Гу Тяньфэн сразу признал поражение, поэтому выбранный им камень потерял всякий смысл. Цянь Додо объявил Цинь Хаодуна победителем этого раунда.
Это означало, что Фэн Тяньда не только не получил Дамао и Эрмао, но и проиграл ещё тридцать миллионов.
Неожиданно на этот раз Чжоу Цуйцуй не стала устраивать истерику. Бросив на Цинь Хаодуна полный ненависти взгляд, она молча ушла. Фэн Тяньда, не сказав ни слова, поспешил следом за ней.
В этот момент к Цинь Хаодуну подошёл мужчина средних лет в дорогом костюме:
— Молодой человек, я генеральный директор ювелирной компании «Великое Совершенство». Хотел спросить, не продаёте ли вы этот нефрит «Императорская зелень»? Я готов заплатить за него сто миллионов.
Толпа снова загудела. Только что Цянь Додо оценил камень в сто миллионов, а теперь уже нашёлся реальный покупатель. Это вызвало у многих сложную гамму чувств: зависть, ревность и ненависть смешались воедино.
Кто-то из толпы посоветовал:
— Парень, продавай! Сто миллионов — это огромные деньги.
— Точно! Купить за несколько тысяч и тут же продать за сто миллионов — даже грабить банк не так выгодно!
Малышка, увлечённо игравшая с нефритом, услышала, что кто-то хочет его купить, и тут же закричала:
— Не продам! Не продам! Это шарик Тан Тан!
Цинь Хаодун улыбнулся мужчине:
— Простите, раз моей дочери нравится, пусть играет. Пока я не планирую его продавать!
Услышав это, многие едва не лишились рассудка. Видели, как балуют детей, но чтобы так?! Даже самый богатый человек в мире не дал бы ребенку играть с Императорской зеленью стоимостью сто миллионов как с простым стеклянным шариком!
— Э-э... — мужчина опешил. Немного придя в себя, он снова спросил: — Молодой человек, может, всё-таки подумаете? Если цена не устраивает, мы можем обсудить.
— Не нужно ничего обсуждать. Никакие деньги не стоят радости моей дочери. Раз ей нравится играть с шариком, пусть играет!
У мужчины потемнело в глазах. Твою ж мать, это что, стеклянный шарик?! Это же Императорская зелень вида «Лёд» стоимостью более ста миллионов!
Хотя многие не одобряли поступок Цинь Хаодуна, вещь принадлежала ему. Как он с ней поступает — его личное дело. Даже если разобьёт, чтобы послушать звон — это никого не касается.
Пока все кипели от возмущения, нефрит выскользнул из рук малышки и полетел вниз. Всё произошло так быстро, что Цинь Хаодун не успел среагировать.
Толпа ахнула. Сто миллионов! Вот так просто исчезнут! Какое расточительство!
Вдруг мелькнула белая тень — Дамао рванул вперёд, поймал падающий камень в полёте и, виляя хвостом, положил морду на колени Цинь Хаодуну, всем своим видом требуя похвалы.
Малышка заливисто рассмеялась:
— Весело! Как весело! Дамао, ты молодец!
— Отличная работа, дома получишь косточку.
Цинь Хаодун похлопал Дамао по голове, забрал из его пасти мокрый нефрит, вытер его и снова бросил дочери.
Боже, он опять отдал его ребёнку! Неужели он правда не боится, что камень разобьётся? Неужели ему действительно плевать на сто миллионов?
Глядя на небрежность Цинь Хаодуна, если бы люди не видели процесс извлечения камня своими глазами, они бы точно решили, что это обычная стекляшка, а не драгоценность ценой в состояние.
Тем временем мужчина в костюме, глядя на Дамао и Эрмао, вдруг осенило. Цинь Хаодун выиграл три раунда подряд и получил Императорскую зелень именно благодаря этим собакам. Раз он не продаёт нефрит, может, продаст собак?
С такими собаками, способными выбирать нефрит, можно будет добывать любые камни. Это же не собаки, а настоящие денежные деревья, рога изобилия, манэки-нэко во плоти!
С горящими глазами он обратился к Цинь Хаодуну:
— Братец, а собак продаёте? Назовите любую цену, я даже торговаться не буду.
Его слова всколыхнули остальных. Кто-то закричал:
— Точно! Братец, продай мне хотя бы одну, я дам пятьдесят миллионов!
— Братец, я дам шестьдесят миллионов...
— Семьдесят миллионов...
Цинь Хаодун не знал, смеяться ему или плакать. Он использовал Дамао и Эрмао лишь для отвода глаз, чтобы скрыть свою способность видеть сквозь камень, а эти двое в мгновение ока подорожали до небес.
— Дамао и Эрмао — друзья Тан Тан! Не продаются! Не продаются! — яростно запротестовала малышка.
Цинь Хаодун громко объявил:
— Слышали? Моя дочь сказала — не продаются. Ни за какие деньги.
Толпа разочарованно вздохнула. Многие качали головами: этот парень слишком балует ребёнка. Императорская зелень вместо игрушки, собаки стоимостью в сотни миллионов на поводке... Разве так можно?
Закончив все дела, Цинь Хаодун попрощался с Цянь Додо и вместе с Налань Ушуан и малышкой покинул выставку.
Цель на сегодня была выполнена. Хотя в секторе D ещё оставались камни, всё самое ценное с высокой доходностью было уже найдено в ходе пари. Оставшееся не представляло особого интереса.
Таким образом, все лучшие камни с выставки семьи Фэн перекочевали в хранилище Цинь Хаодуна. Найти здесь что-то с доходностью выше трехкратной было уже невозможно.
Сев в машину, Налань Ушуан сказала:
— Хаодун, та уродливая женщина ушла слишком тихо. Мне кажется, это подозрительно. Думаешь, она что-то выкинет?
Цинь Хаодун усмехнулся:
— Это несомненно. Ты только посмотри, какое у нас сейчас состояние: сто тридцать миллионов наличными, Императорская зелень стоимостью более ста миллионов, плюс две собаки-ищейки. Фэн Тяньда не посмеет тронуть семью Налань, но банда «Нефрит» — другое дело. Думаю, они скоро объявятся.
— И что нам делать? Может, позвать кого-нибудь на помощь? — с тревогой спросила Налань Ушуан.
— Не волнуйся, я всё предусмотрел. Если они осмелятся явиться, я устрою им сюрприз.
Сказав это, Цинь Хаодун завёл машину и неспешно тронулся с места.
В тайной комнате особняка семьи Фэн Чжоу Цуйцуй отдавала приказ Одноглазому Мэн Гану:
— Бери людей и перехвати этого парня. Собак нужно вернуть любой ценой, а Императорскую зелень — отобрать.
Фэн Тяньда поспешно вмешался:
— Дорогая, не горячись. С парнем делай что хочешь, но женщина рядом с ним — старшая дочь семьи Налань. Семью Налань нам лучше не злить.
— Никчёмный трус! — зыркнула на него Чжоу Цуйцуй. — Чего бояться? В крайнем случае уедем в Мьянму. Какая бы крутая ни была эта семья Налань, разве они круче нашей банды «Нефрит»?
Фэн Тяньда потерял дар речи. Эта женщина была невероятно невежественна. Семья Налань обладала глубокими корнями и влиянием, с которым банде «Нефрит» не тягаться.
Но сейчас семья Фэн зависела от банды «Нефрит», поэтому возражать он не смел.
Чжоу Цуйцуй повернулась к Мэн Гану:
— Иди скорее. Если парень сбежит — пеняй на себя. И помни: собак не трогать!
— Будьте спокойны, барышня. С моими ребятами скрутить одного смазливого мальчишку — раз плюнуть.
Сказав это, Мэн Ган поспешно удалился вместе со своими людьми. Фэн Тяньда вздохнул, но поделать ничего не мог — пришлось позволить Чжоу Цуйцуй действовать по-своему.
Цинь Хаодун выехал с территории выставочного центра. Малышка, набегавшись за день, сильно устала и, едва сев в машину, уснула в объятиях Налань Ушуан. Даже Дамао и Эрмао дремали на заднем сиденье.
Всё бы ничего, но уснув, малышка по привычке положила свою пухлую ручку на грудь Налань Ушуан.
Это было неудивительно: засыпая, она привыкла трогать грудь Лин Момо. Просто сейчас объект сменился на Налань Ушуан.
Но Налань Ушуан, в отличие от Лин Момо, не была замужем и не имела детей. Никто, кроме неё самой, никогда не касался её груди. От прикосновения ребёнка она мгновенно залилась краской.
Она смущённо покосилась в сторону и, убедившись, что Цинь Хаодун сосредоточен на дороге и не смотрит на неё, осторожно убрала ручку девочки.
Но малышка, даже во сне, проявила упрямство. Она вырвала ручку и снова положила её на прежнее место, время от времени ещё и сжимая пальчики.
Налань Ушуан попыталась убрать руку ещё несколько раз, но безуспешно. В конце концов ей пришлось смириться и позволить девочке держаться за грудь.
Цинь Хаодун делал вид, что не замечает происходящего, но на самом деле всё прекрасно видел. Уголки его губ невольно дрогнули в улыбке, и он даже позавидовал дочери — когда же и ему перепадёт такая честь?
Машина плавно ехала вперед. Когда они въехали на пустынный участок дороги, впереди вдруг вспыхнул свет фар — чёрный седан перегородил путь. Следом сзади подъехал микроавтобус, отрезая путь к отступлению.
Из остановившихся машин выпрыгнули более десятка людей в чёрном, вооружённых холодным оружием. Они агрессивно окружили машину Цинь Хаодуна. Возглавлял их Одноглазый Мэн Ган, подручный Чжоу Цуйцуй.
— А вот и они, быстро же, — с улыбкой произнес Цинь Хаодун.
— Что нам делать? — спросила Налань Ушуан.
— Оставайся в машине с малышкой, а я выйду и разберусь с этими ребятами.
Сказав это, Цинь Хаодун открыл дверь и спокойно вышел из машины.
Одноглазый, сжимая в руке метровый меч чжаньмадао, злорадно усмехнулся:
— Ну что, пацан, не ожидал, что мы так скоро встретимся?
— Говори, чего тебе надо? — равнодушно спросил Цинь Хаодун, заложив руки за спину.
— Отдай Императорскую зелень и двух собак, и я, так и быть, пощажу твою жизнь, — глаз Мэн Гана хищно сверкнул. — И ту девку, что у тебя в машине, тоже оставь. Она мне приглянулась.
Будучи известным сластолюбцем, он осмелился посягнуть даже на Налань Ушуан.
— С чего бы это? — спросил Цинь Хаодун.
— С того, что у меня в руках меч, а за спиной — мои братья. Если будешь паинькой, сохранишь жизнь. А если нет — отправлю тебя на тот свет прямо сейчас.
Цинь Хаодун сохранял невозмутимость:
— Напоминаю, мы в Китае. То, что вы делаете, незаконно.
— Незаконно? — Мэн Ган расхохотался. — За каждым из моих парней числится по несколько трупов. Закон для нас — пустой звук.
— Хватит болтать! Отдавай вещи, или я превращу тебя в фарш. Не думай, что мы побоимся убить тебя в Китае. В крайнем случае вернёмся в Мьянму.
— Ваша шайка берёт не качеством, да и количеством не блещет. Кто вам вообще дал смелость так нагло вести себя в Китае?
Едва договорив, Цинь Хаодун громко свистнул. Вслед за свистом раздался рев моторов, и шесть-семь зеленых внедорожников вылетели из темноты, ослепляя фарами ночное небо.
Из машин выпрыгнули двадцать-тридцать человек и мгновенно взяли Мэн Гана и его людей в плотное кольцо.
Все они были одеты в одинаковую форму охранников и вооружены дубинками. Их движения были быстрыми и четкими — сразу видно, профессионалы.
Мэн Ган слегка нахмурился. Он не ожидал, что этот смазливый парень заранее подготовился и устроил ему ловушку.
Однако он не испугался. В Мьянме они славились своей жестокостью. Ну и что, что их окружили? Они всё равно смогут разделаться с этими охранниками.
http://tl.rulate.ru/book/23213/634250
Готово:
