— П-простите! Пожалуйста, пощадите! — Лю Цзыхао заливался слезами, его тон мгновенно сменился на заискивающий. — Умоляю, только не разрывание мышц и смещение костей! Хнык-хнык!
Сухёк, увидев эти рыдания, удовлетворенно улыбнулся и вернулся к «обучению»:
— Если не хочешь страдать, учись говорить правильно. Повторяй: «Правильные слова».
— П-правильные слова! — Лю Цзыхао коряво повторил корейскую фразу вслед за Сухёком.
— Да, именно это ты сейчас и говоришь. Понимаешь? — Сухёк кивнул.
— Правильные слова. Понимаю.
— О-о, молодец какой, наш Цзыхао! — Сухёк усмехнулся. — А знаешь, что это за «правильные слова»? Это слова, за которые получают по морде.
— С-слова… по морде…
Стоило Лю Цзыхао повторить это, как Нефелиано тут же перевел ему истинный смысл. Лицо Председателя, едва он осознал суть каламбура, снова мертвенно побледнело.
— Что? Он грозился тронуть мою семью? — Пересчитал Сухёк.
— Если быть точным, это была угроза нанести ракетный удар по всей Республике Корея… — Нефелиано передал слова Председателя, слегка их приукрасив, но сохранив общую суть.
Сухёк понимающе кивнул:
— Ну да, точно напросился. Так не пойдет.
— Слова по морде! Нет?! Не надо?! — Лю Цзыхао заверещал на ломаном корейском.
— Все-таки люди быстрее всего учатся в экстремальных условиях. Гляди-ка, он уже вовсю шпарит по-нашему, — удивился Сухёк.
— Поразительно, — Нефелиано вежливо захлопал в ладоши. — Однако это не избавляет его от дополнительного сеанса разрывания мышц и смещения костей.
— Р-разрывание… Нет! Нельзя! — Взмолился китаец.
— Можно, парень. Еще как можно, — отрезал Сухёк.
Его пальцы вновь замелькали, нанося точные удары по акупунктурным точкам на теле Лю Цзыхао. Бункер огласился нечеловеческим воплем.
— Вижжит как свинья, — Сухёк поморщился и заблокировал слух с помощью Внутренней силы. Шумный мир вокруг него мгновенно погрузился в блаженную тишину.
Когда экзекуция закончилась, Лю Цзыхао и остальные высокопоставленные лица Китая, собравшиеся в бункере, выстроились в шеренгу перед Сухёком и Нефелиано.
— Клянитесь, что всё произошедшее здесь останется под строжайшим секретом. Вы обязуетесь не предпринимать никаких попыток мести или угроз в адрес господина Ян Сухёка, известного как Ноунейм, а также его семьи и страны. — Голос Нефелиано звучал буднично, пока он накладывал на них магическое обязательство. — Это включает в себя любые формы косвенной агрессии через третьих лиц. В случае нарушения клятвы ваши головы взорвутся. Вы клянетесь?
Для дракона чужие страдания были пустым звуком – его заботило лишь благополучие и спокойствие Сухёка. Но для китайских чиновников этот холодный тон в сочетании с жестоким условием казался воплощением высшего достоинства и запредельного ужаса.
— Ч-чтобы голова взорвалась? Да это же… это чудовищно несправедливый договор! — Выкрикнул кто-то на китайском.
Среди стоявших в очереди за клятвой начался ропот. Многие кривились от недовольства, хотя и не решались подать голос первыми.
Нефелиано не стал утруждать себя переводом, но Сухёк и без слов всё понял. Он лишь коротко бросил:
— Снова кости размять?
Гул моментально стих. Недовольные мины чиновников как по команде сменились на подобострастные улыбки.
— Но использовать подобные угрозы для давления на…! — мужчина средних лет, начавший этот протест, все еще пытался сохранить остатки гордости.
— Значит, разрывание мышц. И кстати, ответственность будет коллективной. Переведи им это, — Сухёк поднялся со своего места.
Нефелиано кивнул и с особым нажимом перевел фразу о «коллективной ответственности». В бункере поднялся переполох. Лю Цзыхао, стоявший в самом конце и до этого дрожавший всем телом, внезапно вскочил и со всей силы пнул смельчака в спину.
— Кха! — Сановник рухнул на пол, а Лю Цзыхао уставился на него бешеным взглядом.
— Разрывание мышц?! Ты хочешь, чтобы нас всех вывернули наизнанку, сукин ты сын?! Умри! Просто сдохни на месте! — Лю Цзыхао принялся остервенело избивать своего подчиненного, после чего рухнул на колени перед Сухёком. — За грехи подчиненных отвечает начальник! Я сам… я сам все ему доходчиво объясню!
— Говорит, что сам разберется, — прокомментировал Нефелиано.
— Ну и ладно. Продолжай. А, постой, передай им еще кое-что, — Сухёк скрестил руки на груди и окинул ледяным взором стоящих на коленях правителей. — Вы смеете заикаться о «несправедливости» и «давлении» после того, как шантажировали меня моей семьей и родиной? Еще хоть один выродок посмеет вякнуть что-то подобное – и милосердия не ждите. Мне лень убивать вас всех, но прикончить парочку-другую – не проблема. Запомните: любой, кто разинет рот на мою семью, отныне – труп.
Кто-то из чиновников громко сглотнул.
Сухёк не выпускал жажду крови волнами, он просто вложил в каждое слово весомую, осязаемую тяжесть. Этого хватило, чтобы лица большинства присутствующих стали пепельно-серыми. Мощь и смертоносное намерение в его голосе были понятны без слов.
Когда же Нефелиано закончил перевод, все присутствующие, как один, склонили головы и плотно сжали губы. Удовлетворенный результатом, Сухёк отступил за спину дракона.
— Клянитесь, что всё произошедшее здесь останется под секретом…
Процедура магических обетов Драконьего Языка продолжилась.
* * *
На крыше небоскреба, с которого открывался вид на мэрию Шанхая, стояла Чхон Йонъа в окружении своих последователей из Секты Небесных Боевых Искусств. К ней подошел молодой человек.
— Мы не будем вмешиваться? — Спросил он.
На вид ему было не больше двадцати пяти. Йонъа посмотрела на него, слегка склонив голову набок.
— И что ты предлагаешь там делать, Чон Гемен?
— Как что… Председатель просил о помощи… — Чон Гемен вытер пот, выступивший на лбу.
— Раз просил, значит, надо пойти и сразиться? С этим Ноунеймом и Кодом Зеро?
— Н-ну… мы ведь граждане Китайской Народной Республики…
— Какая храбрость. Я восхищена твоим духом. Что ж, иди, — Йонъа улыбнулась.
— Простите?
— Я сказала: иди. Наша Секта не станет тебя удерживать и не призовет к ответу.
— А вы, Глава Секты…?
— Я? — Йонъа весело прищурилась и покачала головой. — А я хочу жить долго.
Ошеломленный Чон Гемен осекся.
— Подумай хорошенько, Гемен. Чего изначально хотел от нас Председатель?
— Чтобы Ноунейм принял гражданство и… передал свои техники Китаю. А еще он хотел снизить сумму репараций до ста тысяч долларов, так как ущерб стране и так велик.
— Ого… А у тебя отличная память, — Йонъа захлопала в ладоши. — Теперь воспользуйся этой памятью и еще раз осознай то, что ты сейчас произнес.
— Э-э…
Лицо парня начало медленно наливаться краской. Стоило отбросить ложную верность государству и Председателю, как он понял: условия были просто абсурдными.
Отдать техники даром? Даже захудалые школы Третьего класса, владеющие лишь примитивными способами дыхания, не занимаются такой благотворительностью. А то, что использовал Сухёк, было не просто кунфу. Любой, кто хоть немного разбирался в боевых искусствах, с первого взгляда понимал – это Божественное Искусство. И Председатель требовал выдать его просто так.
Про ограничение репараций в сто тысяч долларов и говорить не стоило. Обычное чванство и самодурство «великой державы».
Но главная проблема заключалась в личности противника. Ноунейм был героем, спасшим Китай от гибели. Причем он сам заявил, что не требует никакой награды. И такому человеку они осмелились выдвигать подобные наглые требования?
— Стыдно даже просто представлять это, верно? — Спросила Йонъа.
— …Да.
— Вот и мне тоже. Поэтому, когда я впервые пришла к нему, я ничего не сказала. Я передала лишь формальную просьбу, так как это был приказ Председателя… и была несказанно рада, когда он отказался.
— Вот оно как.
— А потом Председатель решил отправить людей, чтобы задержать его силой. Скажи мне прямо: он что, с ума сошел? Если у него есть хоть капля совести или хотя бы капля мозгов, он не должен был так поступать! — Глаза Чхон Йонъа гневно сверкнули.
— Еще отец при жизни говорил мне: нынешний Председатель полон амбиций и жадности, но он совершенно не подходит на роль лидера нации.
Слова Йонъа граничили с государственной изменой. В Китае за такое карали беспощадно. Если бы они не находились в кругу верных людей Секты, кто-нибудь уже наверняка выхватил бы меч. Или побежал бы шептать на ушко Председателю о ее предательстве. Впрочем, и здесь могли найтись честолюбцы, мечтающие подсидеть Йонъа и занять ее место.
Но она продолжала говорить без тени сомнения:
— Раньше я не понимала этих слов. Думала, как можно так отзываться о главе государства? Но сейчас я полностью согласна с отцом. Мой отец тоже был жадным человеком, но он хотя бы не был трусом и не бежал от опасностей. Благодаря этому я научилась бороться и побеждать. А что же наш «великий» Председатель?
В глазах Чхон Йонъа бушевало пламя праведного гнева.
— Он бросил нашу столицу, Пекин. Он бросил свой народ и сбежал, заботясь лишь о собственной шкуре. Одного этого достаточно, чтобы презирать его, так он еще и решил шантажировать спасителя страны? Будь я не китайской, я бы сама его на куски разорвала.
Она тяжело задышала, пытаясь унять ярость, а затем медленно провела рукой по волосам, успокаиваясь.
— И я повторю свой вопрос: что мы там будем делать? — Она снова посмотрела на Чон Гемена. — Сражаться с нашим благодетелем?
Гемен отрицательно покачал головой.
— А если и так – вы уверены, что сможете победить?
Не только Чон Гемен – все присутствующие адепты Секты Небесных Боевых Искусств опустили взгляды.
— Вот поэтому я и остаюсь здесь.
Вопросов больше не было. Никто не решился оспорить ее правоту.
Прошло еще около пяти минут, когда тишину разорвал грохот.
Крыша здания мэрии проломилась, и в небо взмыли две фигуры. Чхон Йонъа улыбнулась, узнав в них Гипер-броню Ноунейма и Кода Зеро.
— Похоже, всё разрешилось, — прошептала она.
На краткий миг ее взгляд встретился со взглядом Сухёка, и Йонъа почтительно склонила голову. В ту же секунду две тени, словно единое целое, на сверхзвуковой скорости рассекли облака, направляясь в сторону Республики Корея. Они возвращались домой.
Председатель КНР Лю Цзыхао выступил с официальным заявлением по поводу вторжения демона Рабама.
Свою речь он начал со слов бесконечной благодарности героям Кореи – Ноунейму и Коду Зеро, а также рыцарскому ордену эльфов.
Кроме того, Китай пообещал Корее вечную поддержку и выразил намерение как союзное государство прикладывать все усилия для совместного процветания. В завершение Председатель выразил глубокое почтение стране, воспитавшей таких выдающихся талантов, и закончил речь фразой на корейском языке: «Благодарю вас».
Такая покорность была настолько не в духе Китая, что мир замер в недоумении. Однако на экранах был именно Лю Цзыхао – его лицо, его голос и его манера речи не оставляли сомнений в подлинности обращения.
http://tl.rulate.ru/book/24735/648866
Готово:
