступника. Здравый смысл Уриэля требовал не доверять Ваанесу, но чутье подсказывало, что воин, возможно, пытается спасти то, что осталось от его чести.
Капитана Шаана и инквизитора Судзаку было трудно убедить; очень неохотно, и лишь потому, что у них не было другого выбора, они согласились разрешить Ваанесу вести их в глубину. Они немедленно отправились в путь, проехав через руины Кастра Оксиденс в мягко освещенные туннели, ведущие глубоко под поверхность планеты.
Они ехали девять часов с единственной остановкой, чтобы заправиться, в одном из пещерных городов Калта — крупной сельскохозяйственной общине под названием Апамеа Раджиана. Окруженный пологими холмами и густыми лесами, город притулился с подветренной стороны от возвышающегося собора Императора со шпилем в виде могучего парящего орла.
Двигаясь вперед, маленькая процессия покинула главную магистраль аркологии и направилась по боковым туннелям, более часто посещаемым горными проходчиками и разведывательными группами. Они продвигались все дальше и дальше, и чем глубже они спускались, тем жарче становилось, и каждый поворот коридора уводил их все дальше и дальше от признаков цивилизации. Туннели становились чем глубже, тем причудливее, в конце концов утрачивая признаки искусственной обработки и напоминая тектонические расселины. Что-то в этих туннелях показалось Уриэлю знакомым, будто он уже бывал здесь раньше. Его эйдетическая память просеивала те времена, когда он вернулся на Калт, став воином Ультрамаринов, но он так и не вспомнил ничего, кроме смутных воспоминаний о карабканье по скалам и предательским уступам.
— Сверните в правый туннель и проезжайте по нему три километра, — сказал Ваанес напряженным из-за пережатого горла голосом.
— Куда ты нас ведешь? — сказал Уриэль, наблюдая за пиктограммами пещер за бронированным корпусом «Носорога». — Эти пещеры уже много веков заброшены.
— Скоро узнаешь, — сказал Ваанес.
— Если ты собираешься завести нас в ловушку...
— Ну, и что ты сделаешь? Убьешь меня? — рассмеялся Ваанес, тут же поморщившись. — Будь это все, чего я хочу, я бы сказал убить меня еще на поверхности. К чему тут шарады?
— Чтобы помочь Хонсю убить меня? — предположил Уриэль.
— Он и без меня обойдется, — сказал Ваанес. — И дело не только в тебе, Вентрис. Хонсю хочет уничтожить все, что тебе дорого, и ему все равно, как именно. С ним повелитель демонов, который думает, что направляет это шоу, но только потому, что Хонсю позволяет ему так думать. Он хочет уничтожить Ультрамар так же сильно, как и сам Хонсю.
— Но почему? — сказал Уриэль. — В смысле, почему Ультрамар?
— Думаешь, он со мной откровенничает? — рявкнул Ваанес. — Это повелитель демонов, какая еще нужна причина?
Уриэль отрицательно покачал головой.
— Я не знаток демонических страстей, но это уже третий раз, когда он нападает на Ультрамар. Должно быть, у него все же есть причина, чтобы так на нас взъесться.
— Может, Робаут Жиллиман на него не так посмотрел.
— Не произноси его имени, — прошипел Брут Киприан. — Ты не имеешь права говорить о примархе.
— Экий обидчивый! — ухмыльнулся Ваанес.
— Он прав, — сказал Уриэль. — Ты недостоин произносить его имя.
Ваанес пожал плечами и погрузился в молчание. Путешествие продолжалось еще около часа, многочисленные повороты вели вниз, пока «Носороги» не вышли в широкую овальную пещеру явно вулканического происхождения, шириной около трехсот метров, с ребристыми стенами из блестящей черной породы. Жара стояла невероятная, и из трещин в стеклянистом полу валил пар. Влага капала с потолка и стен, скапливаясь в воронках и стекая по высеченным жаром каналам.
Ваанес наклонился, чтобы изучить пикт-дисплей, отмечая изображения драконов на стенах, похожие на детские рисунки, выцарапанные на скале или нарисованные широкими полосами синей и зеленой краски.
Отступник откинулся назад и сказал:
— Давай.
Уриэль нахмурился и открыл люк «Носорога», высунувшись, чтобы осмотреть пещеру. Влага тут же выступила бисером на его доспехах, а лицо покрылось частой испариной.
— Я тут бывал, — сказал он, и в его сознании всплыли воспоминания детства.
Он выбрался наружу и спрыгнул на пол пещеры, вспоминая, как бегал здесь в детстве с друзьями. Стены были покрыты изображениями драконов, больших и маленьких, сложных и простых. От самого входа в пещеру, сколько хватало глаза, каждый квадратный метр стены населяли дракончики.
Все вышли из «Носорогов» и столпились вокруг Уриэля, ожидая от него объяснений.
— Что это за место? — спросил Судзаку, глядя на тысячи резных и раскрашенных драконов. Уриэль повернулся к инквизитору. Она сильно изменилась после битвы в ущелье Четырех Долин. В этом сражении убили ее соратника, и он понял, что они были ближе, чем он думал. Возможно, она вовсе не была такой холодной и отчужденной, как казалась.
— Глотка Дракона, — пояснил Уриэль. — Вот как мы его называли.
Пазаний усмехнулся, глядя в потолок, и от всеобщего удивления его открытое лицо расплылось в широкой улыбке.
— Мы думали, что это место — пасть погребенного дракона, — сказал Пазаний. — Это стало чем-то вроде испытания для детей, спуститься сюда и нарисовать на стене дракона, как они его себе представляли. Дети Калта делали это веками. — Пазаний бросил на Уриэля понимающий взгляд. — И если я правильно помню, ты получил самый высокий балл.
— Наверное, с тех пор кому-то удалось и получше, — сказал Уриэль.
Ваанес рассмеялся.
— Не представляю тебя ребенком, Вентрис. Держу пари, ты был просто бочкой смеха с этой вашей ох какой серьезной манерой!
— Заткнись, Ваанес, — сказал Пазаний.
— Я люблю детские воспоминания, но не вижу, как это поможет нам победить Хонсю, — заметил Аэтон Шаан.
Уриэль отошел от группы, мысленно возвращаясь на сто с лишним лет назад, когда он еще мальчишкой играл в этих пещерах. Он вспомнил состязания в силе, скорости и выносливости между юношами и девушками Калта, готовившие к отборочным играм, когда воины Ультрамаринов решали, кто достоин отправиться на Макрагг.
— Это была проверка на храбрость — нарисовать дракона выше всех, — сказал Уриэль, позволяя ручейку воспоминаний нарастать по мере того, как они просачивались из прошлого перед возвышением в Астартес. Запечатленные до того, как древняя наука переделала его умственную архитектуру, эти воспоминания приходили медленно, постепенно всплывая в сознании.
— Я хотел нарисовать такого дракона, чтобы все говорили о нем и много лет спустя, и влез на сотню метров вверх по стене с двумя горшками краски, висящими у меня на поясе.
— Здесь? — спросила Судзаку, разглядывая стены над собой. — А какой из них ваш?
— Мой примерно в трех километрах отсюда, — сказал Уриэль, махнув рукой вниз по туннелю. — Это была сумасшедшая затея: камни мокрые, скользкие и острые, как бритва. Если бы я упал, точно бы погиб, но мне попался каменный выступ, с которого, как мне показалось, можно было рисовать. Раза три я чуть не упал, но все же сделал это, хотя руки у меня были все ободраны и окровавлены. Меня трясло, и я еле удержал кисть, но нарисовал красно-золотого дракона с широкими крыльями и шипастым позвоночником выше всех. Покончив с драконом, я уже собирался спуститься, и тут увидел ход, который вел вглубь пещеры, в темный туннель, который извивался в скале на протяжении сотен метров…
— И куда он вел? — спросил Шаан.
— Трон Терры! — воскликнул Уриэль, вскакивая обратно в «Носорог». — Я знаю, что здесь нужно Хонсю.
Проехав еще три километра по туннелю, они наткнулись на картину опустошения. Пол пещеры провалился в огромную воронку, и часть стены обрушилась внутрь, образовав крутую щебнистую осыпь под опаленной раной, проплавленной в скале. Гигантский туннельный бур торчал из провала, его железные бока прогнулись и помялись. Пар и горячие газы вырывались из его тупого рыла, а с корпуса каскадом ссыпалась каменная пыль.
Двери бура были распахнуты настежь. Тот, кто так глубоко проник в Калт, давно ушел.
И Уриэль точно знал, куда он направился.
«Носороги» резко остановились у подножия каменного склона, и Уриэль выпрыгнул из десантного отсека с Мечами Калта за спиной. Гвардейцы Ворона уже шли впереди, призраками поднимаясь по обломкам к выемке в скалистых стенах. Уриэль вскарабкался по склону к каменному выступу, за который когда-то цеплялся мальчишкой.
— А что там, за этими стенами? — спросил Шаан, когда Уриэль добрался до скалы.
— Кое-что забытое, — сказал Уриэль, повернувшись, чтобы посмотреть на Ваанеса, пока помощники Судзаку пытались затащить его наверх. — То, о чем я никогда никому не рассказывал.
— Тебе и не нужно было, — сказал Ваанес. — Ты знал это, и Свежерожденный тоже знал, хотя и не понимал, откуда.
Уриэль почти улыбнулся, увидев выцветшее изображение красно-золотого дракона на стене рядом с дырой, пробитой в скале. Пазаний опустился на колени рядом с нарисованным драконом.
— Неплохо, — сказал он, постукивая пальцем по камню. — Похоже, твой все еще выше всех.
— Калт больше не должен порождать таких крепких парней, как ты, — сказал Ваанес.
Не обращая на него внимания, Уриэль внимательно осмотрел дыру в скале. Кумулятивные заряды пробили достаточно широкую расселину, чтобы три космодесантника прошли в ряд. Он шагнул, чтобы выйти из пещеры, но прежде чем он вошел в туннель, Аэтон Шаан удержал его за руку.
— Пойдем первыми, — сказал он. — Ходить во мраке — это работа Гвардии Ворона.
Уриэль хотел сказать, что это Калт, и здесь все — работа Ультрамаринов, но понял, что Шаан прав, и неохотно кивнул.
— Отлично, — сказал он. — Идите.
Шаан повернулся к подчиненному и сказал:
— Кайр, левое крыло, коготь низко. Тень ворона, высокая и темная.
Кайр кивнул, хотя Уриэль понятия не имел, что означали слова Шаана.
Воины в темных доспехах скользнули в туннель, и через несколько мгновений Уриэль потерял их из виду. Он моргнул, усиливая режим видения в аугметическом глазу, но Гвардейцы Ворона были невидимы.
— Как у них это получается? — сказал Пазаний, стоявший рядом с ним. — Даже старый Телион так не умеет.
— Я передам ему твои слова, — ответил Уриэль, направляясь вслед за Гвардией Ворона.
Он вошел в туннель вместе с инквизитором Судзаку и ее свитой, зажатой между Мечами Калта и Поджигателями. Пламя огнемета Пазания окрасило черные стены в синеватый цвет, мерцая от влаги, капающей со стен, и отбрасывая перед ними тени.
Уриэль вспомнил, как карабкался в темноте по этому туннелю, и трепет исследования вернулся к нему, хотя сто шестнадцать лет отделяли его от тогдашнего юноши. Он вспомнил, как возвращался домой, преисполненный гордости за свое достижение, хотя и понимал, что хвастаться им нельзя. То, что он увидел за стенами Драконьей Глотки, — его тайна и только его. Или было его до тех пор, пока враги не сотворили мерзость с его геносеменем.
Туннель сужался, его гладкие стены сходились, разделенные тысячи лет назад устрашающими подземными силами, которые сформировали аркологии Калта. Затем, словно из темной комнаты на свет, Уриэль вышел из туннеля. Как и сто шестнадцать лет назад, у него перехватило дыхание. Пещера была освещена биолюминесцентным сиянием, как забытое морское дно, нефритово-зеленое и туманное. Сотен метров в ширину и высоту, она была не естественным образованием, а отсеком, вырубленным в скале почти десять тысяч лет назад мастерами с большим искусством и еще большей решимостью.
В центре пещеры располагалось здание из светлого полированного мрамора. Это великолепное сооружение квадратной формы было увенчано сверкающим куполом, будто выточенным из огромного сапфира. К каждому фасаду здания вела триумфальная лестница, высеченная из породы пещеры, а вход внутрь шел через огромные портики, поддерживаемые колоннами толщиной с ноги самой большой боевой машины Механикус. Каждый фронтон покрывали красочные фрески, не потускневшие за прошедшие столетия. Фрески были разбиты на панели, каждая из которых изображала благородного капитана Ультрамаринов, ведущего воинов в бой с яростными врагами в красных доспехах.
Восточный фасад был раздроблен вдребезги в том месте, где обрушился потолок пещеры. Циклопические блоки размером с лендрейдер разбросало, как детские кирпичики, а две колонны валялись в беспорядке, как упавшие великаны. При всем величии в здании чувствовалась какая-то скорбь, не связанная с его разрушением. Печаль висела над его траурной архитектурой, как саван.
В детстве Уриэль и не заметил этого, а теперь он понимал, почему так.
Это была могила, место упокоения великого героя.
Пазаний прищурился на фрески, сопоставляя их с тем, что знал из истории Ордена. Уриэль увидел в глазах друга понимание.
— Это то, о чем я думаю? — спросил Пазаний.
— Затерянная гробница Вентана, — ответил Уриэль. — Спасителя Калта.
***
Глядя сверху вниз из тени гигантского портика, Кадарас Грендель наблюдал, как Ультрамарины и их смертные помощники входят в огромную пещеру. Он ухмыльнулся, представив себе их отчаяние, когда они поймут, что уже слишком поздно.
Грендель вскинул на плечо мелтаган и заговорил в вокс у горла:
— Он здесь, — сказал он. Ему не нужно было вдаваться в подробности.
— Вентрис? — спросил Хонсю, его голос был невнятным от помех.
— А то кто же, по-твоему? — рявкнул Грендель. — Он и этот здоровенный сержант. Шестнадцать рыл. С ними несколько смертных, и... будь я проклят... у них там Ваанес!
— Ваанес? Точно?
— Точнее некуда, — сказал Грендель. — Думаешь, я не узнаю этого заносчивого ублюдка, когда увижу? Он у них вроде как пленник.
— Не будь в этом слишком уверен, — сказал Хонсю. — Пошли Танцоров клинка Ксиомагры на перехват Ультрамаринов, но я хочу, чтобы ты убил Ваанеса.
— Да запросто, — усмехнулся Грендель. — Ты-то как там поживаешь?
— Мы все еще ставим заряды, чтобы стереть это место с лица земли, но скоро закончим.
Грендель кивнул и выключил вокс, повернувшись лицом к гибкой женщине-воину в сверкающих серебряных доспехах, стоявшей позади него. Она и ее пятнадцать воинов обнажили мечи — длинные, изящные клинки с тонкими изгибами по всей длине.
— Ты слышала, что он сказал, — сказал Грендель, тыча большим пальцем через плечо. — Иди и убей их.
Ксиомагра скользнула мимо него; ее движения были настолько гибкими, что Грендель даже не заметил, как она пошевелила конечностями. Он мельком увидел, как ее кошачьи желтые глаза вспыхнули в предвкушении предстоящей схватки, прежде чем жидкий металл шлема поднялся и поглотил ее черты. Она подняла перед Гренделем меч с черным лезвием.
— Закон мечей обязывает меня повиноваться, — сказал Ксиомагра, — но знай: если твой хозяин падет, то следующей душой, которую заберет этот клинок, будет твоя.
— Жду не дождусь, — сказал Грендель, целясь в нее из мелтагана. — Я тебя вообще не боюсь.
— Так и должно быть, — сказала Ксиомагра.
Прежде чем Грендель успел ответить, Госпожа клинка грациозно спрыгнула вниз по ступеням гробницы, сопровождаемая труппой Танцоров клинка.
— Пора ухлопать Ворона, — сказал Грендель.
http://tl.rulate.ru/book/30591/6089522
Готово:
