Часть 3
ОРДЕН ДОЛЖЕН БЫТЬ ГОТОВ
ГЛАВА 16
Хотя артиллерия палила без передышки, а войска ауксилии огнем с флангов уничтожали сотни врагов, остановить атаку Кроваворожденных и демонических машин было невозможно. Напав с дисциплинированной точностью, вражеское воинство врезалось в ряды Ультрамаринов с раскатами грома в такт барабанному бою. 4-я рота приготовилась отразить атаку, и ее линия изогнулась назад, как туго натянутая тетива.
Лающие ружья, визжащие пилы и потрескивающие силовые клинки освещали поле боя неверным мерцанием, как сварочные горелки на корабельной верфи. С пронзительными криками и завываниями демонические двигатели прокладывали путь через центр линии, разбрасывая в стороны людей, как соломенных кукол. Каждый прорыв блокировали боевые резервы — таран щитоносных ветеранов, которые маршировали на острие атаки со стоическим мужеством.
Из множества орудий, установленных на Черной Базилике, по всей линии фронта прокатился сокрушительный огонь грохочущих автоматических пушек, разрывных снарядов и пляшущих силовых молний; стена адского пламени вырвалась из земли подобно огромному занавесу, с равным успехом испепеляя броню и плоть. Черный левиафан полз вперед с неумолимой, скрежещущей неизбежностью, и гулкий рокот гусениц раскалывал воздух по мере приближения к дуге крепостных стен.
Кроваворожденные сновали в гуще боя, как муравьи под ногами дерущихся великанов. Смертным нечего было и надеяться одолеть Ультрамаринов за счет мастерства или силы, но они толпились вокруг них, как гончие вокруг медведя, надеясь подавить численным превосходством.
И, похоже, это срабатывало.
Уриэль держал Ультрамаринов вместе перед лицом бури клинков и демонической ярости, но в конечном счете мало что можно было сделать, чтобы остановить жаждущую крови волну.
А потом появились скитарии.
Есил Трехо возглавлял скитариев экспедиционных сил магоса Локарда почти десять лет, а до этого еще двадцать два раза поднимался по служебной лестнице. За это время его тело было усилено, заковано в броню и перевооружено тридцать шесть раз. Теперь от прежнего Есила мало что осталось, но его это не смущало. Все, что имело значение, — он стал больше, быстрее, жестче и беспощаднее, чем когда-либо. Трехо с тысячей воинов остановился над скользкими от грязи западными склонами ущелья Четырех Долин перед волной орущих убийц, одетых столь же диковинно, как и все в армии, которую они атаковали: буйство сверкающих пластин, пристегнутых к набухшей мускулатуре, со шкурами и черепами ксеносов, украшающими наплечники доспехов. Каждый был свирепым бойцом, отточившим техническое мастерство и вскормленным, чтобы безупречно отнимать жизни.
На стальной челюсти Трехо выступила пена от алхимического гнева: красный туман берсеркера был связан с жесткой логикой мыслительных процессов воина Механикус. Несмотря на всю свою свирепость, скитарии не были массой бесноватых воинов. К ним присоединились сотни преторианцев — гусеничных боевых сервиторов, вооруженных самым смертоносным оружием, известным марсианским жрецам.
Струи ослепительно горящего прометия хлестали врага по флангам, оставляя страшные ожоги на телах Кроваворожденных. Из ранцев выдвинулись знамена, а навстречу врагу опустился целый лес орудий, сочетавших в себе плазменное оружие, вращающиеся пушки и лазерные копья. Активированные сечи и топоры сверкали синим светом, а имплантированные высокоэнергетические лучеметы создавали ураган энергии и твердых пуль, разрывая Кроваворожденных в смертоносной буре.
Внезапная атака потеснила врага, но Кроваворожденные были обученными солдатами во главе с хладнокровными офицерами, и они перестроили фланги, чтобы отразить следующую атаку, с похвальной скоростью. И все же они двигались недостаточно быстро, и повышенная тактическая проницательность Трехо сразу же обнаружила их слабое место. Трехо не нужно было отдавать приказы; нейронная командная единица связала его разум с кортикальной подсетью каждого бойца в его войске, и самые свирепые из них плавно образовали смертоносный наконечник копья за мгновение до того, как врезаться в массу врага.
Дозаторы стимуляторов и адреналовые шунты наполняли их тела летучим химическим коктейлем, повышая агрессивность и скорость рефлексов почти до уровня Адептус Астартес. Визжащие клинки пронзали Кроваворожденных, когда с ними в рукопашной сшиблись силы скитариев — механизированное воинство, которое убивало без жалости, без страха и без устали. Клин скитариев глубоко врезался в Кроваворожденных, бой превратился в бурлящую массу тысячи бездн, которые перемалывали друг друга с помощью механизированного оружия, необузданной свирепости и клинической точности.
Грязь засасывала и липла к ногам, дождь омывал кровью; Трехо бросился в массу вражеских воинов — лазерные выстрелы шлепали по его броне, болтерный снаряд рикошетом отскочил от челюсти. Он издал лающий смешок, резкий и безжалостный, когда приземлился среди них.
Трехо врезался лицом в стальной маске в ближайшего солдата Кроваворожденных, размозжив ему череп, попутно застрелив еще троих из наплечного плазменного пистолета. Его меч пронзил грудь еще одного, когда вооруженная рука с ревом сбила очередную пригоршню разрывных пуль. Он испустил пронзительный вой, прорубаясь все глубже во вражеские ряды, его преторианский эскорт пылал быстрыми потоками снарядов, разбрасывая вражеских воинов во все стороны. Дозатор на другом плече выкашлял горсть гранат над головами врагов перед ним, и он увидел, как пара демонических двигателей исчезла в облаке раскаленного добела огня. Слезящиеся от дождя порывы темной энергии взметнулись ввысь, и Трехо наслаждался их гибелью так же остро, как оплакивал разложение и потерю некогда гордых механизмов. Вокруг него бушевало кровопролитие; специальные зрительные имплантаты позволяли подмечать все, и Трехо знал, что его подопечный вырвал кровоточащий кусок у врага. Он поморщился от вульгарности собственной биологической метафоры. Кроваворожденные бежали перед ним, топча друг друга в спешке, чтобы оказаться подальше от его окровавленной славы. Он рассмеялся резким скрипучим смехом им вслед. Мерзкая машинная струя порченого двоичного кода заставила его крутануться, когда сенсорная сфера зарегистрировала присутствие трех демонических двигателей сзади.
Двое из его преторианцев взорвались, а третий был разрублен надвое цепным клинком длиной в два человеческих роста. За ним вздыбился титанический демонический двигатель четырехметровой высоты, выполненный в виде гигантского металлического скорпиона. Его хвост хлестнул по спине, и Трехо взмахнул мечом вверх как раз вовремя, чтобы блокировать нисходящий удар его молниеносного жала. Его клинок выплюнул яркие искры и шквал разрядов.
Наплечный пистолет Трехо всадил во внутренности демонической машины заряд плазмы, и петляющая спираль из деталей и кабелей вывалилась наружу месивом прижженного металла и пластика. Машине, казалось, было все равно, а другая машина ударила его металлической ногой в бок. Трехо почувствовал, как трескаются вдребезги его укрепленные ребра. Антиболевые бальзамы хлынули в его организм — недостаточно быстро, чтобы избавить от агонии зазубренного металла, пробившего пластиловое легкое, но вполне, чтобы удержать его на ногах. Он откатился в сторону, заметив, что приближается третья машина, и выругался, когда внутренние тепловые датчики показали, что плазменная пушка еще не настолько остыла, чтобы стрелять.
— К черту, — сказал он и выпустил продолжительную очередь.
Машина испустила механическую предсмертную двоичную мешанину кода, когда четыре раскаленных до синевы дротика пронзили ее корпус. Из плазменного пистолета вырвался обжигающий пар, и три его витка взорвались, окатив плечо раскаленной плазмой. Броня расплавилась от невыносимого жара, и Трехо, пошатываясь, попятился от наступающих машин.
Яростный шквал выстрелов разнес демоническую машину, и Трехо вздрогнул, когда горящий кусок шрапнели рассек ему кожу на лбу. Кровь залила ему глаза; пламя выстрелов окутало гигантский двигатель «скорпиона», взревевшего с демонической яростью. Из бронированного панциря полетели искры, но это только усилило бешенство врага.
Трехо попятился и вдруг почувствовал чье-то присутствие рядом. Только мгновенное чтение имперской биометрии удержало его от того, чтобы рубануть мечом. Он вытер кровь с глаз: к нему подошла женщина в темной штормовке, длинные полы которой развевались на ветру так, что казались плащом из полуночного бархата. Ее белоснежные волосы за спиной трепал завывающий ветер, порожденный неестественными штормами, вызванными врагом.
Штурмовики окружили ее с флангов, стреляя в демоническую машину имплантированным оружием, по меньшей мере равным вооружению скитариев Трехо. Тот не распознал знаки отличия на их наплечниках, но многоспектральные трансплантаты в глазах считали невидимые электу под кожей женщины.
— Инквизиция, — прорычал он.
Она расслышала его даже сквозь гром, барабаны и дождь, встретив его аугметический взгляд ледяными голубыми глазами, полными сдержанной силы. Она произнесла одно-единственное слово, которое заставило Трехо вздрогнуть: «Маллеус».
Взяв посох из слоновой кости с зелеными прожилками, похожими на мраморные, она указала им на демонические машины.
— Держи их подальше от меня, — сказала она. — Это облегчит вам работу.
Трехо включил механизм имплантированной пушки и кивнул, не желая разговаривать с агентом священного Ордоса сверх необходимости. Он вызвал еще больше преторианцев и скитариев-хускарлов с потоком кратких данных, а тем временем двое штурмовиков приволокли к женщине в петлях из колючей проволоки пару культистов.
Закутанные в одеяния, подпоясанные узловатыми серебряными шнурами, они стояли с непокрытыми головами и распевали. Дождь стекал по их выбритым черепам и запрокинутым лицам, как черные слезы. Трехо увидел, что их глаза были зашиты и запечатаны лазерным ожогом, а ошейники из хладного железа потрескивали и шипели от скованной энергии.
Он невольно попятился, когда петли вырвались из рук штурмовиков, и рот его наполнился едкий слюной с металлическим привкусом. Он сплюнул, не избавившись от привкуса, и послал своим воинам закодированный приказ держаться подальше от ведьмы.
Существо-скорпион нависло над инквизитором, но она и бровью не повела, зато бросила быстрый взгляд на Трехо, когда ее посох вспыхнул эфирным огнем.
— Лучше отойди подальше, — сказала она, и ее глаза наполнились голубым сиянием. — Это будет не очень красиво.
***
Огромные гейзеры расплавленной земли, извергающиеся в небо, возвестили о появлении буровых установок, о которых предупреждал Локард. Уриэль ощутил громовые толчки от их неудержимого проникновения в землю, но когда они прорвались, все же опешил от их жестокости. Как от титанических артиллерийских ударов, земля вздымалась и ворочалась, прежде чем наконец провалиться, когда опорный камень размололо в порошок.
Столб камней и пыли, как из пушки, вырвался наружу, и четыре конических рыла появились из-под земли, сплющив ударной волной все на добрую сотню метров во всех направлениях. То, что было ближе к Уриэлю, пробилось прямо сквозь горящую станцию снабжения; его железная шкура почернела, покрылась вмятинами и царапинами после путешествия под землей. Перегретый пар вырвался обжигающими струями из его боков, обварив насмерть тех, кому не повезло оказаться слишком близко.
Машина-бур встала на дыбы, как ракета, пущенная из подземного бункера, разбрасывая комья камня, грязи и пыли, и накренилась, точно башня с проваливающимся фундаментом. Она шатнулась, пытаясь удержать равновесие, но начала падение — медленно и безжалостно, и наконец врезалась в землю с зубодробительным скрежетом и грохотом металла о камень, разрушив своей массой огромную станцию снабжения.
— Быстрее! — крикнул Уриэль. — Пока они не высадились!
С появлением скитариев Ультрамарины повернулись навстречу новой угрозе. Оставив символический отряд космодесантников, чтобы поддержать солдат ауксилии, Уриэль повел Мечей Калта и Поджигателей к туннелю. Грохочущие залпы орудий Черной Базилики пробивали огромные бреши в линии обороны, а ее главное орудие молотило по стенам Западной Кастры смертоносными бомбардировками, которые уже сравняли с землей часть стены и грозили вскоре превратить всю крепость в руины. «Лекс Тредецимус» еще не вступил в бой, но Уриэль не удивился. Механикус не желали бросать такие ценные технические средства в бой без подавляющей поддержки, а Локард, несмотря на сотрудничество с Ультрадесантом, оставался прежде всего жрецом Марса.
Дождь очистил воздух, и Уриэль внутренне сжался при виде черно-желтых шевронов, проступивших на переднем крае сквозь облака пара. Ошибки быть не могло: эта жестокая и практичная символика принадлежала Железным Воинам, и Уриэля охватило предчувствие, что ему снова суждено встретиться лицом к лицу с Хонсю.
Один из буров взорвался, когда особенно удачный залп бронебойных снарядов пробил его броню и разнес ее изнутри на куски. Сжатый воздух внутри вспыхнул и испарил всех, кто был в буре, в бушующем огненном шторме, после которого осталось лишь пепел и обугленные кости.
Противоштурмовые двери с глухим стуком разлетелись вдребезги, и к обломкам на земле протянулись пандусы развертывания. Серия взрывов лазерного огня покрыла волдырями бок бура, и ракета взорвалась, ударившись о его бронированные пластины. Рота ауксилии была ближе, чем Ультрамарины, и капитан в белом плаще и бронзовом нагруднике повел отряд солдат в синих куртках по трапу навстречу захватчикам.
Штурмовые пусковые установки дали залп, и по рампе со свистом пронеслись осколочные очереди. Первым пал капитан — его разорвало в клочья, а вместе с ним погибло еще человек десять. От вторичной волны взрывов пала еще половина роты; остальные вынуждены были отступить под градом выстрелов из автоматических орудийных башен. Отряды вражеской пехоты высыпали из недр подземного транспорта, но это были не Железные Воины. Другие предатели-астартес и наемники-ксеносы бежали врассыпную по земле Калта, стреляя из такого разнородного оружия, какого Уриэль никогда не видел. Он опознал хищных наемников-крутов и еще больше Кроваворожденных, но возглавляли атаку воины по меньшей мере двух орденов павших Астартес.
— Милость Императора, — процедил Ливий Адриан, увидев их, — глазам своим не верю.
Первыми по трапу спустились воины в кроваво-красных доспехах тех же берсеркеров, с которыми они сражались на Таренте. Архивы библиариума идентифицировали их как Собирателей Черепов — орден отступников, последний раз виденный в окрестностях Вурдалачьих звезд. Когти Лорека в своих полосатых тигровых доспехах двинулись за ними, стреляя в обороняющихся солдат ауксилии. Смертоносно точный болтерный огонь превращал людей в развороченные мешки с кровью, и берсеркеры Кровавого Бога набирали полные пригоршни внутренностей, пробегая мимо останков.
— Император оставил их, — прорычал Брут Киприан, поднимая болтер и со стуком вставляя новую обойму. — И не говорите мне о милосердии.
Воины Уриэля жаждали битвы, но, наводя прицел на ведущего берсеркера, он уже знал, что эта атака бессмысленна. Космодесантники знали толк как раз в таком виде ударной тактики, как внезапные, разрушительные молниеносные атаки, но зачем же бросать в них всякую шваль вроде наемников-крутов?
Не время было задавать вопросы, и он спустил курок. Один из берсеркеров упал со сбитым с головы шлемом, но больше Уриэлю стрелять не пришлось.
Берсеркеры обрушились на обороняющуюся ауксилию, как на детей, в неистовстве рубящих клинков бешеного потока убийц. Это была не битва, а бойня. Оружие, которое солдаты ауксилии применяли в ближнем бою, не пробивало доспехи Собирателей Черепов, пусть побитые, помятые и плохо ухоженные. Ревущие цепные топоры с одинаковым ликованием отсекали смертным руки, пронзали грудины и вырывали позвоночники. Хлестала кровь; из вспоротых животов на землю вываливались внутренности, распространяя тошнотворный запах вскрытых кишок.
— Отделения, приготовиться к стрельбе, — скомандовал Уриэль.
— Капитан, — предупредил Петроний Нерон, — риск сопутствующего ущерба очень высок.
— Я знаю, — ответил Уриэль. — Но войска, вступившие в бой с Собирателями Черепов, уже потеряны. Смерть от наших рук будет для них благословением.
Нерон кивнул и крепко прижал болтер к плечу.
— Рота, огонь! — крикнул Уриэль, и стена болтерного огня обрушилась на продолжающуюся бойню. Горстка берсеркеров упала, как и многие защитники Калта. Уриэлю было больно отдавать такой приказ. Вся его жизнь была посвящена защите человечества, но он сказал Нерону правду: это была гораздо более легкая смерть, чем та, которой угрожали берсеркеры.
Мечи Калта устремились к выжившим врагам, когда наемники-ксеносы начали рассредоточиваться, а Когти Лорека направились в руины.
Пазаний подбежал к Уриэлю; черный дождь струился по тусклому металлу его руки. Бак его огнемета помяло попаданиями пуль, а сопло горелки стало липким от масла, темной крови и осколков костей.
— Ты хочешь задействовать Поджигателей? — спросил Пазаний.
— Я хочу, чтобы вы с Клозелем закрепились справа, — сказал Уриэль. — Держите этих крутов на мушке. Если мы потеряем их из виду, придется постоянно оглядываться через плечо.
— Есть, — ответил Пазаний и помчался, подняв кулак на высоту плеч, чтобы собрать отделение.
Уриэль повернулся к знаменосцу.
— Древний, проследи, чтобы ни один из этих подонков не приблизился к Знамени, — сказал он.
— Не посмеют, пока я дышу, — заверил его Пелей. Уриэль кивнул.
— За мной, — сказал он.
***
Раб по имени Гунн работал цепью с магазином, таща ржавый блок и снасти, чтобы поднять еще один ящик снарядов для пушки Гатлинга на правом борту Черной Базилики. Сгорбленная спина и сильно вздутые мышцы плеч придавали ему что-то обезьянье; телосложение не позволяло ему драться на передовой, но делало отменным заряжающим для демонических орудий. Он с удовольствием выполнял задание, чтобы отомстить Империуму, изгнавшему его как мутанта; Гунн хотел только одного — увидеть, как он сгорит. Его тело было чрезвычайно непропорциональным, скрюченным и неуклюжим, но невероятно мощным и усиленным мышечными ускорителями и шипящим пневматическим ремнем безопасности.
Прошло уже столько времени с тех пор, как он сбежал с виселицы перед храмом Исповедника Малахая, что он не помнил, как долго служил в армииВечных сил. Помнил долгий полет в дикие дебри своего родного мира и лай охотников — а больше ничего, кроме их мстительных воплей, переходящих в ужасные крики, когда Звездные воины спустились с небес, чтобы убивать.
Он тоже едва не погиб, но один из Звездных воинов нашел ему применение, и он служил им с абсолютной преданностью с того самого дня, как они превратили его родной мир в дымящуюся пустошь. Его старое имя можно было сбросить, как больную кожу, потому что оно было имперским. Его хозяева не снизошли до того, чтобы дать ему другое, и называли его просто «оружейным рабом». На их гортанном наречии вторая часть его имени звучала как рабская кличка, и она стала его новой личностью, которую он принял с извращенной гордостью.
Закутанный в темную мантию, Гунн шаркающей походкой ходил взад и вперед по верхним валам Черной Базилики. Гул облаков и горячий дождь были благословением для него, гулкое эхо барабанов — звуком безграничной радости. В его обязанности входило обеспечение боеприпасами всех орудий первого эшелона базилики.
Он ухватился уродливыми пальцами за край ящика с боеприпасами и потащил его к почерневшим машинным созданиям, которые были такой же частью орудий, как и любая из его движущихся деталей. Череполицые, что-то бормочущие, они злобно пялились на него, когда он опускал сверкающие ленты снарядов в гремящий кормовой казенник. Каждый снаряд, тронутый богами варпа и служащий орудием возмездия, был длиной с предплечье раба. Затвор захлопнулся, едва не оторвав ему пальцы, и раб ухмыльнулся.
— Не в этот раз, красотка, — пробормотал он беззубым кривым ртом.
Он наполовину хромал, наполовину скользил назад к взрывному щиту, прикрывавшему магазинный желоб в задней части верхнего яруса Базилики. Огромный собор снова пришел в движение, сокрушая землю под собой с неумолимой неизбежностью. Фланговые орудия выли, требуя новых патронов и потрескивая очередями нетерпеливых бинарных шквалов.
Люк в бронированном настиле яруса — противовзрывной щит — был закреплен толстыми болтами и тяжелым запорным колесом. Дверь была так велика, что даже просвещенные астартес, служившие Вечным богам, не могли открыть ее без специального подъемного оборудования. Но для раба открыть дверь было все равно что выдохнуть.
Он распахнул дверь и посмотрел вниз, в темноту внутренних помещений Базилики. Воздух здесь был невыносимо спертым — зловонная смесь застоявшихся масел, кислого молока и горелого мяса. Иные морщились, но раб привык за годы, что служил в команде. Он никогда не задавался вопросом, чем это смердит.
Он услышал приглушенный стук чего-то тяжелого, упавшего на палубу позади, но не обратил внимания. Здесь всегда слышались странные звуки, и не стоило слишком интересоваться их причиной. Кроме того, со скрипом поднимался по шахте лифт с боеприпасами, нагруженный ящиками с медными оболочками, высокоэффективными энергетическими батареями и контейнерами с концентрированным прометием.
Затем он услышал булькающие крики череполицых тварей. Раб обернулся, поворачиваясь всем корпусом, и нахмурился. Все было не так, как положено. Во-первых, орудия на верхнем ярусе не стреляли. Но это-то как раз было понятно.
Воины в черных доспехах, словно ожившие тени, разрезали их сверкающими когтями мерцающего света. Еще больше людей карабкалось по высоким крепостным валам верхнего яруса Базилики. В голове у раба не укладывалось то, что он видел. Как они смогли взобраться по стенам Базилики? Это было невозможно — не в последнюю очередь из-за того, что ее бока были покрыты волдырями от оборонительных орудий, и она находилась за стеной, которую построили мастера Кроваворожденных.
Там было десять воинов, громадных и облаченных в доспехи такой черноты, что они походили на базальтовые статуи, стоявшие у входа в храм Бездны Энкармина.
Это были Адептус Астартес. Неприятель. Ненавистный. Кровь раба закипела, его чахлый рассудок наконец-то осознал, что он столкнулся с врагом, которого мог убить сам, а не наблюдать, как череполицые артиллеристы стреляют снарядами, которые он доставлял.
Он взревел от ярости и заковылял по палубе, но не успел пройти и полудюжины шагов, как одна из черных фигур повернулась и направила на него оружие с тускло-черной, не отражающей света поверхностью. Оружие выплюнуло огненные стрелы, каждая из которых пробивала его искусственно усиленное тело, вырывая из него кровавые куски мяса. Рабу было больно, но его нервная система была настолько притуплена имплантатами и стимулирующими препаратами, что он почти не реагировал на боль. Он бросился на воинов, но они ускользали, как тени, за которые он их принял поначалу, легко уклоняясь от его неуклюжего натиска.
Их когти хлестали его, клевали, как птицы-падальщики — свежий труп. Грязная кровь пенилась из ран, но у него еще было время в запасе. Пусть они отнимут столько крови, сколько захотят; раб убьет их всех, прежде чем они успеют его обескровить. Его мощные ручищи нашли одну из клюющих птиц и ударили по ней кулаками, как по валуну. Воин отлетел назад, ударившись о парапет верхнего яруса и перевалившись через край.
Что-то упало ему на плечи. Навалились тяжесть и внезапное ощущение рвущихся лезвий и горящей кожи. Боль была бессмысленной, но он протянул руку, чтобы понять ее источник. Он почувствовал, как руки сомкнулись на твердой пластине, и сжал ее, чувствуя, как она трескается под его хваткой.
А потом — боль, которую он уже не мог вытерпеть.
Острые когти вонзились ему в шею, прорывая многочисленные слои жира, мышц и сухожилий до твердой кости позвоночника. Он извивался всем телом, цепляясь когтями за черную фигуру, впившуюся в его плечо, и резал ее снова и снова.
— Раб убьет тебя! — крикнул он, но тут же ощутил последний раскаленный добела щелчок, словно натянутая резинка отскочила от места разрыва. Еще доля секунды мучительной боли — и все потеряло смысл, а когти клюющей птицы наконец распилили его позвоночник.
Капитан Аэтон Шаан легко спрыгнул на палубу, когда неуклюжий огр-мутант умер с перерезанным между костяными плавниками лопаток спинным мозгом. Шаану пришлось приложить немало усилий, чтобы пробить кость, и даже тогда существо еще некоторое время цеплялось за жизнь. Он вложил в ножны молниевые когти и наблюдал, как его люди заканчивают уничтожение вражеских артиллеристов. Это не приносило славы, но давало главное — время. Они и так потратили немало времени, чтобы пробраться через покрытые воронками руины, миновать орды Кроваворожденных и демонических машин и перелезть через стену.
Обезвредить демонические двигатели было труднее всего; Гвардейцев Ворона едва не обнаружили, поскольку существа, оживляющие гибридные машины, воспринимали мир чувствами, выходящими за пределы пяти смертных. Шаан улыбнулся при мысли о восприятии только пятью чувствами.
Ферельд Лаотц перепрыгнул через железный вал; двигался он неуверенно, присоединяясь к товарищам после того, как огр чуть не сбил его кулаком.
— Это было неосторожно, — сказал Шаан. — Когда мы вернемся, назначь себе наказание.
Лаотц поклонился.
— Насколько, господин?
— На твое усмотрение, — сказал он, зная, что Лаотц назначит себе точное наказание, и даже с перебором, чтобы уж наверняка.
Разобравшись с беспечным подчиненным, он снова повернулся к открытому люку в задней части палубы. Ревис Кайр, старший сержант, подошел к нему, глядя вниз, в чернильно-черную шахту.
— Давайте сбросим заряды и отправимся дальше, — сказал Кайр. — Хозяева этой мерзости скоро заметят, что их пушки замолчали. До контратаки в лучшем случае несколько минут.
— Я знаю, — сказал Шаан. — Но кто знает, что там внизу: еще одна противовзрывная дверь, энергетический щит, какое-то адское варп-творение. Нет, сделаем все по старинке.
— Ты всегда все делаешь по старинке, капитан, — проворчал Кайр.
— Тогда ты знаешь, что не стоит меня отговаривать, — сказал Шаан, падая в темноту магазинного желоба.
ШААН УПАЛ. Он падал, чувствуя, что падает в бездну, такую глубокую, что невозможно достичь ее дна. Это было неправильно — Черная Базилика достигала не больше ста метров в высоту, но он все равно падал. Мрак был абсолютным, непроницаемым и плотным, словно живое существо заключило его в теплые объятия.
Он привык к темноте, но здесь она была неприятной и чуждой. Шаан терпел ее, пока не почувствовал твердую почву под ногами. Он поджал под себя ноги, перекатился, ударившись об угловатый взрывоотражатель, и замер, стоя на одном колене с развернутыми молниевыми когтями. Отраженные потоки энергии освещали желоб — странно изогнутую шахту, уходящую вверх в невозможную темень, хотя выход наверняка находился прямо над ним. Пневматический лифт был освещен синевато-белым светом, смазанные рельсы несли его под прямым углом к вертикали шахты. Шаан прошел через освещенное огнем отверстие в железной стене, и тяжелый адамантиевый противовзрывной затвор с грохотом опустился вниз, чтобы отгородить магазин от внешнего мира. Быстрый, как мысль, Шаан призраком перелетел через перила к затвору и прыгнул вперед на грохочущую платформу лифта, прижимаясь к ее полу и обхватывая ногами, когда затвор захлопнулся.
Он соскользнул с помоста и оказался в обширном помещении, напоминающем адские кузницы, где людей Освобождения когда-то держали в рабстве у господ с Киавара. В подобном месте примарх Коракс научился своему ремеслу бесшумного убийцы, охотника в тени. Ревущие печи гудели и полыхали малиновым пламенем, а стены простирались на сотни метров от пола до потолка вопреки всякой логике, подсказывавшей Шаану, что это невозможно.
Безобразные сервиторы подъемников и изуродованные рабы перевозили железные ящики с боеприпасами, а шипящие горгоноподобные жрецы в черных капюшонах руководили их работой. Исполняющие волю жрецов надсмотрщики в черных доспехах разгуливали с потрескивающими энергетическими хлыстами. Изогнутые тальвары они носили за плечами и то и дело покрикивали через вокс-аугмиттеры, из которых полностью состояли их лица.
Над этим кошмаром возвышалось чудовищное лицо, состоящее из кабелей и бледной плоти, которая, казалось, выросла из дальней стены. То, что оставалось человеческого в его отталкивающе раздутых чертах, было рыхлым и детским. Порченый вопящий бинарик извергался из дряблых губ, а из керамических глазниц сочились потоки скрап-кода.
Шаан мгновенно оценил весь ужас положения: здесь ничто не отбрасывало тень, и его было отчетливо видно в этой душной оружейне-магазине. Мясистое лицо, врезанное в стену, испустило пронзительный вопль двоичного кода, и все обитатели огненной комнаты повернулись к нему. Надсмотрщики взревели многоголосым воплем, а жрецы-горгоны вытащили из широких рукавов зазубренные клинки.
Все как один они бросились к капитану Гвардии Ворона.
http://tl.rulate.ru/book/30591/6089507
Готово:
