Тем, что я взял Линфельт живой, я снова на короткое время остановил наступление крестоносцев. По крайней мере, до сегодняшнего дня — двадцать третьего числа месяца Гробового мрака — они не сделали ни единого движения.
Внешне это выглядит как противостояние, при котором обе стороны мерят друг друга взглядом, но, скорее всего, нет — наверняка они готовятся к следующему удару.
Горят ли они желанием вернуть Линфельт… об этом судить не берусь, но всё равно у меня не отпускает предчувствие: следующее сражение будет грандиознее всех прежних — отчаянная схватка, в которой никто не отступит ни на шаг.
И вообще, долго засиживаться в этих заснеженных горах они тоже не могут, поэтому наверняка будут добиваться короткой решающей битвы. Так или иначе, день общего штурма уже близок.
Но это всё к слову. За эти несколько дней до меня успели заглянуть самые разные люди.
Первыми были Симон и Софи-сан. Ну, эти двое почти что свои, но всё же — двадцатого числа месяца Гробового мрака, едва закончилось сражение, в котором я пленил Линфельт, как они уже пришли.
И вот тогда-то я и услышал, почему эти двое выползли из кокпита поверженного Тауруса.
* * *
— Поначалу было немножко… ну, точнее, совсем не немножко страшно… но как только начала — уже не могла остановиться.
С такими словами, будто давая показания о том, как впервые попробовала наркотик, Симон совершенно естественно и мило, по-девичьи смущённо улыбнулась — «тэхэхэ».
— Хоть бы словом обмолвилась, что вы тут.
— Да, прости.
— Прости, Куроно, Лили забыла-а сказать.
Симон искренне извинилась за то, что не сообщила о своём приезде, а Лили — за то, что единственная знала и всё равно забыла передать.
— А что, Таурусом и впрямь можно управлять?
Пилота они убили, но саму машину оставили нетронутой, и теперь, по замыслу Лили и при участии Симон, его пытались перезапустить.
Угрозу, которую представляет собой эта махина — гигантский антропоморфный тяжёлый механизм (Пауэр-Лоудер) Таурус, — даже описывать не нужно. Если бы нам удалось пустить его в дело на нашей стороне, лучше и быть не могло.
— Хмм… честно, похоже, не выйдет. Основная система-то работает как обычно, но я даже не понимаю, как пользоваться консолью. Что выводится на экран — тоже совсем не читаю. Только надписи древним шрифтом ещё кое-как разбираю, а основной язык — похожий, но всё-таки другой. Расшифровать не получается.
Иначе говоря, ощущение примерно такое, как если бы военачальник эпохи Сэнгоку сел за компьютер с английской раскладкой. У нас и так нет ни малейшего представления, как пользоваться этой древней системой кокпита-терминала. И, разумеется, нет ни простенькой инструкции «для чайников», ни службы поддержки, которая терпеливо ответит на любой дурацкий вопрос.
— А ты, Лили? Раз ты подключилась к системе, наверняка же узнала про Таурус что-нибудь?
— Эээ, ну ска-ажем, Лили только тем местом смотрела, какое в телепатии видно, поэтому подробно ничего не зна-аю!
Да, я тоже не понимаю, по какой логике это работает. Не понимаю, но, по крайней мере, понял одно: способа управления они не знают. Чёрт, у меня уже мозги в узел завязываются.
— А вообще, Таурус-то снаружи, за стенами крепости. Не опасно ли сидеть в нём?
— Всё нормально, Лили-сан научила меня, как открывать и запирать люк.
— Но Лили-то сама внутрь проникла, хоть он и был заперт.
— А это потому-у, что Лили крута-ая! Эхэхэ!
— Если коротко — открыть его может только тот, кто на уровне Лили-сан развил телепатию, либо тот, кто Таурус оживил. По-другому никак.
Я бы предпочёл, чтобы Симон до решающего часа сидела в безопасном месте… но, судя по её виду, ей всё ещё хочется ковыряться в Таурусе.
Симон мне не подчинённая, приказывать я ей не могу. Если она сама хочет — её воля прежде всего. Пусть и первого ранга, но Симон — свободная искательница приключений.
— Ну, благодаря тому, что вы там сидели, мне удалось выжить, это правда… Если Софи-сан будет рядом в качестве охраны, тогда, наверное, нормально.
— Эээ, она же мне всё время мешает, не хочется с ней!
Очевидно, даже за три дня «затворнического сожительства» в кокпите Тауруса показатель симпатии у Симон к Софи-сан так и не сдвинулся ни на единицу.
— Не говори так. Её мастерство — настоящее.
Если бы не Софи-сан, в том сражении мы понесли бы куда большие потери. Только благодаря ей я смог без колебаний броситься на Линфельт.
Слова благодарности я Софи-сан уже передал — но её сейчас в этом гостиничном номере нет.
«Дела есть» — и она куда-то ушла. Если подумать, может, и за провизией: запастись, чтобы снова запереться вдвоём с Симон в Таурусе.
Кстати, как они там, в этом коконе, с туалетом справляются?.. Ладно, оставим эту тайну неразгаданной.
— Но всё-таки, может, у меня всё же получится его запустить, так что чуть-чуть, совсем немножко, понадейся и подожди. А, и конечно, как только появится Апостол — я сразу же побегу на позицию.
— А, понял. Удачи, Симон.
И вот так Симон снова отправилась вместе с Софи-сан штурмовать перезапуск Тауруса.
* * *
На следующий день, ближе к полудню двадцать первого числа месяца Гробового мрака, ко мне зашёл заместитель командира Эриуд.
— Благодаря тебе я остался жив. Ещё раз — благодарю…
Несмотря на бинты, обмотавшие тело в нескольких местах, эльф-исполин держался так бодро и крепко, словно никаких ран и не было. Видимо, специально зашёл, чтобы лично выразить благодарность.
— В таком месте я не смог раздобыть чего-то особенного, но это — самая малость, в знак искренних чувств. Прими, искатель Куроно.
Он протянул бутылку фирменного спадского виноградного вина (Вайн). Точно такое же, что когда-то Уилл нарочно опрокинул и разбил на пиру в честь победы.
«Что вы, не стоит» — «Нет уж, прошу, прошу» — после одного-единственного круга вежливого перебрасывания, столь свойственного японцам, я в конце концов согласился принять вино.
— Как ваше самочувствие?
— Готов хоть сейчас вернуться в бой… так бы и хотелось сказать, но целитель (Прист) твёрдо настаивает, чтобы я отдыхал ещё дня два-три. И сам Его Величество Леонхарт удостоил меня прямого повеления — пока что отдыхать.
Если бы крестоносцы напали сегодня или завтра — этот человек всё равно поднялся бы в бой, в этом я нисколько не сомневаюсь. Что ж, в этом случае его прикроют товарищи-рыцари.
Я не настолько возгордился, чтобы тревожиться о человеке, который вдвое старше меня самого.
— В прошлой Галлахадской войне я участвовал ещё совсем зелёным новобранцем. Меня не раз вытаскивали из безвыходных положений командиры и старшие рыцари. С тех пор я, как рыцарь Спады, прошёл бесчисленные поля сражений. И в лесу Раси, и на равнинах Фалена я отбивался от полчищ хлынувших чудовищ, и в самой Спаде вёл уличный бой с подозрительными мятежниками. К тому времени я уже стал полноценным рыцарем, но даже тогда без помощи товарищей не обойтись… Однако никогда прежде я не был так близок к гибели, как вчера. Когда появился ты и пришёл мне на помощь — это было как чудо, словно меня вели сами Чёрные боги.
Что и говорить, ситуация в самом деле была безнадёжная… но слышать такие слова — даже чуточку смущает.
Впрочем, если такой страшно выглядящий мужлан, как я, покраснеет — никому от этого приятнее не станет. Я ограничился тем, что серьёзно кивнул.
— Так или иначе, я хочу, чтобы ты знал: моя благодарность — самая искренняя и глубокая.
— Нет, этого вполне достаточно. Спасти как можно больше своих — это нормальное человеческое побуждение.
— Да, ты совершенно прав, но тех, кто способен на это в реальности, немного. А тех, кто доводит дело до успешного конца, — ещё меньше. Это была воистину чудесная спасательная операция. Хотя находятся и такие неблагодарные, что твердят, будто брать в заложники женщину и спасаться с ней — приём преступника…
В общем и целом меня оценили высоко: и сам король Леонхарт признал, что мои действия — крупная победа, благодаря которой крестоносцев снова удалось отбросить. Но кое-где, как и сказал Эриуд-сан, доносятся и подобные шепотки.
Ну, тогда я ради эффектного хода устроил настоящий спектакль в духе классического злодея. Для крестоносцев это была феерия гнева и обиды — и я этим, признаться, горжусь. Но что и среди своих кто-то увидит во мне дурное… хотя, если смотреть со стороны: милая девушка, связанная щупальцами и взятая в заложники, — какой уж тут «сияющий герой».
Это плохое впечатление, видимо, неизбежно.
— Не обращай внимания. Это всего лишь зависть к твоим выдающимся заслугам.
— Спасибо.
Мне же достаточно благодарности от того, кого я спас. Этого более чем достаточно. А вот камней в спину — пожалуйста, больше не надо.
— Кстати, ты уже женат?
— Что?
От такого внезапного поворота темы я машинально переспросил.
— Так как же? В вашей группе, кажется, есть прекрасная ведьма примерно твоего возраста, и она, наверное, твоя…
— Нет-нет, не она. Фиона — просто член команды, мы не женаты и не встречаемся.
— Вот как, значит, ты холост. А невеста?
— Откуда же ей взяться.
Я по-прежнему юный девственник, у которого «стаж без девушки» равен возрасту. Хотя, раз меня однажды признались в любви, может быть, нельзя сказать, что совсем уж «по-чистому»… но всё равно, у свободного искателя приключений никаких «невест» — таких громких званий — попросту неоткуда взяться.
— Это не просто благодарность… скажем так, это — то максимальное искреннее предложение, на которое я только способен… В общем, у меня к тебе есть одно предложение.
— К-какое именно?
Меня охватило смутное недоброе предчувствие. И без того суровое лицо Эриуда исказилось так, будто он принимает мучительное решение.
— Когда вернёмся в Спаду, я… позволю тебе встретиться с моей дочерью со смотринами.
«Нет, спасибо, не надо» — выпалить такое тут же не выходило: уж слишком на меня давило его лицо.
«Позволю» — ну, я-то этого вообще не просил, но такой возражение тут совершенно не к месту. Скорее всего, Эриуд-сан собрался с самой что ни на есть тяжкой решимостью и в этих словах выразил всё, что мог.
То, что этот человек безбожно носится со своей дочкой и обожает её всей душой, до меня дошло одной только этой фразой — и до того отчётливо, что аж тоскливо стало.
— Э-э, видите ли, сейчас мне как-то не до этих вещей…
— Нет, что ты, стесняться не нужно!
Да я не стесняюсь, я отказываюсь. Хотя мой расплывчатый ответ — это и не совсем ложь.
Я ведь, продолжая воевать с крестоносцами, не могу позволить себе встречаться с обычной девушкой. По этой логике я со слезами на глазах отверг признание Элины — и если бы теперь я легко согласился на сватовство, что бы это означало для того нашего прощания со слезами?
— И тебе нечего опасаться. Моя дочь — красавица! В Спаде, пожалуй, нет ей равных!
Изо всех сил выкрикивал свой родительский, до краёв пристрастный рекламный лозунг Эриуд-сан.
— Не волнуйся, дочь пошла в мать. Со мной у неё общий разве что цвет волос — гладкие, блестящие каштановые! И, разумеется, не только внешностью хороша — она и нравом мягкая, добрая, славная девочка. И при этом, как и положено женщине Спады, проста и сильна духом, скромна, но крепка… только не сравни её с какой-нибудь избалованной девицей-аристократкой!
Что мне на такое ответить, кроме как «д-да, понятно»? Что ещё в подобной ситуации можно сказать.
— Куда её ни покажи — не стыдно: и хороша собой, и хороша характером, поистине идеальная эльфийская девушка выросла! Однако — горе! — нет ни единого мужчины, достойного моей дочери… В нашем «Брэйв-Харт» есть кое-кто, кто к ней неравнодушен, есть, есть, но всё равно — никто из них не дотягивает до моих требований! Не отдам свою дочь какому-нибудь рядовому рыцарю-нулёвке!
Ну, тогда так и оставьте её пока в отчем доме.
— Но!.. Если ты — тот, кто сумел вытащить меня, опытного рыцаря Спады, из самой гущи вражеского строя, то ты, возможно, моей дочери… достоин… может быть…
В каждой фразе у него — нескрываемая досада. Если так дочь жалко, можно ведь и не стараться.
— Ну, как бы… я думаю, у дочери ведь и собственная воля есть, может, не стоит родителю самовольно навязывать ей смотрины…
— О-о, ты даже о чувствах моей дочери задумался?! Но успокойся, моей дочери нравятся сильные мужчины. Она наверняка тобой увлечётся. Даже слишком, до серьёзной влюблённости, — и, по правде сказать, мне не хочется тебя с ней знакомить.
— Так чего же вы тогда хотите-то…
— Нет, постой, не нужно всего этого говорить! Я уже всё решил, окончательно!
Сжав кулак, словно скалу, он, давясь слезами, объявил своё решение. Эриуд-сан, похоже, абсолютно серьёзен.
— Что ж, искатель Куроно, на этом я откланяюсь. Когда битва закончится, мы согласуем подробную дату.
— Э, нет, я ведь не…
— Желаю боевой удачи. Прощай.
И, в одностороннем порядке всучив мне эти смотрины, Эриуд-сан удалился.
— …Слушай, Куроно, нам нужно немного поговорить.
— Да, серьёзный разговор намечается.
Так-так, теперь мне предстоит провести убедительную презентацию о том, как обойти эти смотрины, перед Лили и Фионой, которые всё это время молча слушали из глубины комнаты… Боже мой, как это вообще такое могло случиться?
Я не мог не затаить на Эриуд-сана хоть и слабую, но всё же обиду за это его лишнее предложение.
* * *
И вот ещё через день, двадцать второго числа месяца Гробового мрака.
Когда я пришёл пообедать в самое большое заведение крепости — таверну «Галлахад»…
— Прости, Куроно. В позавчерашнем сражении я не смог тебе помочь…
— Уоп!? Не появляйся так внезапно, Фалькиус!
Прошло всего несколько секунд после того, как я сел за столик и углубился в изучение меню, как Фалькиус внезапно подсел напротив.
На нём роскошный белосеребряный доспех изысканной выделки и ярко-алый плащ — пышное снаряжение, которое смотрится до невероятия неуместно в этой старой деревянной харчевне, где «уют» граничит с обветшалостью. Бойкая обстановка дешёвой кабацкой пивной никак не вяжется со звёздным гладиатором Спады.
— Я повсюду тебя искал, чтобы загладить вину.
— Да брось, всё нормально. Я же благополучно вернулся.
Лицо у Фалькиуса задумчиво-печальное — да так картинно, что хоть на полотно рисуй, — но, по мне, его терзания совершенно не по адресу.
Я с самого начала на помощь Фалькиуса не рассчитывал. И уж точно ни капли не обижен на него за то, что он не пришёл выручать меня в том пекле.
— Но всё же…
— говорит Фалькиус чуть ли не сквозь слёзы. Откуда он только притащил это тяжёлое чувство собственной вины?
Хотя… может быть, дело в том, что он и впрямь относится ко мне с какой-никакой дружеской теплотой. Говорят же: панибратские быстро дружатся.
Хмм, если так, то это его «не по адресу» чувство ответственности уже не так-то и легко отвергнуть.
— Ну тогда угости меня здесь обедом — и квиты.
— А? Правда?
— Ага. И за Фиону тоже.
— Прошу, не откажите.
Я пришёл не один, а вместе с Фионой. Лили с самого утра отправилась к Симон — помогать с Таурусом.
— Хорошо, заказывайте сколько угодно.
— Спасибо. Тогда мне — «Сет Галлахад», большая порция.
— Мне то же самое.
Так нежданно-негаданно к нашему обеду присоединился Фалькиус.
— Кстати, я ведь до сих пор ни разу не видел тебя в бою.
— Я обнажал меч только тогда, когда подрезал ногу Таурусу. Жаль, всё никак не подворачивается случая.
— Позавчера вы стреляли из лука, — заметила Фиона, нетерпеливо ёрзая в ожидании заказанной еды.
Вообще-то, у нас с Фалькиусом одна и та же позиция — северное правое крыло, так что в том, что его видели, нет ничего удивительного.
— О, ты и луком владеешь?
— Любым оружием, в общем-то. Не виртуозно, но и посохом могу обходиться вполне.
Похоже, он и впрямь не пытается похвастаться — отвечает буднично.
— Это же здорово.
— У гладиаторских боёв ведь свои тонкости. Не всегда позволено выходить с лучшим снаряжением.
Ага, по роду занятий ему положено владеть многими видами оружия.
— Хотя в этот раз я привёз только меч и лук. Меч — моё главное оружие, а лук я привык использовать для дистанционных атак. Всё остальное — баловство, ради таких вещей и снаряжаться не стоит.
Когда слушаешь его так, в очередной раз убеждаешься: парень и впрямь выдающийся гладиатор. Только вот красавец-мужчина в великолепных латах и шлеме, сидящий за этим жалким столиком и потягивающий воду из дешёвого стеклянного стакана, — диссонанс, режущий глаз.
— Ты сам-то не закажешь?
— Хм, и правда. Раз уж это обед с тобой, нужно что-то выбрать… Тогда возьму, пожалуй, стейк из дортоса.
— А, и мне то же самое, пожалуйста.
Хм? Фиона же только что заказывала?.. Ну ладно. Не я же плачу. Тащите хоть всё подряд.
Обычно я как японец испытываю врождённую тягу к сдержанности — но с Фалькиусом этот рефлекс отчего-то не срабатывает. Видимо, оттого, что у него висит ярлык «звезды № 1 среди гладиаторов», а уж богат он наверняка.
— А мне — бекон-сандвич и чёрный чай. Сахара не нужно, а молоко добавьте.
Совершенно непринуждённо, как ни в чём не бывало, какой-то посторонний человек делал заказ.
«Наверное, это просто посетитель за соседним столиком обратился к официанту», — попытался уцепиться я за слабую надежду, но её тут же безжалостно растоптали: за наш столик незаметно подсел незваный гость.
— Ты же… Пинк из «Блэйд-Рейнджеров»!?
— В твоё сердце — попадание без промаха! Розовая любовь, забейся быстрее! Доки-доки фул-чардж, Пинк-Эрроу!!
Не вставая со стула, она с потрясающе чёткой отточенностью движений выдала, по-видимому, своё фирменное приветствие, изобразив только верхней половиной тела позу с указующим пальцем. Девушка в ярко-розовом облегающем костюме и полнолицевом шлеме.
Стоит увидеть — и не забудешь: лидер искательской группы «Блэйд-Рейнджеры», образец живого подражания героям сэнтай-сериалов, Пинк-Эрроу-сан, в просторечии — Пинк.
— Чего ты тут уселась? Других-то столиков полно.
— Хы-хы-хы, а вот зачем…
— И мне то же самое, пожалуйста. Сахар и молоко — и то, и другое.
Я задаю закономерный вопрос, Пинк зловеще усмехается, а Фиона снова делает дозаказ.
— Так… значит, стейк из дортоса — два, бекон-сандвич — два, к ним чёрный чай, сахар — одна порция, молоко — две.
— Да, всё поняла! А… а вы ведь Фалькиус из «Старлайт-Спады»!? Я ваша фанатка, можно автограф, пожалуйста!?
— Да, спасибо. Я сейчас вне арены, но… только тебе, в виде исключения, дам.
Не дрогнув ни от внезапного вторжения, ни от чужого заказа, Фалькиус — благородный красавчик — спокойно делает свой заказ официанту и при этом не забывает с улыбкой удовлетворить просьбу фанатки. Полный набор «принц на белом коне».
Сейчас за этим столом творится какой-то невообразимый хаос. Как мы дошли до жизни такой, объясните мне кто-нибудь.
— …Чёрный берсерк ночных кошмаров (Найт-Мэр-Бёрсэркер) Куроно! Я пришла, чтобы завербовать тебя в «Блэйд-Рейнджеры»!
— Нет, спасибо.
— Принимаю как «да»!
— Я отказался. Не интерпретируй в свою пользу.
Какая-то совершенно жульническая трактовка, как у недобросовестных торговцев. Эта Пинк — с ней нельзя расслабляться.
Ну, я уже знал, что она невероятно жадна до пополнения состава: пыталась же затащить в «Реды» принца Айзенхарта.
И всё-таки, никак не ожидал, что доберётся и до меня…
— Почему?! Я ведь предлагаю особый, эксклюзивный пост Чёрного!
— «Чёрный» — это место для замены Зелёного. Никакой эксклюзивности.
В последнее время такого редко увидишь, но в сэнтай-сериалах моего детства встречались и такие, где Чёрный был основным. Ностальгические воспоминания.
— Вот как, бывает и такое… Хорошо, я уволю Зелёного и возьму Чёрным.
— Не увольняй так легко, она же твой товарищ.
— Не пять — никак нельзя, что поделаешь.
Ага, значит, всё-таки пять — это фиксированное число.
Но даже если так — нельзя же вот так запросто рубить своих же.
— Пинк-сан, прекратите заманивать Куроно-сана в свою странную пятёрку. Это неприятно.
— Что-о, ведьмочка?! Пятёрка «Блэйд-Рейнджеров» — это сама справедливость!
— Справедливость, говорите?.. Тогда Куроно-сан совершенно точно не подходит на эту роль.
— Эй, постой, Фиона, что ты этим хочешь сказать?
— Ничего страшного. Сейчас в первую очередь — усиление нашей боевой мощи. Бессильная справедливость не имеет смысла… значит, сила и есть справедливость!
— Нет, и эта логика тоже хромает.
— Ладно, ведьмочка, тогда я возьму и тебя. Что скажешь насчёт Синей?
— Ближнее оружие (Блэйд) я не использую, поэтому отказываюсь.
— Тогда переименуемся в «Стихийный отряд — Элемент-Рейнджеры»! Как тебе — «Синее Пламя» и «Чёрный Клинок»!?
— Не давай нам клички и не зови меня так!
— А моё пламя вообще-то золотое.
— Ой, ну какие же вы капризные.
Кто здесь упрямее всех — так это, безусловно, ты.
— В общем, ни я, ни Фиона не собираемся вступать в твою группу, и распускать «Элемент-Мастер» мы тоже не намерены. Смирись.
С такими, как она, важно сразу твёрдо сказать «нет».
Хотя… промелькнула совсем уж лёгкая мысль: а может, и неплохо было бы сбросить с себя позорное прозвище Чёрного берсерка ночных кошмаров и стать сэнтай-героем в чёрном.
— Хааах… Ну ладно. Сердце справедливости передаётся не сразу. Главное — потихоньку донести до тебя, как это прекрасно.
— Ух, ну ты и упёртая…
Поразительная жизненная энергия. Грозная Пинк.
— А, тогда, может, Фалькиуса — в Белые?..
— Если я тебе нужен — могу принять вызов на дуэль в любой момент.
— Нет уж, благодарю покорно, извините.
О, Пинк-то слабенькая? Если сила и есть справедливость, то перед большей силой она тут же пасует. Безнадёжна, нечего сказать.
— А, и ещё: с тебя шестьсот тридцать кранов.
— …За что?
— Бекон-сандвич и чёрный чай.
С такой ослепительной улыбкой, что даже мужчина залюбуется, Фалькиус потребовал плату за этот скромный обед. Оказывается, в денежных вопросах он строг… В следующий раз буду оплачивать сам, не злоупотребляя его щедростью.
— Куроно-сан, что-то еду долго не несут.
— …Да уж.
И так, неожиданно для самого себя, я получил совершенно изматывающий обеденный приём.
* * *
И снова на следующий день, двадцать третьего числа месяца Гробового мрака — к счастью, прошёл мирно и без происшествий. Ни неожиданных гостей, ни назойливых вербовщиков, и крестоносцы тоже не двигались с места, так что я смог полностью, целые сутки, отдохнуть.
Может быть, поэтому, хоть мы и оставались на фронте, у меня самую малость ослабла настороженность.
Но напряжение боя возвращается мгновенно.
Сегодня, двадцать четвёртое число месяца Гробового мрака. Самое раннее утро, когда ещё непонятно, поднялось ли уже солнце.
— Важная пленница крестоносцев, Линфельт, сбежала…
Такое донесение разнеслось по крепости Галлахад.
http://tl.rulate.ru/book/26/10544849
Готово:
