Была глубокая ночь. Лунный свет пробивался сквозь дыры в крыше полуразрушенного дома, мягко освещая покосившуюся кровать. На ней в странной позе лежал человек. Внезапно в полной тишине раздался скрип расшатанной двери. Две тени, крадучись, как кошки, проникли внутрь. Заметив, что юноша на кровати даже не шевельнулся, незваные гости немного расслабились.
– Это он? – тихо спросил один из них.
Его спутник, внимательно рассмотрев юношу в лунном свете, кивнул:
– Всё верно, это он. Работаем.
Они подошли к кровати. Один из них снял с плеча мешок и расстелил его на полу. Судя по всему, они собирались загрузить туда лежащего юношу.
– Парень, не вини нас, братьев. Ты можешь винить только самого себя за то, что не угодил нашему молодому мастеру. В любом случае, жить такой жизнью, как у тебя, бессмысленно. Надейся на удачное перерождение после смерти. В следующей жизни лучше родись в богатой семье…
– Хватит болтать. Быстро, клади его в мешок.
– Хм, почему он держит в руках кирпич? Ха! Да ещё так вцепился…
– Не важно. Пусть оставит его себе. У меня появилась идея. Когда доберёмся до места, не давай ему оружие. Пусть обходится этим кирпичом. Всё равно ему не жить. Когда молодой мастер это увидит, ему точно понравится. Может, даже нас снова наградит.
– Ха-ха! Как низко… но идея мне нравится.
Их движения были чёткими и слаженными. Похоже, они занимались этим не в первый раз. Они погрузили юношу в мешок, крепко связали и, взвалив на плечи, бесшумно растворились в ночи…
Бай Юньфэю спалось необычайно комфортно. По всему телу разливалось тепло, а разум будто погрузился в приятный туман. Он не знал, где находится, но просыпаться совсем не хотелось.
[Юноша, проснись, проснись скорее…]
Внезапно в его уши ворвался чей-то голос, заставив голову немного проясниться. Он почувствовал, что кто-то трясёт его за плечо. Юньфэй, наконец, разлепил глаза и резко сел. Потирая лоб с отсутствующим выражением лица, он пробормотал:
– Что со мной? И где это я?
Он огляделся и понял, что это место совсем не похоже на его жилище. Он лежал на соломенной подстилке, а над ним склонился седовласый старик, с тревогой глядя ему в лицо.
– Дедушка, что это за место? И как я здесь очутился? – спросил он с сомнением в голосе.
Старик вздохнул:
– Что? Ты даже не знаешь, почему тебя схватили и притащили сюда? Ох… Юноша, ты перешёл дорогу не тому человеку. Тебя тоже схватило это животное из семьи Чжан?
– Семья Чжан… Чжан Ян? – воскликнул Бай Юньфэй, справившись с замешательством.
– Ох, ты знаешь его? Чем ты ему досадил?! Ах… – старик покачал головой и вздохнул.
Юньфэй огляделся по сторонам:
– Почему нас здесь заперли? Как долго нас продержат?
Они находились в большой комнате. Пол был устлан соломой, но больше ничего в помещении не было. Не было даже окон. Слева от Бай Юньфэя был выход, заваленный брёвнами. Сквозь проход можно было увидеть широкое поле, окружённое стеной высотой 3-4 метра. Выше располагались роскошные зрительские места. Бай Юньфэй и старик находились в самом углу комнаты. Помимо них, в помещении было ещё с десяток людей, которые выглядели куда более устрашающе.
– Сколько продержат? – лицо старика исказилось странной гримасой. – Юноша, ты… О боже! Весь Лоши знает, что немногим из тех, кто вызвал недовольство молодого мастера семьи Чжан, суждено остаться в живых…
– Что? Я… Я умру? – Бай Юньфэй застыл.
Он непроизвольно повысил голос, привлекая недружелюбные взгляды остальных. Юньфэй осёкся и тихо спросил:
– Дедушка, то, что ты сказал, правда?
– Увы, юноша, но не стоит поддаваться панике. Что будет, то будет. Нет смысла бояться… – старик похлопал его по плечу. – Кроме того, я слышал, как один из них сказал, что нас заставят с кем-то сражаться. И если мы выживем, нас отпустят…
На губах старика появилась вымученная улыбка. Очевидно, он не верил, что у него или Бай Юньфэя есть шанс уцелеть.
– Сражаться… – сердце Юньфэя задрожало, но, заметив доброе выражение в глазах старика, он постепенно успокоился.
– Дедушка, а ты…
– Фамилия моей семьи – У. Ты можешь называть меня дядюшкой У.
– Дядюшка У, ты-то как тут оказался?
Его вопрос заставил мягкое выражение лица старика смениться маской горя. В глазах вспыхнула ярость, он заскрежетал зубами, словно дикий зверь, готовый разорвать жертву. Бай Юньфэй отшатнулся в испуге.
– Прости, я напугал тебя? – через мгновение старик вздохнул и успокоился.
– Нет, всё в порядке… Дядюшка У, если ты не хочешь говорить, не нужно себя заставлять…
– На самом деле, рассказывать особо не о чём. Я хотел убить этого молодого мастера Чжан Яна, набросился на него с мачете, а его слуги схватили меня и заперли здесь.
– Что?
– Это животное… Этот Чжан Ян, он… Из-за него умерла моя внучка! – голос старика дрожал. – Моей бедной Сяо Юй-ер было лишь 16!
– Три дня назад внучка сказала мне, что хочет пойти купить ткань и сшить мне новую одежду. Она сказала, что зима близко и не может позволить мне окоченеть…
В глазах дядюшки У светилась любовь и доброта, а на лице появилась слабая улыбка. Бай Юньфэй почувствовал безграничную любовь старика к внучке.
– Но… Если б я знал, что отпустив её в этот раз, я больше никогда её не увижу! – печаль накрыла его лицо, из глаз покатились слёзы. – Сосед прибежал и рассказал, что Сяо Юй-ер схватили слуги Чжан Яна…
Я бросился к дому семьи Чжан, чтобы уговорить их вернуть её обратно, но когда я добрался… она была уже мертва! – Сяо Юй-ер, моя дорогая внучка… Она не захотела терпеть оскорбления Чжан Яна, и это животное избило её насмерть! – На лице дядюшки У снова появилось выражение свирепого зверя, готового разорвать всё на своем пути, но на этот раз Бай Юньфэй не испугался. Он чувствовал только печаль и ярость. – После того как я похоронил внучку, соседи посоветовали мне смириться. Они сказали, что мне бессмысленно пытаться мстить семье Чжан. Я и сам это знал. Для таких, как мы, простолюдинов, даже если семья Чжан убьёт ещё нескольких человек, мэр просто закроет на это глаза. Наши жизни для них ничего не стоят. – Но я не смог смириться! Если бы я даже не попытался что-то сделать, то был бы недостоин своей внучки! Я бы жалел об этом до конца своих дней! Так что я взял мачете, подкараулил его, когда он выходил пьяный из борделя, и набросился на него. Я хотел изрубить его на куски! Я хотел, чтобы он своей жизнью заплатил за жизнь моей Сяо Юй-ер! – Но прежде чем я смог даже коснуться его одежды, меня схватили его головорезы, а потом… меня бросили сюда. Я здесь уже день и ночь… Кхе-кхе… – Когда дядюшка У закончил, его пробил сильный кашель от пережитого волнения.
Бай Юньфэй долго молчал. Он не мог найти слов, чтобы утешить старика, поэтому взял его дрожащие руки, похлопал по спине и мягко сказал:
– Дядюшка У, не перенапрягайтесь. Поберегите себя. Этот человек хуже зверя. Когда-нибудь он получит по заслугам…
Дядюшка У посмотрел на Юньфэя с удивлением, а затем, немного придя в себя, ответил:
– Вот ведь… Моя Сяо Юй-ер тоже часто брала меня за руки и хлопала по спине, говоря, что я слишком перенапрягаюсь… Юноша, я всё ещё не знаю твоего имени.
– Я Бай Юньфэй. Зовите меня просто Юньфэй.
– Эх, Юньфэй, ты, я вижу, хороший парень… Таких людей сейчас всё меньше. Многие думают только о себе и готовы на всё ради своей выгоды. Они забыли о человечности. Ведь человек должен жить с чистой совестью… – Дядюшка У замолчал, заметив, что Бай Юньфэй смотрит на него с удивлением, и спросил: – Что-то не так? Ты не согласен?
– Нет, просто я вспомнил своего покойного дедушку. Он… он говорил мне то же самое.
В этот момент снаружи камеры раздался шум, и появились люди. Они принесли две корзины – с пирогами и водой – и крикнули:
– Эй, народ! Идите сюда и ешьте! Подкрепляйтесь, чтобы у вас были силы сражаться!
В корзине было много пирогов, так что, только когда остальные десять человек наелись, дядюшка У встал, взял свою порцию и принёс Юньфэю.
– Ты голоден? Давай ешь. Нам понадобятся силы.
Бай Юньфэй, переговариваясь с дядюшкой У вполголоса, начал есть. Глядя на добрый взгляд старика, он почувствовал что-то тёплое в груди. С момента смерти дедушки он никогда не чувствовал такой заботы.
После еды они ещё немного поговорили, пока дядюшка У не устал и не привалился к стене, заснув. Бай Юньфэй остался в своём углу, размышляя.
– Как так вышло, что все раны и ссадины на моём теле исчезли? – Только сейчас он заметил, что следов вчерашних побоев не осталось. Он чувствовал себя полностью здоровым. – Вчера вечером… я потерял сознание? Почему? Ах да! Апгрейд… Кирпич!
Он потянулся рукой за спину и нащупал что-то с ровными краями – это был тот самый кирпич, который он сжимал в руке, когда потерял сознание.
– Когда тебя вчера приволокли, ты крепко держал этот кирпич… Он что, так важен для тебя? – с сомнением спросил дядюшка У, наблюдая за ним.
– Э-э… нет, просто я его под кровать подкладывал… – Юньфэй не знал, как объяснить. К счастью, дядюшка У не стал настаивать, лишь тихо рассмеялся.
Юньфэй опустил взгляд на кирпич:
[Качество предмета: Нормальное]
[Уровень апгрейда: +10]
[Урон: 9]
[Дополнительный урон: 16]
[+10 Дополнительный эффект: При атаке есть 1% шанс оглушить цель на 3 секунды (если удар в голову, шанс возрастает до 5%)]
[Требуется для апгрейда: 12 зарядов души]
– Значит, это не сон… – пробормотал он. – +10 Дополнительный эффект? Оглушение? Что это значит? Если я кого-то ударю, конечно, оглушу. Зачем тут проценты?
Он хотел улучшить кирпич ещё раз, но быстро передумал. Вчера он потерял сознание как раз из-за этого. Сейчас это слишком рискованно.
Внезапный шум отвлёк его. Он обернулся и увидел, что зрительские места заполнились людьми в роскошных одеждах. На их лицах читалось предвкушение.
– Дамы и господа! Добро пожаловать в Колизей! – раздался громкий голос. – Эти жалкие создания будут сражаться за выживание, как дикие звери! Наслаждайтесь зрелищем!
В глазах зрителей загорелся азарт, граничащий с безумием.
http://tl.rulate.ru/book/298/5019
Готово:
Загнанный зверь, раненый раб!
🤣
Многие воины, прошедшие сквозь пламя яростных битв, сразившие множетсво мастеров, изучавшие самые мощные и тайные техники бросали вызов воину кирпича. Но все их черепушки пали жертвой кирпичного берсерка. Эти воины осознавали, что могут пасть от меча или яда других мастеров. Но вот что их путь оборвется ударом кирпича...