Примерно через двадцать минут я замедляю бег. Не потому, что не хочу бежать быстрее — просто знаю, что путь предстоит неблизкий.
Так что я сбрасываю скорость с рекордной до приемлемой трусцы. Чуть быстрее обычного, но ничего не могу с собой поделать.
У меня есть музыка.
Сейчас в ушах звучит не самая быстрая композиция — «Heathens» от Twenty One Pilots. Обожаю её. Да и фильм, для которого она написана — «Отряд самоубийц», — я очень хотела посмотреть. Пусть даже и подозревала, что он окажется не таким безумно-ужасным, как я надеялась. Рейтинг PG-13? Серьёзно?
Хотя задумка была отличная. Он вышел всего за месяц до того, как я попала в этот мир. Я всё собиралась сходить в кино, но постоянно откладывала. Полагаю, теперь уже никогда не увижу.
Хм. Мысли о доме или о мире, откуда я пришла, немного ранят. Но это скорее напоминает боль от занозы, которую я давно вытащила из ноги*. Всё ещё болит, но место, где я оказалась, это компенсирует. В некотором смысле. В другом — оно такое же дерьмовое, но, по крайней мере...
*И не раз. Больно, куда хуже, чем наступить на стекло. Кстати, босоногие бегуны редко наступают на стёкла. Все думают, что мы только это и делаем, но если бы вы бегали босиком, стали бы вы наступать на осколки? Серьёзно. Подумайте об этом. В большинстве случаев их нетрудно заметить.
По крайней мере, вид отличный.
Передо мной расстилается открытый пейзаж: пологие холмы и грунтовая дорога, и лишь изредка этот вид портят досадные мелочи вроде камней или далёких, крошечных построек. Для бегуна это самое великолепное зрелище. На одном поле я вижу колышущиеся стебли цветущих растений, ярких и пёстрых. Полагаю, их выращивают на продажу.
Даже редкая живность порой восхищает — например, маленький кролик с бледно-лиловым мехом, который выскакивает на дорогу, замечает меня и исчезает в мгновение ока. Телепортировался? Я поднимаю взгляд: по небу проносится сияющая птица, словно насмехаясь над моей медлительностью.
Креонская птица-вспышка — редкая и ценная в этих краях. А впереди, всё выше и выше, вздымается моя цель — горная цепь, уходящая в небо. Эпичная, чудесная и безлюдная.
На самом деле география очень напоминает мне Монголию. Я часами разглядывала фотографии тамошних бескрайних степей и мечтала бежать в одиночестве целыми днями. Но это место... по сравнению с ним Монголия выглядит как тесная хипстерская кофейня в центре города.
Этот мир большой. И даже это слово слишком мало, чтобы описать землю вокруг меня. Бескрайний — вот, пожалуй, более подходящее определение для масштабов этой планеты. Даже небо здесь больше, или, по крайней мере, так кажется. Но как в таком случае работала бы гравитация?
Магия. Наверное. В любом случае, я не буду снова об этом думать. Сосредоточься, Рёка. Думай о работе.
Хм. Посмотрим. Я оторвалась от Фалса и остальных придурков, называющих себя Бегунами. Неплохо для начала. Так, Целум находится довольно далеко от Высокого Перевала. В самом Высоком Перевале всего два города — Эстхельм и Лискор, хотя они и расположены на безопасном маршруте с дорогами и куда меньшим количеством монстров, а не в диких землях.
В любом случае, можно расслабиться. Темп у меня высокий, но доберусь я туда только через несколько часов. Так что я позволяю мыслям блуждать.
——
Бежать. Бежать и есть. Бежать и останавливаться, чтобы сходить в туалет. Бежать и переходить на шаг. Обычно всё это время я была бы занята мыслями, но вместо этого просто слушаю музыку. Прошло так много времени, что каждая песня звучит свежо и потрясающе.
Между делом я всё же останавливаю музыку, чтобы сосредоточиться. Бегуну важно следить за окружением. И несколько вещей меня беспокоят.
Во-первых, я знаю местный ландшафт. Здесь — как и в большинстве северных областей континента — равнины чередуются с горными перевалами, ведущими на юг. Правда, дальше на северо-западе есть густые леса, и, как я слышала, несколько крупных рек, создающих транспортную сеть, из-за которой профессия Бегуна отчасти теряет смысл. Но это на севере, а я так далеко не забиралась.
Те Пять Семей, о которых я слышала, в основном на севере — только Магнолия забралась слишком далеко на юг. Пять домов влиятельных людей — звучит не слишком весело, но у них есть гигантские пастбища, на которые я хочу взглянуть. А тот лес? Говорят, это один из последних «великих лесов» мира — Раздольный лес. Звучит заманчиво — если бы не мои ноги.
Точно так же я не заходила южнее Лискора. Там, по-видимому, ландшафт становится скверным. То, что называют Кровавыми Полями, отделяет север от юга — своего рода поле битвы, изменившее саму экосистему. Неудивительно, что люди туда не суются. Но там находятся самые большие равнины во всём мире, где живут гноллы...
Место, где я бегу — равнины к северу от Высокого Перевала, — одно из лучших в этом регионе. Единственные угрозы здесь — гоблины и несколько видов монстров послабее. Но чем ближе я к Высокому Перевалу, тем выше вероятность столкнуться с чем-то неприятным. Какие именно твари живут в горах, я не знаю, но по сравнению с ними те, что обитают в землях людей, кажутся милыми зверюшками.
Это первая проблема. Вторая — за мной увязалась стая светлячков.
Светлячки. Или... ожившие искры света? Это самое точное описание, которое приходит в голову. Это как... ну, может, какая-то магия? Эти... символы продолжают вспыхивать вокруг моей головы, и клянусь, я что-то слышу, когда смотрю на вихрь цветных огней. Они постоянно пытаются на мне сфокусироваться, но как только у них это получается, я ускоряюсь и сбрасываю их.
Вероятно, какое-то проклятие. Не знаю, хватит ли у Персуа денег, чтобы нанять [Мага], или можно ли наслать на меня молнию, но я не собираюсь иметь с этим дело.
Просто продолжать бежать. Хотелось бы, чтобы тот, кто колдует, уже сдался. Это начинает раздражать. Но я могу сделать музыку погромче, и неразборчивый шёпот тонет в битах. Ладно, что ещё?
Я запомнила и записала детали открытого заказа, хотя толку от этого мало. Нужно доставить посылку, но что внутри и кто заказчик — неизвестно. В этом и суть открытого заказа, и причина, по которой немногие Бегуны за них берутся. Но плата исключительная, так что этого достаточно.
В случае с открытыми заказами я прибываю в указанное место и получаю плату авансом. Отправитель говорит мне, куда идти, и мы можем договориться о второй части оплаты, либо я тащу посылку обратно в Гильдию Бегунов, где работу закончит кто-то другой.
Система не идеальная, но она работает там, где нельзя гарантировать личность и безопасность. Очевидно, раньше все доставки работали примерно так, но новая система в Гильдии Бегунов безопаснее для самих Бегунов.
Я могу идти прямо в ловушку. Пожалуйста, пусть это будет не ловушка.
В общем, я ищу пещеру у главной дороги* Высокого Перевала. Она будет отмечена каким-то жёлтым знаменем.
*Словом «дорога» я называю это место с большой натяжкой. Это не столько дорога, сколько единственная относительно ровная местность, петляющая через горы, каменные проходы и сеть пещер.
Это всё, что у меня есть, и я всего в нескольких километрах от Высокого Перевала. Теперь я вижу горы, маячащие впереди — ржаво-красные скалы, подпирающие небеса. И они огромны. Я смотрю вверх и даже не замечаю, чтобы гора сужалась, прежде чем исчезнуть в туманном, облачном небе над головой.
Гора выше Эвереста? Возможно, нет, но, вероятно, близко к тому. И это лишь одна из бесчисленных вершин здесь. Вместе они образуют непроницаемый барьер, за исключением узкой бреши, что вьётся через перевалы.
Ну, «узкая брешь» здесь — это дорога шириной метров в двести. И опять же, если это дорога, то это самая дерьмовая дорога в мире. По ней разбросаны валуны выше взрослых дубов. Но она хотя бы относительно ровная, и этого достаточно. Очень надеюсь не изрезать ноги о камни. Всё должно быть в порядке; мои мозоли очень твёрдые, но...
Что-то проносится мимо лица и ударяется о траву. Я инстинктивно пригибаюсь, и тут их замечаю. Орда маленьких зелёных человечков, только вот это не инопланетяне.
— Дерьмо.
Полагаю, слушать громкую музыку — не лучшая идея, когда нужно быть начеку. Вероятно, поэтому я и не заметила группу гоблинов, пока они не оказались прямо передо мной.
Они рассредоточились, беря меня в кольцо. Не слишком много, по крайней мере, по их меркам, но всё равно толпа. Считать некогда. Двадцать... тридцать? У некоторых есть луки, как у того, что только что в меня выстрелил, но большинство при оружии. Ржавые мечи, кинжалы и даже пара баклеров. Но они без доспехов, оборванные.
Они могут искромсать меня за секунды. И на этот раз они обошли меня с флангов.
Это плохо. Но я поднимаю руки и сжимаю кулаки. Мне раньше не приходилось драться всерьёз, но не потому, что я не умела. А сегодня я в своей лучшей форме.
Гоблины ухмыляются. Они видят лишь одинокую, отбившуюся от своих и безоружную человеческую женщину. Не угрозу. Меня это устраивает. Я же вижу кучу парней, которых могу бить так сильно, как захочу, и у которых гораздо меньше мышц и короче руки, чем у обычной шайки головорезов. И я знаю кунг-фу*.
*Я не знаю кунг-фу. Я занимаюсь разновидностью муай-тай, адаптированной для MMA, хотя в настоящих смешанных единоборствах не участвовала. Чёртовы гиперопекающие родители.
Ставлю ноги шире, наклоняю корпус вперёд, руки поднимаю и свободно сжимаю в кулаки. Переношу вес на переднюю ногу. Пружиню на месте, готовая сорваться в любой момент.
Я бывала в драках. Немного; определённо не в тех кровавых побоищах, о которых рассказывают в гетто, но защищаться мне приходилось не раз. Более того, после первой же стычки родители заставили меня изучать боевые искусства для самообороны. Я училась драться.
Гоблины всё ещё рассредоточиваются, выжидая, кто сделает первый шаг. Может, они понимают, что я не обычная девчонка, потому что не кричу и не пытаюсь убежать. Вместо этого я смещаюсь взад-вперёд, держа дистанцию, не давая им зайти за спину.
Одно из правил боя с группой — никогда не позволяй себя окружить. Если можешь, выведи их в одну линию. Второе — никогда не упускай возможность для атаки. Будь уверена, что знаешь, когда они бросятся на тебя.
А бить первой — это хорошо. Так что, когда первый гоблин решает, что пора начинать, и с пронзительным воплем бросается вперёд, я делаю шаг навстречу.
Шаг, поворот бёдер — всё движение вкладывается в удар. Кулак врезается в голову гоблина прямо на бегу. Удар получается на удивление плотным, я чувствую, как импульс проходит сквозь гадёныша.
Он складывается пополам. Никакого растерянного моргания, никакого комичного падения. Гоблин просто валится с ног и не встаёт. Вот что делает поставленный удар.
Остальные гоблины ошеломлённо моргают. Такого не должно было случиться. Но они — бойцы. Они выглядят по-злому мило, но все они — убийцы. Вероятно, даже обычные уличные отморозки не так жестоки, как эти ребята. Поэтому, видя, что первый упал, семеро бросаются на меня одновременно.
Я отступаю. А затем разворачиваюсь и бью. Не чтобы попасть, а чтобы заставить гоблинов за спиной отпрянуть. Они собирались наброситься, но шарахаются, и я проскакиваю мимо. Ладно, теперь тыл прикрыт. Я разворачиваюсь и жду остальных.
Линия. Они используют глупую тактику: нападают скопом, но не слаженно. Я прыгаю вперёд: удар, второй. Два гоблина падают, и я отскакиваю, позволяя им путаться под ногами у остальных.
Один перепрыгивает через своих товарищей, и я ловлю его в воздухе ударом в живот. Его начинает рвать, как только он приземляется. Другой заходит сбоку, и этому хватает ума начать размахивать оружием заранее. Я жду. Взмах, взмах...
Когда нож уходит слишком далеко влево, я делаю шаг и бью. Если я выпрямляю руку, моя дистанция удара куда больше, чем у его коротких лапок. Ещё один гоблин в отключке.
Последние трое замедляются, но один оказывается глупее остальных. Он продолжает идти, и я решаю выпендриться. Вместо удара кулаком я отступаю и пробиваю ногой с разворота.
Муай-тай — боевое искусство, где особое внимание уделяется мощным ударам ногами. И один из их знаменитых приёмов — удар с разворота. Естественно, я любила отрабатывать его больше всего.
Гоблин позволяет мне подготовиться. Он следит за руками, поэтому не видит, как взлетает нога. Я бью ногой почти так же быстро, как и рукой, и попадаю ему точно в голову. Гоблины низкие, так что мои удары приходятся им скорее в голову, а не в бок или грудь, как обычным людям.
Стопа врезается в череп, и я чувствую, как под ударом сминается плоть. А потом что-то поддаётся, и раздаётся хруст. Гоблин отлетает кубарем, катится и замирает в траве. Он не двигается. И моё сердце останавливается.
Другие гоблины смотрят на павшего товарища, а затем на меня. Я знаю, что должна следить, не бросятся ли они, но мой взгляд прикован к гоблину. Я... я не хотела бить так сильно. Не в голову.
Он слишком неподвижен. Упавший даже не дёргается. Он... он...
Мёртв. Я убила его. Я никогда раньше не убивала живых существ. Я охотилась ради развлечения, но не стреляла в животных. Даже в драках я только ломала кости. Я не убиваю.
Но он мёртв. И всё произошло так быстро.
Я смотрю на гоблина, а затем замечаю чёрную тень, летящую мне в голову. Пригибаюсь, и стрела пролетает в нескольких сантиметрах от щеки. Гоблин-лучник опускает лук и что-то кричит своим.
Я... что мне делать? Гоблины снова движутся, пытаясь взять меня в кольцо. На этот раз они не хотят подходить близко, но лучники достают свои короткие, толстые стрелы.
Нужно бежать или драться. Я... я прорвусь к лучникам, ударю их, а потом сбегу. Я начинаю петлять, уклоняясь влево и вправо, чтобы сбить им прицел. Я только что убила...
Лучник сзади, тот, что дважды в меня стрелял, — их вожак. Нужно достать его, и, может быть, гоблины отстанут. Перед ним несколько бойцов, но если я брошусь на группу...
Гоблин накладывает стрелу и целится. Моё тело напрягается...
И голова лучника исчезает. Не в смысле «спряталась» или «он пригнулся». Нет. Огромная пасть смыкается на его голове и начисто её отрывает вместе с кусками шеи.
— Твою ж...
Гоблины оборачиваются. Один кричит, поднимает меч, но когти распарывают ему живот. Я отступаю. Гоблины пятятся. Гигантский волк небрежно хватает другого, смыкает челюсти, трясёт и отшвыривает в сторону, словно тряпичную куклу.
Волк. Огромный, просто гигантский. Не такой, как в моём мире; настоящий Большой и Страшный Волк с равнин, ростом почти с меня. Даже больше. И гораздо массивнее.
Волк принюхивается и смотрит на меня. Гоблины разбегаются, но они его не интересуют. Он смотрит прямо на меня.
Спокойно*. Это не лютоволк из книг Джорджа Мартина. Те ведь размером с лошадь, да? Этот... этот всего лишь вдвое больше обычного волка. Всего лишь вдвое.
*Спокойно! Не паниковать! Господи боже, какой же он огромный!
У него ржаво-красная шерсть. Какого чёрта... это из-за крови? Он скребёт землю лапой, снова принюхивается, а затем медленно начинает кружить. Он такой огромный, и, в отличие от гоблинов, я вижу, как под его шкурой перекатываются мышцы.
Нет времени бежать или даже думать. Я снова поднимаю руки. Волки бегают быстрее людей, как и медведи. Стоит побежать — и я превращусь в добычу. Нужно заставить его отступить или уйти.
— Ну давай.
Проблема в том, что этот волк не похож на обычных. Волки из моего мира, как правило, не охотятся на людей. Но этот только что откусил голову гоблину. Так что, возможно, здешние хищники не прочь полакомиться гуманоидами.
Он снова втягивает воздух носом. А затем опускает голову. Ох, дерьмо. Он собирается...
Я едва успеваю заметить движение. Он бросается на меня, и я отпрыгиваю в сторону. Волк приземляется, разворачивается, а я подскакиваю и бью его в голову.
Никаких мыслей. Только действия. Я столько раз отрабатывала эти движения, что тело берёт верх над паникующим разумом. Удар, удар, шаг назад. Волк щёлкает зубами, я уворачиваюсь. Нога взлетает вверх и вбок, врезаясь волку в скулу. Плотный удар.
Удар ногой с разворота. Однажды я смотрела документалку о силе ударов в муай-тай. Получить такой от чемпиона мира — всё равно что попасть под машину на скорости километров шестьдесят в час. Что ж, я не чемпионка мира, но гигантский волк всё равно моргает и трясёт башкой. Его лапы подкашиваются, и я делаю шаг вперёд.
Ещё один удар, запрещённый в MMA: бить коленом лежачего противника. Это смертельный приём. Вообще-то, все приёмы муай-тай предназначены для убийства, но колени и локти — это особенно жёстко. Меня сотни раз учили не бить никого коленом в голову, если я не хочу убить.
Надеюсь, мой учитель не преувеличивал. Я бросаюсь вперёд и со всей силы всаживаю колено проклятому псу в морду. Раздаётся хруст. Кажется, хрустнуло моё колено.
Волк моргает, отступает на несколько шагов и рычит.
— А-а...
Забавно. Там, в моём мире, я считала себя довольно крутой. Уж точно я никогда не проигрывала в драках другим глупым малолеткам. И талант у меня был.
Я тренировалась в настоящем контактном зале и стала настолько хороша, что инструктор пророчил мне будущее на ринге... пока родители не наложили вето на эту идею. На том уровне я могла бы и сама преподавать боевые искусства, если бы не хотела, чтобы меня целыми днями лапали и высмеивали. Достичь такого уровня в моём возрасте — большая редкость*, и я действительно умею драться.
Мне доводилось участвовать в уличных драках, или, по крайней мере, в школьных потасовках и отбиваться от гопоты на пробежках. Есть разница между реальным владением боевыми искусствами и чёрным поясом из Макдодзё**.
*Хотя наличие личного спортзала и почти идеальной памяти помогает. А ещё родители, которые позволяют тебе заниматься боевыми искусствами сколько влезет, лишь бы ты не влипала в неприятности.
**Макдодзё. Отличный термин. Описывает любую забегаловку или спортзал для детей, которые хотят просто выпендриваться, а не изучать настоящие техники. Однажды я врезала одному такому «эксперту» с чёрным поясом и сломала ему два ребра. Славные были времена.
Я умею драться. И пусть я далеко не так хороша, как те, кто живёт драками или тренируется годами, я бы поставила деньги на то, что уделаю большинство авантюристов ниже Золотого ранга. Потому что они люди или гуманоиды. А боевых искусств в этом мире не существует, по крайней мере, насколько я знаю.
Но земные единоборства не создавались для схваток с монстрами.
Волк, которому я только что прописала с разворота и добавила коленом в морду, поднимается и отряхивается, будто ничего не произошло. Затем он смотрит на меня и рычит. Нос у него мокрый, но не думаю, что я сильно его ранила. На самом деле, кажется, я его только разозлила.
Он атакует. Я бью, но волк щёлкает зубами у самой кисти, и я едва успеваю её отдёрнуть. Он носится вокруг, и я кручусь волчком, чтобы не упускать его из виду. Он чертовски быстр!
Зверь кидается к ногам, я отступаю, отбиваясь пинками. Но он слишком быстрый, а его шкура — словно броня. Новый рывок, и на этот раз, отпрыгивая, я чувствую на себе его горячее дыхание.
Муай-тай никогда не предназначался для боя с существом, которое дерётся зубами. Я пытаюсь разорвать дистанцию, но волк наступает.
Чёрт. Он не даст мне уйти. И я не знаю, что делать. Будь я быстрее, попыталась бы выколоть ему глаза. Но тварь уворачивается.
Я пытаюсь бить кулаками, но густой мех гасит всю силу ударов. А затем волк поворачивает голову и смыкает клыки на...
А-а-а-а-а!
Искры из глаз. Я колочу волка по морде, а затем впиваюсь пальцами в глазницу. Он разжимает челюсти и воет от боли. Я тоже.
Моя рука! Он вцепился всего на секунду, но, кажется, кость треснула! Я отшатываюсь, и, к счастью, он не преследует. Трясёт башкой, а я чувствую на пальцах влагу. Кажется, я уничтожила ему глаз, но надо валить.
Я срываюсь с места. Из стойки — в спринт. За спиной слышится вой. От боли? Нет... этот звук хуже.
Похоже на зов стаи.
Стоило об этом подумать, как я слышу ответный вой, на этот раз вдалеке. Но голоса становятся всё громче, так что я прибавляю ходу. Рука обильно кровоточит, но останавливаться нельзя.
Оглядываюсь через плечо. Волк не отстаёт, но держится на расстоянии, просто не выпуская меня из виду. Он хочет собрать стаю. И вот они. Размытые силуэты перемахивают через холм. Быстро, слишком быстро.
Рука! Я не могу... волк вырвал кусок мяса. Нужно зелье.
Они в рюкзаке, привязаны снаружи, чтобы всегда были под рукой. Я хватаю пузырёк, зубами выдёргиваю пробку и пью залпом, давясь жидкостью. Пустую склянку швыряю в ближайшего преследователя, заставляя того отскочить.
Мерзкое пойло стекает по горлу, и я жду облегчения, отчаянно несясь к Высокому Перевалу. Ландшафт под ногами меняется. Внезапно я бегу по чему-то, похожему на глину, а почва и камни приобретают тёмно-оранжевый, почти ржавый оттенок. Горы прямо передо мной.
Волки нагоняют, их вой не смолкает, а с равнин вылетают всё новые твари. Они приближаются.
На открытой местности мне от них не уйти. Слышу рычание и резко ухожу влево, уклоняясь от прыжка. Волк приземляется, а я уже карабкаюсь по каменистому склону. Вверх. Разве волкам не должно быть сложнее лазать по скалам?
Это работает. Стая замедляется, я вижу, как они буксуют на камнях. Но они идут следом. И всё ещё воют, отчего кровь стынет в жилах.
Надо бежать. Двигаться. Я лезу по склону, сдирая кожу на ногах и ладонях об острые выступы. Меня мутит? Почему? Рука всё ещё горит. Она должна... должна заживать.
Вверх. Вижу уступ и прыгаю. Высоко, но я цепляюсь за край и подтягиваюсь. Волки бросаются следом, но поздно. Я наверху, на мгновение в безопасности.
На уступе я отползаю от края и приваливаюсь к скале, тяжело дыша. Тошнит. Тошнит, я устала, адреналин в венах заставляет тело бить крупная дрожь. И кровь всё ещё идёт? Почему?
Ещё зелье. Я шарю по рюкзаку, вытаскиваю бутылку с красной жидкостью и опрокидываю в себя. Жду эффекта. Ничего.
Сбитая с толку, больная, я выпиваю ещё одно, прежде чем понимаю, что что-то серьёзно не так, и в этот момент...
Меня рвёт. Что-то... выпитое зелье горит огнём в венах. Какого чёрта? Это не лечебное зелье. Что это...
Что-то спрыгивает со скал надо мной. Я вскрикиваю, швыряю бутылку и чуть не поскальзываюсь на собственной рвоте. Козёл укоризненно смотрит на меня и громко блеет, пока волки внизу продолжают бесноваться.
— Козёл?
Грёбаный козёл. Напугал меня до усрачки. Но он, кажется, не боится ни меня, ни волков. Более того, он бросает один взгляд на стаю, пытающуюся добраться до нас, и снова громко блеет.
У козла странные, широко расставленные глаза. Он выглядит тупым — или безумным. У этого точно с головой не всё в порядке: и рычащие волки, и я — мы оба больше него. Он явно дикий, шерсть свалялась клочьями, видны шрамы. Похоже, ему уже доводилось выживать, но сегодня он сдохнет. Потому что он, как и я, идиот.
...Или идиотка только я? Потому что на первое блеяние внезапно приходит ответ.
Многоголосое блеяние. На этот раз со всех сторон. Я поднимаю голову и вижу козлов, облепивших утёсы и скалы Высокого Перевала. Они с лёгкостью скачут по отвесным стенам, направляясь к нам. Какого чёрта? Они не боятся волков? Но теперь волки пятятся от меня и рычат на козлов.
Почему...
Козёл рядом со мной снова громко блеет. На самом деле, теперь это больше похоже на визг. Визг, и он подходит совсем близко. Внезапно у меня появляется очень плохое предчувствие. Я отступаю, козёл наступает.
Он открывает рот, и я вижу зубы. У козлов не должно быть острых зубов. И пасть у него неестественно широкая. Челюсть твари выходит из суставов, и я вижу, как на меня несётся зияющая бездна. Оно бежит и визжит, как обезумевший монстр. Оно орёт, я ору и бегу, а карнские волки удирают прочь. Я пытаюсь последовать за ними, но твари повсюду, и...
——
— Высокий Перевал.
Леди Магнолия выдохнула эти слова, глядя на мужчину в прихожей. Он был... что ж, зная его ремесло, Магнолия ожидала бы увидеть кого-то в чёрном и вооружённого до зубов, но тогда он не был бы таким неприметным, верно? [Ассасины] должны быть скрытными.
Но этот человек выглядел настолько заурядно, что мгновенно стирался из памяти. Магнолия была уверена, что это какой-то [Навык], как была уверена и в том, что сложившаяся ситуация ей совсем не нравится.
— Прошу, объясните мне, Ассасин Теофор, как так вышло, что Рёка Гриффин не только ускользнула от вас и ваших людей, но и теперь, насколько я понимаю, находится в одиночестве на Высоком Перевале, преследуемая стаей карнских волков?
[Ассасину] по имени Теофор явно не нравилось такое обращение, но ему хватило ума не выказывать недовольства. Он развёл руками в перчатках и склонил голову.
— Мои соратники и я были полностью готовы защищать Рёку Гриффин от нападений в городе и даже за его пределами. Но мы не были готовы к тому, что она возьмётся за заказ на Высокий Перевал, не говоря уже о том, что она движется так быстро.
— Я предупреждала вас о её скорости. А стая?
— Мы успели перебить лишь нескольких волков, прежде чем они почуяли нас. И наш отряд не был снаряжён для боя с монстрами, миледи. Мы рассчитывали на защиту от людей и вооружились соответственно. Нам пришлось отступить, и мы полностью вернём вам деньги за провал. Но Гильдия не может нести дальнейшую ответственность, леди Магнолия.
Леди Магнолия поджала губы, но [Ассасин] был прав. Никто не мог предвидеть...
Хотя нет, она могла бы, знай она о «слепом» заказе заранее. Магнолия хорошо изучила характер Рёки — и по опыту, и благодаря своему Навыку. Маленькая оплошность, которая теперь может стоить Рёке жизни.
Она внимательно посмотрела на [Ассасина], постукивая пальцем по губам и глядя в окно на далёкие горы.
— Если я подниму свои связи и отправлю несколько отрядов авантюристов на Высокий Перевал, они успеют?
— Разве что собрать останки, леди Магнолия. Но, скорее всего, и их уже сожрали.
Магнолии снова пришлось подавить раздражение. Хотя «раздражение» — слишком мягкое слово. Она была в ярости, но [Леди] умеет скрывать эмоции. И всё же ей нужно было выпустить пар.
— Нанимая вашу гильдию, я рассчитывала на высочайшее качество. Полагаю, я достаточно ясно дала понять, насколько важна жизнь Рёки?
[Ассасин] оказался в незавидном положении. Технически он был ветераном Гильдии и мог бы оборвать жизнь большинства существ одним взмахом скрытых клинков. Но он стоял перед женщиной, способной отнять любую жизнь, включая его собственную. Возможно, не своими руками, но [Горничная] за спиной леди Магнолии заставляла звенеть все тревожные колокольчики Теофора. Он с опаской покосился на неё, подбирая слова.
— Если бы мы знали, что [Бегунья] сунется в такое место, как Высокий Перевал, мы бы запросили десятикратную цену и послали лучших агентов. И даже тогда не дали бы гарантий. Практически говоря, мы бы попытались обезвредить Рёку Гриффин задолго до того, как она вошла бы в ту зону. Там кишат монстры, леди Рейнхарт. Волки там — всего лишь ещё один вид добычи.
— Неужели? А я как раз собиралась приказать вам отправиться на Высокий Перевал с вашими людьми и вытащить её. Хотя, судя по тому, что вы здесь, даже на моей карете вы уже не успеете. И всё же, я могу отдать такой приказ.
Магнолия просияла. Теофор... замялся.
Отправить их на Высокий Перевал? Он знал, что его люди всего лишь Рядовые, пушечное мясо Гильдии, но она не могла так поступить! Это смертный приговор.
Но это была Магнолия Рейнхарт, а Гильдия... Он начал потеть, пока Магнолия задумчиво постукивала пальцем по губам.
Чего Теофор не знал, так это того, что угроза была пустой. Магнолия... её взгляд метнулся к отражению Рессы в полированной дверной ручке, и [Горничная] поморщилась.
Это был он. Точно он. У Рёки был шанс, пусть и крохотный, и [Ассасинов] туда пускать нельзя. Она вздохнула, и пот [Ассасина] едва не испарился от ужаса, когда Магнолия посмотрела на него в упор.
— Есть ли хоть какая-то надежда, что другие монстры сожрут волков и оставят Рёку в живых?
— Сомнительно, леди. Они попытаются убить всё, что их потревожит. И даже если Рёка уйдёт от волков, она не сможет уклониться от самого распространённого вида монстров на Высоком Перевале.
— И что же это за вид?
— Гаргульи.
——
Гаргульи!
Кажется, я кричу. Ноги продолжают нести меня вперёд, хотя я почти не чувствую, как острые камни режут ступни — всё затмевают тошнота и электрический разряд ужаса.
Ближайший валун странной формы расправляет массивные каменные крылья и хватает первого козла, пытающегося разорвать меня на куски. Козёл бьётся, панически блеет, но гаргулья просто раздирает его пополам. Меня омывает кровавым дождём, а вокруг оживают всё новые обманчиво безобидные камни.
Я вбежала прямо в гнездо гаргулий. Само по себе это было бы ужасно, но за мной по пятам несётся стая волков и козлов, мечтающих меня сожрать.
Каменистый склон позади уже кишит ими, они рвут друг друга на части. И самое скверное — волки проигрывают. Козлы хлынули со скал лавиной и начали жрать волков, раздирая их и дерясь за куски мяса.
Я рванула в гору, чтобы спастись, но угодила из огня да в полымя. Для гаргулий я словно сама подала себя на блюдечке, да ещё и прихватила шведский стол.
Тварь, только что разорвавшая козла, подбрасывает ошмётки в воздух. Щёлкает изогнутый клюв, раздаётся тошнотворный хруст. Козлы шарахаются и тут же отступают, но остальные гаргульи неумолимо надвигаются. Половина бросается вниз, к бегущим в панике волкам и козлам. Другая половина идёт за мной.
Я бегу. Я и не останавливалась, но каким-то чудом нахожу резервы и заставляю ноги двигаться ещё быстрее. Не знаю как.
Меня тошнит. Тело будто отказывает, но в то же время меня словно бьют электрошокером*. Хочется упасть и выблевать всё, что есть внутри, но я несусь быстрее, чем когда-либо в жизни. Энергия бьёт ключом, и мне нужна каждая капля.
*Никогда не била себя шокером. Беги!
Огромная гаргулья разворачивается прямо передо мной. Жуткая помесь птицы и огра, громадная туша с кожей, похожей на камень, но эластичной, как живая плоть. Она разевает пасть, я вижу тёмный зев, и оттуда что-то вылетает.
Меня разворачивает ударом, я спотыкаюсь. Рука взлетает к плечу. Рассечено. Глубоко. Тварь стреляет снова, я шарахаюсь в сторону. Каменная шрапнель пролетает мимо и потрошит волка за моей спиной.
Что это, чёрт возьми, было? Словно выстрел из дробовика! А этот звук — рокочущая трель, от которой, кажется, сами камни готовы сорваться вниз. Я чувствую эту вибрацию костями.
Драться я не могу. Даже не думаю об этом. В муай-тай нет приёмов против пуль или живого камня.
Так что я бегу. Я рождена для бега. Рождена для полёта.
Гнездо гаргулий находится высоко. Это относительно открытая площадка, нависающая над перевалом. Метров пятнадцать-двадцать вниз? Не отвесный обрыв, скорее крутой склон. Обычно я бы спускалась с предельной осторожностью, но каменные монстры уже близко. Я мчусь к краю, навстречу бросается гаргулья.
Прыжок. Перелетаю через хлещущий каменный хвост и приземляюсь на выступ. Едва ноги касаются опоры, я оцениваю обстановку и двигаюсь дальше. Ещё прыжок, теперь я целюсь прямо в каменистую осыпь.
Камень трескается, коварные расщелины летят навстречу, пока я падаю словно в замедленной съёмке. Склон — настоящий лабиринт, идеальное место, чтобы сломать шею или лодыжки. Но я вижу каждый изъян в скале. Нога отталкивается от края, и я устремляюсь вниз, лечу по склону, а следом, плюясь каменной картечью, ковыляют монстры.
Левая нога на камень. Правая — мимо предательского мха. Корпус вперёд. Вправо, влево, прыжок, поворот...
Я теряю равновесие и врезаюсь в скалу. Качусь кубарем, но выравниваюсь и отталкиваюсь. Пять секунд полёта — приземление, инерция переходит в спуск.
Быстро. Слишком быстро. Склон смазывается в пятно, внизу виден открытый проход. Я не могу остановиться.
Поэтому я группируюсь...
——
Почти вертикальный склон, ведущий к логову гаргулий, осыпался под ногами Рёки. Мелкие камни дико скакали по неровному ландшафту, сдвигая валуны покрупнее и вызывая локальное землетрясение. Но даже лавина была слишком медленной, чтобы догнать её.
Ноги Рёки смазались в пятно; она неслась вниз, готовая вот-вот врезаться в землю. Она двигалась слишком быстро. Даже если бы она попыталась затормозить, инерция просто переломала бы ей ноги при переходе на ровную поверхность. Поэтому она ушла в перекат.
Рёка ударилась о землю и кубарем пролетела метров пять, прежде чем распластаться на спине. Она смотрела на затянутое облаками небо, жадно хватая ртом воздух. Но уже через секунду была на ногах и снова бежала. За ней гнались.
Каменные туши гаргулий — полуптиц, полугигантов — сыпались с утёса. Им было плевать на переломы. Одна с грохотом врезалась в землю позади Рёки, заставив почву содрогнуться. Она бежала дальше, пока гаргулья поднималась и бросалась в погоню.
Тело било током. Рёка чувствовала себя так, словно умирает от гриппа, и в то же время была живее, чем когда-либо. Она истекала кровью из разодранных ступней, прокушенной руки и порезов от каменной шрапнели. Одежда превратилась в лохмотья, а тело покрывали синяки от бесчисленных ударов.
Земля дрожала: всё новые гаргульи прыгали с утёса, ударяясь о землю подобно бомбам. Они не умели летать по-настоящему, будучи слишком тяжёлыми, но могли планировать, корректируя падение. Рёка неслась вперёд, а вокруг приземлялись каменные монстры вдвое выше неё ростом.
В небе кричали птицы, только это были не птицы. Остроклювы, доисторические твари с кожистыми крыльями и зубастыми клювами, тучей падали с небес. Они пикировали, выхватывая куски мяса и внутренностей из сражающихся монстров. Другие нацелились на Рёку, пытаясь укусить или полоснуть когтями. Она отмахивалась от них, не сбавляя темпа.
Смерть была повсюду. Рёка чувствовала её в каждом укусе, каждой царапине. Она истекала кровью из дюжины ран и чувствовала, что умирает с каждым шагом. И она была сбита с толку. Ей было страшно — до одури, и ей было больно. Так почему? Почему...
Почему она улыбалась?
Вот и всё. Это конец — глупый, бессмысленный и мучительный. Во всём была виновата только она, и всё же... в этом было облегчение.
Наконец-то. Она чувствовала себя...
Она истекала кровью. За ней тянулся настоящий кровавый след, прямо как в кино. Молодая женщина рассмеялась, но закашлялась и снова споткнулась.
Ноги не болели.
Идиотка. Во всём была её вина. Только из-за её упрямства — по крайней мере, хоть кто-то призвал её к ответу. Она продолжала ковылять вперёд, просто назло монстрам. Ею двигала лишь чистая злость. Не любовь к семье, не надежда на что-то. Ни семья, ни друзья.
Гария расстроится. Церия так много сделала для...
...Она поднялась. Ей казалось, что у неё сломан нос, но взбешённая гаргулья заставила её встать. Она продолжала бежать, пока ещё один осколок камня не вонзился в землю.
У неё не было ни друзей, ни цели. Только вперёд. Ещё один шаг...
Дикая ухмылка исказила лицо Рёки и тут же сменилась гримасой боли, когда она увернулась влево. В глазах мелькнуло удивление: маленький рваный клочок жёлтой ткани развевался у входа в огромную пещеру. Глаза вспыхнули жизнью, и когда она вбежала в зев пещеры, куда с лёгкостью мог бы зарулить «Боинг-747», да ещё и с запасом...
Она улыбалась. Гаргульи развернулись и бросились наутёк, остроклювы с отчаянными криками отхлынули, а оставшиеся волки и козлы разбежались по норам. Рёка ввалилась в пещеру.
——
Бегунья ввалилась в пещеру — израненная, истекающая кровью, едва живая.
Рёка, пошатываясь, двинулась вперёд и обнаружила, что неровная земля под ногами внезапно переменилась. Она вдруг пошла по... мрамору? Может, и не по мрамору, но какой-то гладкий, блестящий камень сменил тёмную скалистую породу. Она шла вперёд, оставляя кровавые следы, почти онемев от боли, раздиравшей тело.
Монстры исчезли. Они внезапно прекратили погоню. Впрочем, она едва могла это осознать. Она смотрела по сторонам. По сторонам и вверх.
Пещера, в которую она вошла, с самого начала казалась огромной. Но чем дальше Рёка шла, тем яснее становилось, что это не просто пещера — кто-то выдолбил гору изнутри. Она вошла в огромный зал, забитый... всякой всячиной.
Именно так. Всячиной. Ряды огромных резных колонн уходили вглубь. Стены украшали гобелены с изображениями важных особ и эпических пейзажей. Слева внезапно выросли ряды книжных полок, затем столы и бесчисленные пьедесталы, на которых стояли предметы, светящиеся магией и таинственным светом. Огромный стол длиной с автобус был завален бумагами и булькающими колбами. Алхимическая лаборатория соседствовала с зеркалом, которое не отражало проходящую мимо Рёку, показывая лишь мерцающую дымку странных цветов.
У дальней стены выстроились доспехи и оружие — арсенал из арсеналов. Мечи и булавы соседствовали с латами и оружием, названия которого Рёка даже не знала. Огромный зал был полон богатств. Сокровищница всего самого дорогого, что только можно вообразить.
И посреди всего этого стоял мужчина. Впрочем, не просто мужчина. Рёка побрела к нему.
Разум...
Отказывал. Она чувствовала, что теряет кровь, но должна была двигаться. Стоит остановиться — и она рухнет. Рёка прищурилась. Идти было так далеко, но она продолжала.
...
Кто он? Рёка прищурилась. Ей казалось, что она одновременно и далеко, и близко, поэтому она рванулась вперёд. Она увидела...
(В пещере сидел огромный дракон и смотрел на Рёку сверху вниз. Его блестящая жёлто-золотая чешуя сверкала в полумраке, когда он поднял коготь...)
— Что?
Рёка моргнула. Голова... она, пошатываясь, пошла к мужчине в царских одеждах, держась за бок. Это был старик с целой гривой седых волос. Но при этом высокий — даже выше неё. А его одежда выглядела самой дорогой из всего, что она когда-либо видела, под стать нарядам леди Магнолии.
Но её взгляд приковало лицо. Испещрённое морщинами, как у пожилого государственного деятеля, но с чертами, достойными античных скульптур. Он казался самым красивым стариком, которого она когда-либо видела, а её никогда не привлекали пожилые мужчины. Но он — привлекал.
Он выглядел как эталон человеческой породы, только хорошо сохранившийся для своих шестидесяти или семидесяти лет. Он был великолепен...
(Он был драконом. Но его иллюзии показывали лишь человека, и голова дракона поднялась вместе с головой симулякра — настороженно и встревоженно.)
Фигура отдыхала на кушетке, достаточно длинной, чтобы вместить даже его высокое тело. Глаза были закрыты.
Голова поднялась... (как и голова дракона, чьи глаза распахнулись в тревоге и страхе. А затем налились гневом.)
Рёка моргнула. Она лежала на полу. Поднявшись, увидела кровь. Капли падали на дорогой камень. Она почти ничего не чувствовала, но видела, как мужчина идёт к ней.
Она пошатнулась. Хозяин пещеры смотрел на неё — истекающую кровью, умирающую человеческую девчонку. Он был в шоке, словно только что очнулся от долгого сна.
— Кто смеет... кто ты?
Его голос, гневный и испуганный, а затем удивлённый, эхом разнёсся по огромному залу, когда он увидел тянущийся за ней кровавый след. Дыры в её плоти. Мужчина поднял взгляд, и молодая женщина улыбнулась ему — бесстрашная, умирающая и... юная. Как и многие в её возрасте.
Она ухмыльнулась и подняла руку. Рёка протянула клочок пергамента окровавленными пальцами.
— Доставка.
И рухнула на пол без сознания. Пожилой мужчина посмотрел на лежащую в отключке Рёку Гриффин и несколько раз моргнул. Как неожиданно.
...При ближайшем рассмотрении его уши оказались заострёнными. Если бы Рёка была в состоянии что-либо рассматривать, конечно. «Мужчина» вздохнул и пробормотал несколько слов, громких и тихих одновременно. Кровотечение у Рёки остановилось. Он щёлкнул пальцами, и кровавый след, который она оставила, медленно стёкся в багровый шар, поплывший к нему.
Он поймал его и бросил на тело Рёки. Кровь впиталась обратно в неё. Она пошевелилась и вздохнула. Он тоже вздохнул.
— Люди.
Наверное, лучше дать магии подействовать самой. У неё отравление маной, а это куда сложнее вылечить, чем простую кровопотерю. А пока можно изучить эту странную человеческую девушку. Его заклинания почему-то не показывали её уровень или класс.
Хозяин пещеры развернулся и зашагал прочь. Но не прошёл и пяти шагов, как споткнулся о кубок и растянулся на полу. Быстро вскочив, он убедился, что гостья всё ещё спит. Старик нахмурился, пнул золотую чашу и поморщился, когда та врезалась во что-то вдалеке и разбила это. Он сердито посмотрел в пустоту.
— Зараза.
http://tl.rulate.ru/book/2954/9221613
Готово:
